В королевстве Уютной Квартиры, где ковёр был бескрайней пустыней, диван - неприступной горой, а пространство под кроватью - таинственной пещерой, на диване восседал его белоснежное величество котёнок Буся, внезапно воцарился хаос. Хаос этот прилетел на прозрачных, переливчатых крыльях и жужжал так противно, что даже воздух звенел от раздражения. Это была не вражеская армия, а всего лишь муха. Но для юного монарха, чьи владения до сей поры знали лишь шелест страниц, тиканье часов и плеск воды в миске, это стало Великим Нашествием Назойливости.
Звали захватчицу Жужа. И была она созданием несносным. Она нарушала самые священные моменты - сладкий послеобеденный сон на троне-диване. Буся только что погрузился в сон, где ловил луну за хвост, как что-то крошечное и дерзкое приземлилось ему прямо на розовый нос. Он дёрнулся, открыл глаза-изумруды и увидел перед собой целый мир - огромные, будто витражные, глаза, тонкие лапки, чистящие друг дружку, и это неумолчное, вибрирующее ж-ж-ж-ж!
«Прочь!» - попытался изгнать её Буся почтенным фырканьем. Но Жужа, будто насмехаясь, взмыла и тут же уселась на самый кончик его настороженного уха. Так началась их бесконечная война. Жужа пикировала в его миску с утренним паштетом, воровала ароматы. Она садилась на его любимый подоконник, заслоняя собой вид на голубей, которых он так обожал наблюдать. Она будила его на рассвете, устраивая безумные гонки по шторам. Буся метался за ней, как ураган в носках, шлёпая лапкой по стенам и воздуху, но она всегда ускользала в последний миг, оставляя после себя лишь раздражённый гул в ушах. Она была не врагом - врага можно сразить. Она была вечной песчинкой в глазу, жужжащей занозой в лапе, нарушителем всех кошачьих конвенций о тишине и покое.
И вот однажды утром наступила звенящая, непривычная тишина. Солнечный луч, пробившийся сквозь занавеску, не был рассечён крыльями. Воздух над миской не дрожал от жужжания. Буся насторожился. Он обошёл все свои владения - под креслом, где любила висеть Жужа, на кухонной люстре, её излюбленном полигоне, - нигде. Исчезла. Сначала в сердце Буси вспыхнула радость - победа! Но странное дело: вместе с назойливым жужжанием куда-то ушла и часть привычного мира. Опустела не комната, а сама ткань дня, в которой была выткнута эта надоедливая, но знакомая нить.
Разгадка пришла через несколько дней, когда Буся, верный долгу первооткрывателя, отправился исследовать дальние рубежи своего королевства - тёмный угол в коридоре за Великим Дубом-Шкафом. Туда, где пахло старой бумагой и тишиной, редко заглядывала рука человека-уборщика. И там, в луче пыли, танцующем в полумраке, он узрел чудо.
Между стеной и резной ножкой шкафа висела не паутина. Нет. Это была воздушная крепость, сплетённая из лунного света и росы. Сеть такая тонкая, что дрожала от биения кошачьего сердца, и такая прочная, что в ней застыли целые вселенные пылинок, сверкающие, как далёкие звёзды. Узоры её были замысловатее королевских кружев - спирали, соединяющиеся в звёзды, ажурные мостики и арочки. А в самом центре этого сияющего замка восседала его хозяйка.
Это была не страшная ведьма-паучища из кошачьих страшилок. Это была крошечная волшебница. Её тельце напоминало бархатный тёмный камешек, усыпанный янтарными блёстками, а восемь лапок были тоньше кошачьих усиков и двигались с такой грацией, будто отбивали такт незримой музыки. Рядом, как запелёнутая в серебристый шёлк волшебная куколка, висел маленький серый кокон. Из него доносилось едва слышное, усыплённое жужжание. Буся не знал, что в этом шёлковом саркофаге покоится его бывшая мучительница, Жужа. Для него это была просто диковинная штуковина, тайна, которую не обязательно разгадывать.
Но сама волшебница, которую он мысленно нарек Ариадной (это красивое имя он однажды услышал, когда Катя читала вслух книгу о древних героях), заворожила его. Она не жужжала, не лезла в глаза, не нарушала покой. Она творила. Её лапки перебирали невидимые струны, и из них рождались новые узоры, ловящие не мух, а солнечные зайчики и падающие пылинки. Это был спектакль тишины, балет терпения.
С тех пор у Буси появился самый удивительный секрет. Он стал завсегдатаем тёмного уголка. Каждый день он приходил, садился на почтительном расстоянии, поджав хвост, чтобы не сдуть своим дыханием хрустальный дворец, и наблюдал. Он научился различать её настроение: когда она работала быстро - значит, плела новую галерею для своего замка; когда замирала - прислушивалась к вибрациям мира. Иногда он тихонько мурлыкал ей, рассказывая о событиях дня: о том, как Костя принёс новую картонную крепость, как Катя купила рыбу, пахнущую океаном. А Ариадна в ответ чуть шевелила лапкой, и Бусе казалось, что она кивает.
Они выработали свой ритуал. Когда в коридоре раздавались шаги и звон ключей - Катя шла с пылесосом, гроза паутинок, - Ариадна ловко скользила в тайную щель за плинтусом, похожую на потайную дверь в стене. Она не доверяла большим, громким существам, и Буся её понимал. Он сам прятался от пылесоса.
Эта дружба, сплетённая из молчания, любопытства и взаимного уважения, была прочнее любой верёвки. Она была похожа на саму паутинку - невесомая, почти невидимая, но неразрывная. А тот жужжащий кокон, что тихо висел рядом, так и остался для Буси маленькой загадкой Вселенной, напоминанием о том, что даже самое назойливое жужжание может однажды превратиться в тихую, сверкающую тайну. И это было даже красиво.