Он был контр-адмиралом, Великим князем, командиром гвардейского экипажа свиты его величества. Через несколько лет он станет «императором и самодержцем всероссийским». Правда, случится это в рыбацкой деревушке в Бретани, где «императорский двор» будет состоять из эмигрантов в самодельных мундирах, а подданных придется считать по головам, чтобы не сбиться.
«Это просто окружение, потерявшее связь с реальностью, во главе с Кириллом», — резюмировал великий князь Николай Николаевич (фраза смягчена, чтобы избежать блокировки за оскорбления).
Старый кавалерист не стеснялся в выражениях, когда речь заходила о родственнике. Были у него и покрепче эпитеты, но их не напечатают даже в самых либеральных изданиях.
Как сдавали империю в аренду революции
Март 1917-го выдался в Петрограде беспокойным. Столица бурлила, император метался между ставкой и столицей, а Дума решила, что настал ее час. Вот только Думу успели распустить царским указом. Мелочь, которую все дружно проигнорировали.
К Таврическому дворцу днем первого марта подошла колонна матросов. Впереди шагал их командир. На его плече алел бант революционного цвета, на погонах сверкали царские инициалы.
Комбинация получилась убойная в прямом смысле, ведь по законам военного времени за подобное полагался трибунал.
Председатель Думы Родзянко принимал парад. Кирилл Владимирович, двоюродный брат императора, рапортовал бодро:
— Явился по вашему приказанию. Экипаж в полном распоряжении. Желаю России блага.
Дворцовый комендант Воейков, узнав об этом, был потрясен. Он потом писал в мемуарах, что зрелище было тяжелое. Великий князь в парадном мундире, с царскими вензелями, под красным флагом присягает на верность тем, кого император только что отправил в отставку.
Через неделю Кирилл давал интервью газетам. Журналисты млели от восторга, мол, сам великий князь, а он заливался соловьем о тяготах жизни в императорской семье.
— Разве я не страдал при старом режиме? — вопрошал он со страниц «Петроградской газеты». — Я первым пришел в Думу, этот оплот народной воли!
Императрица Александра читала эти откровения в Царском Селе и приходила в ярость. В письмах мужу она не стеснялась:
«Кирилл ведет себя ужасно. Таскается к этим думцам со своими матросами. Тяжело смотреть».
Статья 252 военного уложения была проста. Тот, кто поднимает войска против законной власти, совершает тяжкое преступление. Все чисто, все по закону. Вот только великие князья жили по своим законам. Над ними суд не властен. Эту деталь Кирилл помнил отлично.
А дальше началось вообще необъяснимое. Великий князь торжественно объявил, что отказывается от всех прав на престол. Зал захлопал. Кирилл раскланялся. Никто не вспомнил, что по законам империи у него этих прав было крайне мало. Но об этом позже.
Бретонские хроники императора без империи
Прошло несколько лет. Николая с семьей расстреляли в Екатеринбурге. Брата царя, Михаила, убили под Пермью. Наследника Алексея не стало. Романовых мужского пола осталось немного, и те разбрелись по Европе кто куда.
Последний день августа 1924 года запомнился эмигрантам не погодой.
В этот день Кирилл Владимирович выпустил длинный, цветистый и торжественный манифест. Суть сводилась к тому, что отныне он император Кирилл Первый.
Два года до этого он скромничал, называясь «блюстителем престола». Потом решил, что хватит уже блюсти, пора царствовать. Сына Владимира записал наследником с титулом цесаревича, дочь Киру произвел в великие княжны. В общем, семейное дело пошло в гору.
Базировался новый самодержец не в Париже или Ницце. Он выбрал деревушку Сен-Бриак на бретонском побережье. Холодный океанский ветер, рыбачьи лодки, крики чаек, словом, Романтика. С 1928-го его «дворцом» стал особняк Кер-Аргонид - обычный провинциальный дом.
Сам «император» описывал свое жилище без иллюзий. В письме брату Андрею жаловался на вечно дымящие камины и протекающие краны.
«Живу тут как дачник в недостроенном доме», — резюмировал он. Зато титул был громкий.
Дело было не в доме. Кирилл развернул бурную деятельность. Он создал собственную структуру под названием Корпус Императорских сил. К концу двадцатых в списках числилось тысяч пятнадцать эмигрантов. "Царь" издавал указы, жаловал дворянство, раздавал чины. Не хватало только одной малости, у него не было государства.
Великий князь Александр Михайлович, известный как Сандро, был человеком бывалым. Но даже он не выдержал. Он приехал в Сен-Бриак посмотреть на диво дивное. Походил, послушал, поглядел на самодельные мундиры и бутафорские ордена, а потом развел руками:
«Комедия, приправленная пафосом. Слепота, которой руководит надежда. Реального — ни грамма».
Семья Романовых раскололась. За Кирилла встали пятеро. Родные братья Борис с Андреем, но им деваться было некуда. Дмитрий Павлович и пара Михайловичей. На том сторонники и кончились.
Против выступили тяжеловесы. Вдовствующая императрица Мария Федоровна, мать убитого Николая, сказала дипломатично, мол, рановато, корону примерять. Она до конца надеялась, что кто-то из семьи чудом спасся. Но про права Кирилла промолчала, вроде бы как юридически придраться было не к чему.
Николай Николаевич высказался прямо. Этот генерал слов на ветер не бросал.
«Кирилл собрал вокруг себя сомнительную компанию», — говорил он всем, кто готов был слушать.
Дальше шли эпитеты, которые не процитируешь в приличном обществе.
Эмигрантская братия иногда называла Кирилла «царем Кирюхой». Насмешка прилипла намертво. Один офицер язвил:
«Претенденты на трон появляются слишком часто».
Шесть способов потерять корону, не имея ее
Теперь о главном. Законы Российской империи были записаны четко. Семь пунктов требований к претенденту на престол.
Кирилл умудрился нарушить большинство.
Пункт первый - православное происхождение. Его мать, великая княгиня Мария Павловна, родилась лютеранкой. Православие приняла через много лет после рождения сына. По закону это означало то, что Кирилл мог рассчитывать на трон только в одном случае. Если бы на планете не осталось ни одного Романова от православных родителей. А их было достаточно.
Пункт второй - правильный брак. В 1905-м Кирилл женился на разведенной принцессе. Виктория-Мелита была лютеранкой. Плюс приходилась ему двоюродной сестрой. Для подобных союзов требовалось благословение церкви, которого не было.
Самое важное:
Николай Второй этот брак запретил категорически. Кирилл ослушался. Женился наперекор воле императора, главы династии. За это его официально лишили всех прав навсегда вместе с будущими детьми.
Документ с царской резолюцией сохранился в архивах.
Через пару лет император смягчился и признал брак. Кириллу с женой вернули титулы и денежное содержание, но детей в список великих князей не включили. Только царь мог дать такое разрешение, а он не дал.
Пункт пятый - верность присяге. Первого марта 1917-го с красным бантом на груди Кирилл этот пункт нарушил. Присягу преступил. Император еще правил, а великий князь уже маршировал под красным флагом.
Итого: тьма нарушений. Своеобразный рекорд по части игнорирования законов. Но Кирилла это не смутило, и он объявил себя императором. А дальше началась история с наследниками.
Сын Владимир пошел по стопам папы. Женился на грузинке Леониде Багратион-Мухранской. По законам империи этот брак вызывал вопросы. Леонида принадлежала к княжескому, но не царскому роду. Плюс невеста была в разводе, то есть семейная традиция продолжалась.
Дочь Владимира, Мария, вышла замуж за немецкого принца Франца Вильгельма Гогенцоллерна. И тут Владимир совершил поступок, от которого генеалоги всей Европы пришли в недоумение. Он взял и объявил своего немецкого зятя «великим князем российским».
Салическое право работало в Европе с четырнадцатого века. Смысл его был простой: наследование идет по мужской линии. Дочь, выходя замуж, берет титул мужа. Их дети носят фамилию отца. Всегда, везде, и без исключений.
Владимир решил, что закон можно обойти. Внука Георгия записал великим князем и наследником. Хотя многие справочники указывали, что Георг Гогенцоллерн, принц прусский. И только.
Эта компания до сих пор именует себя «Российским императорским домом». Встречается с чиновниками, выступает на церемониях и рассуждает о будущем монархии. Вот только по законам той самой империи, на которую они претендуют, прав у них практически нет.
Когда Москва не ответила на письмо счастья
Но самое удивительное случилось в двадцать девятом.
«Император Кирилл Первый» подготовил обращение. Не к кому-нибудь, а фактически к руководству СССР.
Суть обращения поражала простотой. Кирилл милостиво соглашался признать советскую власть. С одной оговоркой, мол, если его назначат императором обновленной России. Движение «младороссов», которое он поддерживал, так и заявляло:
«Царь и Советы».
Программа выглядела заманчиво.
Он предлагал вернуть заводы бывшим хозяевам (но частично). Ввести восьмичасовой рабочий день. И, главное, навести порядок.
Назвал Кирилл свой опус скромно:
«Моя программа».
Москва промолчала. Ни ответа, ни привета. Руководство СССР, видимо, было занято другими делами. Исторический казус остался без продолжения.
Кирилл Владимирович прожил еще девять лет. Скончался он в 1938-м в парижском госпитале. Ответа от Москвы так и не дождался.
Дело продолжили наследники. Правда...с переменным успехом.