— Котлетки-то суховатые получились, — протянула Валентина Михайловна, деликатно отодвигая тарелку. — Наверное, на сковороде передержала?
Ирина вздрогнула и медленно опустила вилку. Это было уже третье замечание за ужин. До этого досталось салату — "маловато майонеза", и картошке — "жестковата, недоварена".
— Мам, котлеты отличные, — вступился Максим, потянувшись за добавкой. — Ты чего придираешься?
— Я не придираюсь, Максимочка, я просто хочу помочь Иришеньке научиться готовить как следует. Когда ты женишься, жена должна уметь мужа накормить. А то будет как у Светкиной дочки — муж похудел на десять килограммов за первый год брака.
Ирина почувствовала раздражение. Они поженились три месяца назад, и всё это время свекровь методично комментировала каждое блюдо, каждую попытку навести порядок, каждое решение насчёт квартиры.
— Валентина Михайловна, — начала Ирина, стараясь сохранять спокойствие, — а почему вы считаете, что я должна готовить каждый день?
За столом повисла тишина. Максим поперхнулся картошкой. Свёкор Геннадий Петрович заинтересованно поднял голову от тарелки — за двадцать лет брака он не слышал, чтобы кто-то задавал Валентине Михайловне встречные вопросы.
— Как это почему? — изумлённо воззрилась на неё свекровь. — Ты жена. Жена должна мужа кормить, дом вести, уют создавать. Это испокон веков так было.
— Испокон веков, — задумчиво повторила Ирина. — А давайте посмотрим. Я работаю с девяти до шести, как и Максим. Приезжаю домой в семь вечера, как и он. По выходным мы вместе занимаемся квартирой. То есть у нас одинаковый график и одинаковая усталость. Но почему готовить должна я?
Валентина Михайловна растерянно моргнула.
— Ну, это... женское дело же. Я всю жизнь Гену кормила, и ничего, не развалилась.
— Мам, ты же не работала, — осторожно заметил Максим. — Ты была домохозяйкой.
— И что с того? Зато дом был как в журнале, и обеды всегда горячие! — свекровь воодушевлённо махнула рукой. — А сейчас молодёжь всё норовит в кафе бегать или эту вашу доставку заказывать. Деньги на ветер!
Ирина отложила вилку и посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Валентина Михайловна, давайте честно. Вы ведь не просто о готовке говорите, правда? Вас беспокоит, что я недостаточно хорошая жена для Максима.
— Ну, я же не говорю, что плохая, — забеспокоилась та. — Просто... можно было бы стараться больше. Вот у моей подруги Нины невестка — золото, не девушка. И готовит, и убирается, и на работе успевает. Правда, в ипотеку влезли, но зато квартира трёхкомнатная!
— Мама! — возмутился Максим. — При чём тут Нинина невестка?
— А при том, что есть с кого пример брать! — не сдавалась Валентина Михайловна.
Геннадий Петрович покашлял и впервые за вечер подал голос:
— Валя, может, хватит уже? Ребята сами разберутся.
— Ты вообще молчи, — отрезала жена. — Тебя тридцать лет никто к плите не подпускал, вот ты и не знаешь, как это сложно — семью кормить.
— Знаю, — неожиданно сказал он. — Помню, как в командировках сам себе готовил. И ничего, справлялся.
Ирина почувствовала неожиданную поддержку.
— Вот видите! Геннадий Петрович справлялся. И Максим справляется. Он отлично готовит пасту и умеет делать нормальный омлет.
— Это не готовка, — фыркнула свекровь. — Это баловство. Настоящая еда — это борщ, котлеты, пироги.
— Хорошо, — Ирина откинулась на спинку стула. — Тогда вопрос. Если я должна готовить каждый день, потому что я жена, то что должен делать Максим? Кроме работы, разумеется.
Валентина Михайловна задумалась.
— Ну... мужские дела делать. Гвозди забить, кран починить, мусор вынести.
— Отлично! — Ирина хлопнула в ладоши. — Значит, за три месяца нашего брака Максим должен был... сколько? Раз девяносто мусор вынести, верно? И забить примерно сто пятьдесят гвоздей. И починить кранов штук пятнадцать.
Максим тихо засмеялся, прикрыв рот рукой.
— Ир, ты чего?
— Я к тому, что если разделить всю работу по дому поровну, то получается абсурд. Я готовлю каждый день — ты чинишь что-то каждый день. Я убираюсь — ты тоже. Но у нас кран не ломается каждый день, правда же?
Валентина Михайловна нахмурилась, пытаясь найти логическую ошибку в этих рассуждениях.
— Это всё твои современные выдумки! Раньше всё было понятно: жена готовит, муж зарабатывает.
— Но я тоже зарабатываю, — спокойно напомнила Ирина. — И немало. Моя зарплата составляет сорок процентов от нашего семейного бюджета. То есть я не только готовлю, убираюсь и работаю наравне с Максимом, но ещё и вношу существенный вклад в наши финансы.
— Ну, у Максима зарплата больше, — попыталась возразить свекровь.
— На тридцать тысяч, — уточнила Ирина. — Знаете, сколько это в процентном соотношении? Около двадцати. То есть мы почти на равных обеспечиваем семью. И тогда почему домашние обязанности должны лежать только на мне?
Геннадий Петрович одобрительно кивнул и потянулся за добавкой котлет.
— Умная у тебя жена, Макс. Логично рассуждает.
— Пап, ты вообще на чьей стороне? — возмутилась Валентина Михайловна.
— Ни на чьей, — невозмутимо ответил он. — Мир изменился, Валя. Сейчас молодые девушки работают наравне с мужчинами. И требовать от них ещё и всю домашнюю работу выполнять — это несправедливо.
— Ага! — торжествующе воскликнула свекровь. — Так значит, ты считаешь, что я тридцать лет зря дома сидела?
— Я этого не говорил, — Геннадий Петрович миролюбиво поднял руки. — Ты делала выбор сама. Тебе хотелось быть домохозяйкой — ты ею была. И это замечательно. Но Ирина сделала другой выбор. И это её право.
Ирина благодарно посмотрела на свёкра. Валентина Михайловна сидела с обиженным видом, явно обдумывая новый план.
— Но ведь когда дети появятся, всё равно придётся выбирать, — наконец произнесла она. — И тогда уже точно без готовки никак.
— Когда дети появятся, мы всё обсудим, — твёрдо сказал Максим. — Но это будет наше решение. Наше с Ирой. И готовить мы будем по очереди, как сейчас.
— По очереди? — изумилась свекровь. — То есть ты... готовишь?
— Конечно. По понедельникам, средам и пятницам. А Ира — по вторникам, четвергам и воскресеньям. В субботу мы вместе что-нибудь придумываем или заказываем доставку.
Валентина Михайловна выглядела так, словно узнала, что её сын тайно стал вегетарианцем.
— Максимочка, но ты же мужчина! Тебе нельзя по кухням бегать, у тебя дела важные!
— Мам, я программист. Моя важная работа заключается в том, что я сижу за компьютером. Ровно как и Ира. Мы одинаково устаём, и нам одинаково нужно есть. Так почему бы не делить эту обязанность?
— Потому что... — свекровь замялась, — потому что так не принято!
— А может, пора менять то, что принято? — тихо спросила Ирина. — Валентина Михайловна, я вас очень уважаю. Вы вырастили замечательного сына, создали уютный дом. Но ваш опыт — это опыт домохозяйки. А я работающая женщина. И мой брак строится на других принципах.
— На каких же? — холодно спросила свекровь.
— На равноправии, — спокойно ответила Ирина. — Мы с Максимом партнёры. Мы вместе зарабатываем, вместе ведём дом, вместе принимаем решения. И если он готовит плохо — я учу его. А если я глажу плохо — он учит меня.
— Гладить тоже он умеет? — обречённо поинтересовалась Валентина Михайловна.
— И стирать, и полы мыть, — улыбнулся Максим. — Мам, я же два года до свадьбы один жил. Или ты думала, что я в грязи сидел и голодал?
Геннадий Петрович громко рассмеялся.
— Валя, признай поражение. Твоя невестка права.
Свекровь надулась и отвернулась. Повисло неловкое молчание. Ирина вдруг почувствовала укор совести — она не хотела обидеть Валентину Михайловну, просто устала от постоянных придирок.
— Знаете что, — мягко сказала она, — может, вы научите меня печь ваши знаменитые пироги с капустой? Максим всё уши прожужжал, какие они вкусные. Я пыталась по рецепту из интернета, но получилась ерунда.
Валентина Михайловна медленно повернулась.
— Правда хочешь научиться?
— Конечно. Но при условии, что Максим тоже будет учиться. Втроём же веселее, правда?
Свекровь задумалась, потом неохотно кивнула.
— Ладно. В субботу приходите. Испечём.
— Отлично! — обрадовалась Ирина. — А в следующую субботу мы вас с Геннадием Петровичем научим готовить пасту карбонара. У Максима получается обалденно.
— Я согласен! — воодушевился свёкор. — Валя, а давай и правда попробуем что-то новенькое?
Валентина Михайловна покосилась на мужа, потом на невестку, потом на сына. Её лицо постепенно смягчалось.
— Ну... может быть. Только, если мне понравится.
А через месяц Валентина Михайловна угощала своих подруг пастой карбонара и с гордостью рассказывала, что сама научилась её готовить.