Его подвёл волк. Тот самый, которого он убил последним патроном. Зверюга успел при броске всё же прокусить руку человеку. И так раненый в ходе преследования фашистами, на этот раз Александр Галясов потерял сознание. А звук выстрела разнёсся в ночной тиши.
Когда очнулся, что-то было не так. Он потянулся к гранате за поясом. В ответ кто-то нагло захохотал.
...Он родился в Москве ещё за 15 лет до Революции. Отец погиб на Первой мировой. И парень поддерживал мать с младшими детьми уже с 13 лет, пошёл работать. После установления власти большевиков стал активно им помогать. Через три года после революции уже стал коммунистом, а ещё через четыре – оперативным сотрудником органов госбезопасности. Там дослужился до начальника райотдела НКВД в одном из районов Краснодарского края.
И было не удивительно, когда он возглавил одну из групп местного партизанского отряда, когда в их родные места пришла немецкая оккупация. Узнав, что где-то рядом затаился партизанский лагерь, немцы с полицаями сумели выйти на их след. Разгромили склады с продовольствием и рассеяли бойцов-партизан по заросшим кустарником низовьям рек (плавням). В ходе этих боём Галясов и остался с одним патроном...
На него сверху вниз смотрел новоявленный глава полицаев станицы Гривенской Пётр Савчук. В 30-е годы Галясов поймал его брата на поджоге хлеба в колхозе. В результате тот был осуждён. Предатель тут же хотел пристрелить коммуниста, но второй полицай посоветовал «остыть». Возможно, чекист понадобиться немцам. Лишённый возможности его пристрелить, Савчук хотя бы содрал у него с руки позолоченные часы. Их Александр Васильевич получил в качестве награды от руководства за добросовестную службу. А потом полицай снял и сапоги.
Пока его везли в станицу, Галясов вспоминал, насколько тяжело пришлось партизанам в последние дни. Он думал, остался ли хоть кто-то из них живым и на свободе? Обидно было, что мало успели. Сотня уничтоженных немцев и предателей, да десяток радиограмм с разведданными. Неужели это всё, что успел отряд?
В станице его узнал один из местных жителей. Галясов заметил это по глазам. Но тот не сдал. Сразу стало легче на душе и он даже смог сам вылезти из телеги. Как раз в этот час комендант Люц читал доклад от Савчука. Главный полицай просил разрешения лично покончить с начальником НКВД Галясовым. Немец строго попенял – разве не подумал Савчук о том, что чекист может обладать сведениями, важными для немцев?
Тот в ответ скорчил глупую мину, но внутренне разозлился. И немец это почувствовал. Его страшно бесило распоряжение Генштаба о том, что с казаками нужно заигрывать, показывая себя их друзьями. Также начальство считало важным стараться склонять коренное население Северного Кавказа к добровольному сотрудничеству с Германией и даже формированию «освободительной армии».
Савчук выходя от коменданта злорадствовал про себя. Приготовил немцу часы в подарок, но не отдал. Если немец с ним так разговаривает, он и сам их поносит.
Комендант готовился допрашивать чекиста. В этом крае уже работало несколько центров разведки и контрразведки немцев. Люц общался с ними по службе и видел, насколько это люди самоуверенные и обожавшие лесть. Он использовал эти пороки для себя. Также он планировал строить допрос и с советским разведчиком.
Первое, что увидел Галясов в кабинете у немца – большую настенную карту, по которой тот переставлял флажки в сторону Кавказских гор. Немец сказал, что война для них двоих уже закончилась. И теперь самим можно выбирать, жить или умереть. Конечно, ему немцу по части допросов далеко до представителя НКВД. А затем немец начал льстить, называя Галясова не пешкой, а королём. Чекиста раздражала такая манера общения. Он с иронией заметил, не собрался ли комендант его награждать? Люц повеселел и заметил – можно сказать, что именно он Галясов сдал партизан. А потом просто выпустить. Чекист попытался задушить немца, но тут же навалился конвой.
Немец был разозлён, что этот босой, раненый, грязный мужик сумел разозлить его. Он попытался выведать численность его отряда, место нахождения, место, где печатают листовки. Галясов всмотрелся в нациста в упор и вдруг понял, что тот действительно боится. А если так....в мыслях возникла неожиданная идея! Но эту перемену в поведении немец воспринял совсем по-другому. Он решил, что русский наконец опомнился и задумался, как сохранить жизнь.
Люц повеселел. Как будто в ответ на его предположения чекист попросил время, чтобы всё обдумать. А в подвале неожиданно предложил товарищам – пусть на допросах признаются, что он действительно из НКВД и только он знает все дела отряда. Все стали возмущаться, что они не предатели. А он не мог рассказать им о своей задумке всё. Ведь вдруг молодые девчонки или старый бухгалтер не вынесут допроса с пристрастием и расскажут правду? Он просто очень попросил товарищей. А сам готовил для немца «спектакль».
Когда его ввели к коменданту, тот грел руки о закипающий самовар. Неожиданно дрожащий от холода чекист заявил немцу, что их должны содержать в соответствии с положениями о военнопленных! Немца заинтересовало, чем обусловлена такая самоуверенность пленного. А тот ещё и добавил насчёт чая – пусть немец пьёт поскорее, а то может и не придётся больше!
Внутренне весь кипя, комендант поинтересовался, почему? Ведь артиллерия русских сюда не достанет, а с самолётов бомбить нечего. И неожиданно перехватил искру хитринки в глазах арестованного. Вот и не сумел русский скрыть, что видимо отряд партизан где-то близко. А он так и думал. И ещё больше убедился что прав, когда Галясов выразил сомнение, что немцы смогут переловить партизан.
В этот же день через допросы Люц прогнал и остальных партизан через допросы. Теперь он не сомневался – вблизи реки где-то запрятались партизаны! Он отправил в штаб запрос на дополнительные силы, а его чуть не высмеяли. Но в ту же ночь кто-то установил заново скульптуру Ворошилова. А утром были испорчены два трактора. Начальник полиции доложил, что пока партизан держат в станице, это плохо влияет на население.
Люц вытался выведать у чекиста данные по отряды, обещая ему не только жизнь, но и выезд в Германию. Но тот говорил, что ничего не знает. Чем больше он отрицал «очевидное», тем больше убеждался гарнизон немцев и полицаев, что партизаны готовятся вызволять Галясова. И от этого становилось только страшнее. И допросы становились всё более «пристрастными». Когда после очередной «экзекуции» их бросали в подвал, Александр Васильевич утешал каждого. Они должны держаться. Тогда люди будут уверены, что советская власть вернётся.
А Люцу шли от Савчука всё новые сообщения: у кабеля связи найдены свежие следы сапог, расследование нападения на полицейского ещё идёт, сожжены неизвестными лодки рыбаков, поэтому сдача рыбы будет задержана и т.д.
Однажды все узники проснулись от гула, который слышался снаружи. Часовой полицая заявил, что с фронта прибыло много немцев и техники. Сейчас из плавней быстро переловят партизан.
Всех, кто был в подвале поразила улыбка чекиста, будто и не смерть надвигалась. Вот теперь он объяснил им всё. Благодаря его «спектаклю» перед немцем и уверенности товарищей, комендант действительно поверил в существование большого партизанского отряда. С фронта, где важен каждый солдат, сняли большие силы и перебазировали сюда.
Эти последние дни 1942 года немцы и их прислужники лютовали особенно. Ведь никакого отряда партизан не нашли. А узники в подвале пели! После этого комендант старался как можно меньше появляться на улице. В каждом казаке ему виделся партизан.
На следующий день немцы и полицаи расправились со всеми партизанами из подвала. А ещё через день рано утром к Люцу влетел начальник жандармерии. Он кричал, что нет связи, в станице полно листовок, а вблизи реки орудуют партизаны! На коменданта напала истерика. Он вопил, чтобы немедленно уничтожили всех до единого партизан, без всяких допросов.
К концу дня к окраине хутора Лебеди в последний путь вывели шестерых местных мальчишек. Именно их выловили утром в плавнях. Пощады никто не просил. Их спросили, сколько ещё там осталось партизан? Глядя прямо в лицо карателям, старший из них уверенно соврал: «Много!».
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.