Когда отец рухнул на пол в нашем тесном ташкентском домике, я даже не сразу поняла, что произошло. Врачи сказали: инфаркт. Лечение — дорогое, операция — неподъёмная. А кредиторы уже стояли у ворот, как стервятники, чувствуя запах несчастья.
Тогда и появился он — шейх Аль-Хади ибн Рашид, богатейший человек эмиратов, который приезжал лечиться в нашу страну. 75 лет. Говорили — суровый, холодный, властный. В его свите было больше охраны, чем в министерстве обороны. Но ему почему-то понадобилась… жена. Молодая.
И почему-то выбор пал на меня.
Я согласилась. Не из-за денег. Из-за отца.
---
День свадьбы прошёл как во сне. На мне было платье, в котором я чувствовала себя невестой из чужой жизни. Шейх выглядел старым, уставшим, но глаза — глаза были живые, цепкие, изучающие. И когда он подал мне руку, я впервые ощутила странное: он не выглядел как человек, которому осталось жить чуть-чуть. Он был слишком… внимательный. Слишком собранный.
Но я молчала.
Мы улетели в пустыню, в его дворец, где мраморные коридоры гудели пустотой. Слуги шептались, с интересом глядя на меня — новую «жемчужину хозяина».
А вечером…
Когда наступила брачная ночь, и двери из красного дерева захлопнулись за моей спиной, я дрожала так, что казалось — сердце разорвётся.
Он стоял у окна, спиной ко мне.
— Ты боишься меня? — спросил он, не поворачиваясь.
— А как вы хотите, чтобы я себя чувствовала? — мой голос предательски сорвался.
И тогда он сделал шаг… второй… третий… и подошёл так близко, что я почувствовала на коже запах сандала.
Но он не дотронулся.
— Я не собираюсь трогать тебя, — сказал он тихо. — И сегодня ты узнаешь почему.
Он взглядом указал на кресло. Я села, боясь услышать что-то страшное. Но правда оказалась намного более ошеломляющей.
Шейх снял свой серебряный перстень, положил его на стол и сказал:
— Мне не семьдесят пять. Мне сорок два.
Я вскочила.
— Но… но как?! Все говорят… документы…
Он чуть улыбнулся — впервые.
— Так безопаснее. Легче управлять империей, когда враги считают тебя стариком, который вот-вот умрёт. Я пережил три покушения. И понял: лучший щит — маска.
Я молчала, поражённая. Его лицо при свете лампы выглядело иначе — линии челюсти, ровная осанка… Да, там были морщины, но не такие, о которых говорили слухи.
— Но почему я? — прошептала я.
Он присел на корточки, так что наши глаза оказались на одном уровне.
— Ты не продалась. Ты пришла ради семьи. А мне нужна была жена, которая не будет гоняться за титулом и наследством. Мне нужна была правда.
Моё сердце ударилось в грудь. Раз. Ещё.
Он протянул руку — медленно, словно давая мне возможность отстраниться.
— Я не трону тебя без твоего согласия. Никогда. Но если ты позволишь… — его голос стал ниже, теплее, — я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не знала страха и нищеты.
Я смотрела на него, и что-то внутри меня, долго сжавшееся в комок, вдруг распрямилось.
Я не знала, что нас ждёт. Любовь? Или новая боль?
Но одно я понимала точно: эта ночь была началом чего-то опасного, сильного… и настоящего.
И впервые за много месяцев я почувствовала… не ужас.
А надежду.
---