Говорят, что актерская судьба это лотерея. Одним выпадает слава, признание и длинная фильмография. Другим достается всего одна роль, но такая, что ее помнят десятилетиями. История Николая Романова, того самого загадочного Шефа из «Бриллиантовой руки», — наглядный пример и того, и другого. Он мог бы стать звездой первого фильма, но судьба, с ее скверным чувством юмора, распорядилась иначе.
Он был тезкой и однофамильцем императора, но его царством оказалась всего одна крошечная, почти эпизодическая роль. За его плечами — арест по доносу, пять лет на строительстве Беломорканала, долгие годы скитаний по провинциальным театрам и забвение.
А потом — триумф, который пришел слишком поздно, когда за спиной осталась целая жизнь. Почему же человек, переживший лагеря и лишения, запомнился нам как обаятельный и хитрый преступник? И что на самом деле стоит за улыбкой его Шефа?
Детство в Москве: где мечта о кино победила заводскую судьбу
Николай Романов родился 16 февраля 1908 года в Москве, в простой семье. Его детство нельзя было назвать легким. Отец мальчика рано ушел из жизни, скончавшись от туберкулеза. Воспитанием Коли занималась мать, Любовь Романова.
Женщина, оставшаяся вдовой, делала все возможное, чтобы дать сыну образование и надежную профессию. Она видела его будущее на заводе, в стабильной рабочей специальности, и даже дополнительно занималась с ним после работы, подтягивая по разным предметам.
Но мальчика манило другое. Как и многие его сверстники в начале века, он был очарован магией нового искусства — кинематографа. Посещение киносеансов было для семьи дорогим удовольствием, но они все же выкраивали деньги на это развлечение. Именно там, в темноте кинозалов, глядя на мерцающий экран, Николай и загорелся мечтой — самому оказаться по ту сторону плёнки.
Вопреки ожиданиям матери, после школы он направил стопы не на завод, а в киношколу. Ему был 21 год, когда его талант заметили и приняли в штат киностудии «Межрабпомфильм». Так начался его путь в мире кино, который поначалу казался стремительным и многообещающим.
Немое кино, первый звук и роковой 1931 год
Его кинодебют пришелся на эпоху немого кино. Николай Романов снялся в нескольких немых картинах, постигая азы профессии в ту уникальную эпоху, когда актер должен был говорить телом и лицом.
А затем ему выпала честь стать частью истории — он сыграл в первой советской полнометражной звуковой картине «Путевка в жизнь», вышедшей в 1931 году. Фильм имел оглушительный успех и даже получил награду на Венецианском кинофестивале. Казалось, перед молодым, перспективным актером открыты все дороги.
В том же 1931 году он снялся в картине «Дезертир». Но увидеть свою работу на экранах ему было не суждено. В 24 года, на писке начинающейся карьеры, жизнь Николая Романова разделилась на «до» и «после». Его арестовали.
Сведения об этом деле скупы и отрывочны. Известно, что причиной стал анонимный донос. Кто-то, чье имя история не сохранила, написал кляузу, в которой обвинил актера в «антисоветских настроениях». В доносе, по некоторым сведениям, обыгрывалась его фамилия — мол, Романов гордится своим родством с царской династией и позволяет себе критические шуточки о власти.
Время было суровое, механизм репрессий работал безотказно. Через три дня после получения доноса, почти без разбирательств, Николая Романова осудили и отправили в исправительно-трудовой лагерь. Его ждала Карелия и одно из самых страшных мест того времени — строительство Беломорско-Балтийского канала, печально известного Беломорканала.
Беломорканал: театр как спасение от гибели
Пять лет, с 1931 по 1935 год, стали для актера адом на земле. Работа на строительстве канала была каторжной, условия — нечеловеческими. Заключенные гибли от непосильного труда, холода, болезней и голода. Шансы выжить были невелики.
Но тут судьба, впервые за долгое время, проявила к Романову странную благосклонность. Вскоре после его прибытия на экраны страны вышел фильм «Дезертир» с его участием. Среди заключенных и даже среди охраны нашлись те, кто узнал в изможденном зэке знакомое лицо киноартиста. Это спасло ему жизнь.
Заместитель начальника лагеря, обративший на это внимание, перевел Романова из общей массы работяг в лагерный самодеятельный театр. Играть в спектаклях было несравнимо легче, чем ворочать камни на морозе. Более того, этот начальник проявил редкую для того времени человечность, он заинтересовался делом актера и начал его изучать.
Расследование, проведенное прямо в лагере, привело к шокирующему открытию. Донос на Романова написал его собственный коллега по киностудии, человек, страдающий психическим расстройством. Оказалось, что этот «кляузник» отправил подобные письма еще на тридцать человек, большинство из которых также оказались в лагерях. Безумец был направлен на принудительное лечение, а дело Романова пересмотрели.
В 1935 году, после пяти лет неволи, Николая Романова освободили досрочно. Но свобода была условной. На «сидельца», как и на многих других реабилитированных, накладывался жесткий запрет: он не имел права проживать в Москве, Ленинграде и других крупных городах СССР. Для актера, чья жизнь была связана со столицей и кинематографом, это было равносильно профессиональной смерти.
Годы скитаний: любовь в провинции и долгая дорога домой
Начался долгий, почти шестнадцатилетний период скитаний. Николай Романов, как перекати-поле, мотался по провинциальным городам огромной страны, пытаясь устроиться в местные театры. В его трудовой книжке мелькали названия городов: Куйбышев (ныне Самара), Тула, Сызрань, города Воронежской области, театры Белорусской ССР. Он играл что придется, часто за гроши, просто чтобы выжить.
Именно в этих скитаниях, в одном из провинциальных театров, он встретил свою судьбу. Его избранницей стала актриса Ольга Петрова. Две одинокие творческие души, выброшенные жизнью на периферию, нашли друг друга. Они влюбились, поженились, и у них родился сын, которого назвали Алексеем. Семья стала для Николая единственным островком стабильности в море неопределенности.
Возвращение в Москву стало возможным только после смерти Сталина, в период хрущевской оттепели. В 1958 году, после долгих хлопот и унижений, запрет на проживание в столице был снят, а сам Романов добился официальной реабилитации. Казалось, можно начинать жизнь заново. Но начинать пришлось с нуля.
Мать актера умерла еще в 1943 году, а ее однокомнатная московская квартира давно отошла государству. Вернувшись в столицу, семья Романовых — он, жена и подрастающий сын — три года ютились в старом бараке, в ужасающих бытовых условиях. Только в 1961 году, после того как Николай Яковлевич восстановился на киностудии имени Горького, семье выделили скромную двухкомнатную квартиру на окраине Москвы.
«Королевство кривых зеркал», «Зигзаг удачи» и долгожданное возвращение на экран
Вернувшись в профессию уже немолодым человеком, Романов понимал, что время упущено. Ему было за пятьдесят, а в его фильмографии — многолетний провал. Он не брезговал ничем. Готов был играть любые, даже самые крошечные и бессловесные эпизоды. Главное — снова быть на площадке, снова чувствовать запах грима и света софитов.
Его стали понемногу приглашать. Он снялся в сказке Александра Роу «Королевство кривых зеркал» (1963), в лирической комедии Эльдара Рязанова «Зигзаг удачи» (1968), в драме Татьяны Лиозновой «Им покоряется небо» (1963). Роли были эпизодическими, но актер вкладывал в них всю свою выстраданную годами выразительность. Он был тем самым «королем эпизода», который может украсить любую картину одним лишь своим появлением.
Но настоящий звездный час, о котором он, возможно, уже и не мечтал, ждал его впереди. И связан он был с именем другого гения — Леонида Гайдая.
Кастинг для Шефа: почему выбор пал на Романова
В 1968 году Леонид Гайдай задумал снять комедию о контрабандистах — «Бриллиантовая рука». Среди многих колоритных персонажей был один особенный — Шеф, главарь преступной группировки.
Задача стояла сложнейшая: актер должен был появиться в кадре всего несколько раз, выглядеть максимально обыденно и не вызывать ни малейших подозрений у зрителя. До финальных титров публика не должна была догадываться, что этот милый чудак, то падающий в обморок от найденного «клада», то скромно отмечающий премию в ресторане, — мозг и воля всей преступной схемы.
Гайдай перебрал многих замечательных актеров. Были пробы у Бориса Рунге (знаменитого «Пана Профессора» из «Кабачка «13 стульев») и Павла Шпрингфельда (запоминающегося гардеробщика из «Джентльменов удачи»). Но когда режиссер увидел Николая Романова, он понял — вот он, идеальный кандидат.
В лице Романова была какая-то врожденная, ненарочитая простота, даже простодушие. За ней скрывалась глубина, которую не сразу разглядишь. Его Шеф не был злодеем картинным.
Он был бытовым, своим парнем, что и делало его образ таким гениально-коварным. Гайдай разглядел в актере, прошедшем через ад лагерей и унижений, ту самую «затаенную» силу, умение ничего не выдавать своим лицом. Он стал «обаятельным бандитом», эталоном которого позже будут пытаться достичь многие.
Триумф, который случился один раз и навсегда
Роль Шефа длилась всего несколько минут экранного времени. Но каких минут! Его фирменные афоризмы, которые он сочинял сам («Время — деньги: видишь деньги — не теряй времени», «Куй железо, не отходя от кассы»), разошлись на цитаты. Их, правда, озвучивал подручный Лёлик, но авторство-то принадлежало Шефу! Этот образ гениального стратега, прячущегося под маской простака, был сыгран безупречно.
Фильм вышел в 1969 году и мгновенно стал культовым. 60-летнего Николая Романова, наконец, стали узнавать на улицах. Не как звезду первой величины, а как того самого, родного и знакомого Шефа. Это был странный, запоздалый триумф. Слава пришла тогда, когда основные силы были уже потрачены на борьбу за выживание.
После «Бриллиантовой руки» Романов еще несколько лет продолжал сниматься в эпизодах («Огонь, вода и… медные трубы», «Достояние республики»), но уже в начале 1970-х ушел на пенсию. Здоровье, подорванное лагерными годами и лишениями, давало о себе знать.
Последние годы: болезнь, забвение и память
Оставшуюся жизнь Николай Яковлевич провел в кругу семьи. Его сын Алексей пошел по стопам родителей, стал актером, что было для отца огромной радостью и утешением. Но тень прошлого настигала. У актера начала прогрессировать болезнь Альцгеймера. Память, этот главный инструмент артиста, начала изменять ему. Он уходил в себя, забывая и славные, и страшные моменты своей невероятной биографии.
Николай Яковлевич Романов скончался 10 сентября 1991 года, на 84-м году жизни. Причиной смерти стало воспаление легких, с которым ослабленный организм уже не смог справиться. Он ушел из жизни на закате советской эпохи, в год, когда рухнула страна, в которой он родился, которую критиковал в том самом доносе, которую воспевал в кино и которая отняла у него лучшие годы.
Подводя итоги: цена одной роли в сломанной судьбе
История Николая Романова — это история ХХ века в миниатюре. Талантливый юноша из рабочей семьи, поймавший волну нового искусства. Жертва безумного доноса и репрессивной машины. Зэк, чудом выживший на одной из самых страшных строек коммунизма. Скиталец по бескрайним просторам родины. Муж и отец, нашедший любовь вдали от дома. И, наконец, актер, подаривший стране одного из самых memorable киноперсонажей.
Он не стал Папановым или Мироновым. Его фильмография не пестрит главными ролями. Но в истории советского кино он навсегда остался Шефом. Тем самым, который учил нас «ковать железо, не отходя от кассы». Ирония судьбы в том, что сам он свою жизнь так и не смог выковать по собственному чертежу. Его судьбой правила история, жестокая и непредсказуемая.
Его могила на Миусском кладбище в Москве — скромное напоминание о человеке, который прошел через все круги ада своего времени, чтобы в итоге подарить нам несколько минут чистого, гениального кинокомикса. И, пожалуй, в этом есть свой глубокий, трагический смысл. Иногда одна безупречно сыгранная роль стоит целой жизни. Даже такой трудной, как у Николая Романова.