Дело, скажу я вам, в наше время такое приключилось, что, прямо говоря, и в басне не выдумаешь. А случилось оно с одной гражданкой, Верой Павловной, особой, надо полагать, неглупой и, как выяснилось впоследствии, чрезвычайно доверчивой.
Жила она, понимаете ли, не тужила. , в квартире своей любименькой. Не то чтобы она была буржуйка какая, нет. Просто так, по стечению обстоятельств жизненных, достались ей эти метры. И вот, летом 2022 года, сидит она, значит, пьет чай, как вдруг – звонок на сотовый телефон.
Трубку берет, а там – мужской голос, баритон такой, солидный, в доску свой.
– Вера Павловна? – спрашивает. – Говорит майор Кожемяко, из органов. Слушайте меня внимательно.
Вера Павловна, естественно, вся в внимание превратилась. Органы! Дело серьезное, государственной важности.
– Вам необходимо, – продолжает майор голосом, не терпящим возражений, – оказать содействие правоохранительным органам. Цель – пресечение преступной деятельности нехороших элементов.
– Каких именно? – робко интересуется Вера Павловна.
– Группа мошенников, – вещает майор, – деньги на специальную военную операцию перечисляют. Незаконно, понимаете? А мы их в разработку взяли. И для поимки с поличным вам нужно выполнить ряд оперативных мероприятий.
Вера Павловна чувствует, как на нее нисходит чувство гражданской ответственности, прямо дрожь в коленках от важности момента.
– Что же мне делать, товарищ майор?
– А вот что, – говорит майор, и слышно, как он по бумажке постукивает карандашиком, для солидности. – Вам нужно получить кредит в банке. И квартиру свою, что на вас записана, продать, оформить сделку купли-продажи.
Тут Вера Павловна даже вздрогнула.
– Как продать? – лепечет она. – Да вы что, товарищ майор? Это ж жилплощадь!
– Успокойтесь, гражданка, – строго говорит майор. – Сделка – фиктивная, чистая оперативная комбинация. Как только мы этих прохвостов с поличным возьмем, то квартиру вам немедленно вернем. Все по закону. А кредит – это для отвода глаз, чтобы подозрений у негодяев не возникло.
Подумала Вера Павловна. С одной стороны – квартира, штука, конечно, нужная. А с другой – долг перед Родиной. И майор такой убедительный, голос такой уверенный. Не может же человек в погонах врать?
– Ладно, – говорит, – согласна. Что делать-то?
А майор ей уже целую инструкцию разжевал: и документы на квартиру приготовить, и в паспортном строме регистрацию прекратить – мол, для правдоподобия. И даже в риэлтерское агентство, солидное такое, «Красный Джин» называется, съездить, чтобы договор составили по всей форме.
И пошла Вера Павловна по мукам. Ходит, документы собирает, в конторах разных справки выправляет. Соседи спрашивают:
- Вера Павловна, вы что это суетой такой заняты?
А она только таинственно улыбается:
- Дело, мол, государственной важности, не положено говорить.
Пришла она в это агентство «Красный Джин». Сели они с риэлтером, мужчиной видным.
– Так, – говорит риэлтер, – продаем квартиру, а покупатели кто?
– А я не знаю, – честно признается Вера Павловна. – Мне товарищ майор сказал, что покупатели будут свои, проверенные.
Риэлтер на нее посмотрел с легким удивлением, но, видимо, подумал, что бывает разное, и нарисовал договор. А восьмого сентября 2022 года в Многофункциональном Центре, сокращенно МФЦ, и состоялась сия знаменательная встреча.
Пришли двое покупателей – Иванов и Петров, мужчины, как мужчины: ни тебе лишних слов, ни эмоций, смотрят в бумаги. Вера Павловна с ними за всю жизнь впервые и виделась. Поздоровались за руку, и на том знакомство закончилось. Подписали бумагу, что квартира продана за шесть миллионов рублей. Пополам, то есть, по три миллиона с каждого, в долях.
Деньги она получила двадцать третьего и двадцать четвертого сентября, от каждого покупателя свою долю. Написала, как полагается, расписки. А двадцать седьмого числа подписали еще и акт приема-передачи квартиры. Стоят они в пустой квартире, Иванов, Петров и Вера Павловна. Ключи ей, по идее, надо отдавать, а она смотрит на них и думает:
- Ну, сейчас, наверное, майор Кожемяко с нарядом милиции ворвется и всех повяжет.
Но майор не врывался. Покупатели взяли ключи, вежливо кивнули и ушли, сказав:
- Вы пока вещички собирайте, мы квартиру эту под инвестицию взяли, перепродавать будем, подороже, денежек заработаем.
Тут Вере Павловне стало как-то не по себе, она тут же позвонила майору.
– Товарищ майор! Квартиру-то отдали! А вы когда их брать будете?
– Операция на самом важном этапе, – бодро ответил майор. – Теперь главное – финансовый след. Вы получили деньги?
– Получила, – говорит Вера Павловна, – все шесть миллионов.
– Прекрасно! – обрадовался майор. – Теперь их нужно изъять в качестве вещественного доказательства. Вам нужно передать их нашему доверенному лицу, отставному сотруднику ФСБ, Тютькину. Он найдет вас сам, скажет кодовое слово.
А уж как происходила, собственно, передача этих самых денег, товарищи, – это особая статья, достойная пера самого Дюма или, на худой конец, какого-нибудь сочинителя бульварных романов.
Двадцать третьего сентября, значит, подъезжает наш герой, отставной Тютькин, к указанному месту. Ждет его там Вера Павловна, с сумкой, в которой аж три миллиона рублей. Состояние, можно сказать, целое.
Подходит он к ней, оглядывается по сторонам, будто в плохом детективе, и шепотом, точно на явке подпольщиков, произносит:
– Ключ от сердца…
А Вера Павловна, наученная майором, как пароль, ему в ответ, чуть не плача от волнения:
– Отпирает дверь в светлое будущее…
И сует ему, значит, эту самую сумку с деньгами. Схватил Тютькин драгоценную ношу, озирается пугливо, да как рванет с места – только пятки сверкнули. Скрылся, значит, с места совершения преступления, как крыса в нору, исчез, будто и не было.
Но аппетит, как известно, приходит во время еды, а у мошенников он, видимо, и вовсе не иссякает. На следующий день, двадцать четвертого сентября, разыгран был целый спектакль в двух актах.
Акт первый, у здания Многофункционального центра. Подкатывает к Вере Павловне другой артист, из той же труппы, неустановленный следствием гражданин. Подходит этак бойко, с деловым видом.
– Здравствуйте, – говорит, – Вера Павловна! По поводу агентских услуг. За составление договора купли-продажи положено двести тысяч. Вы же через нас квартиру-то оформили!
Вера Павловна, уже вошедшая во вкус этой конспиративной игры, и не пикнет. Достает из сумочки двести тысяч (сумма, конечно, для простого смертного немалая, но на фоне миллионов кажется уже мелочью) и протягивает их этому «агенту». Тот деньги взял, кивнул деловито и растворился в толпе.
Но и этого показалось мало. В тот же день, двадцать четвертого сентября, наш старый знакомый Тютькин снова является на горизонт. Приезжает он, значит, прямиком к дому, где проживала Вера Павловна. Адрес-то его сообщники, ясное дело, вызнали.
И где же назначает он свидание? У детской площадки! Место, надо сказать, символическое. Прямо аллегория какая-то: пока одни строят песочные замки, другие отбирают у доверчивых граждан замки настоящие.
Подходит Вера Павловна к песочнице, где малыши куличики лепят, а навстречу ей – Тютькин. И снова, как заклинание, произносит он свое:
– Ключ от сердца…
И получает в ответ от Веры Павловны:
– Отпирает дверь в светлое будущее…
И вручает ему оставшиеся два миллиона восемьсот тысяч. Получил Тютькин кулек с деньгами, и скрылся с места совершения преступления.
Вот так-то, граждане. Стоя у детской площадки, среди смеха ребятишек, наша героиня вручила все свои кровные, вырученные за жилплощадь, какому-то проходимцу с дурацким паролем. И осталась она там, на этой площадке, с пустыми руками и, надо полагать, с пустой душой, глядя, как ветерок качает пустые качели. А будущее ее, которое должно было отпереться волшебным ключом, наглухо захлопнулось, да еще и на задвижку щелкнуло.
Деньги она отдала, а Иванов и Петров перепродали квартиру, на сей раз семье Сидоровых: Жанне, Артему и их сыночку Васеньке, трех лет от роду. Малыш, говорят, был очень милый, на руках у родителей находился.
Договор заключили двадцать восьмого октября, а седьмого ноября 2022 года Сидоровы уже благополучно зарегистрировали свое право собственности. Веру Павловну видели, когда квартиру Жанна осматривала, та как раз стол раскручивала – ножки отдельно, столешница отдельно.
- Перееду, стол с собой, - кряхтела она.
В общем, осталась наша героиня без квартиры, но с кредитом на 85 тысяч рублей. Сидит, значит, на вокзале на чемодане, и ждет, когда же Родина, наконец, оценит ее жертвенный подвиг и вернет ей имущество.
А майор Кожемяко, Петров с Ивановым, Сидоровы с малышом Васенькой и отставной Тютькин, надо полагать, давно уже и не вспоминают нашу доверчивую гражданку.
Вот до чего доводит иногда излишняя доверчивость и любовь к оперативным комбинациям. Будьте бдительны, как завещал великий классик (ну, или не классик), и не верьте всяким майорам, которые по телефону предлагают сыграть в патриотическую лотерею с вашей же недвижимостью. А то так и без угла можно остаться, при полном, так сказать, гражданском сознании.
А теперь вернемся к нашей героине.
Очухалась, значит, барышня, когда от квартиры остался лишь пшик, поняла, что операция была, конечно, но не та, за которую ей майор Кожемяко государственную благодарность сулил.
Поднатужилась, наняла адвоката и подала, значит, иск в суд.
Требовала она, чтоб договор этот купли-продажи признали, и чтоб квартиры ей вернули, истребовали, значит, из чужого незаконного владения.
- А деньги? – хором сказали Иванов, Петров и Сидоровы.
- А деньги пусть с того самого Тютькина, которого, поймали и осудили, требуют. Он материальный ущерб причинил, вот с него и ответ.
Ответчики против иска возражали.
Первыми возражали Сидоровы.
– Мы что? Мы квартиру добросовестно приобрели! Смотрели ее, обследовали. Сама Вера Павловна нам все углы показывала, говорила – вот тут шкаф стоял, а тут диван. Мебель всю свою разобрала и вывезла, из квартиры съехала! И даже, – тут Сидоров голос возвышает, как трубу архангельскую, – выписалась! Какой же, скажите на милость, мошенник станет выписываться из квартиры? Явное, очевидное намерение продать она демонстрировала. Мы заплатили деньги честно, кровные, на кефир копили, но по нынешним ценам только на квартиру с ипотекой хватило. А то, что ее какой-то Тютькин обманул – так это ее личные проблемы. Пусть с него и спрашивает, а мы-то тут при чем?
Следом выступили Иванов с Петровым:
– Мы, ваша честь, люди инвестиционные. Квартиру приобретали с целью дальнейшего приумножения капитала, для перепродажи. Никакого Тютькина мы в глаза не видели и знать не знаем. Наш представитель, уважаемый человек, квартиру осматривал, все было чисто. На сделку в МФЦ мы лично приезжали, деньги в руки передавали, расписки получили. Все по закону, прозрачно и честно. А то, что продавца потом какие-то темные личности облапошили, так это к нам отношения не имеет. Это, извините, ее гражданская неосмотрительность. Пусть свой ущерб с того Тютькина и взыскивает, раз поймали. Или нам деньги вернет.
Сидит Вера Павловна на жесткой скамье, слушает эти речи и чувствует, как у нее в глазах темнеет.
– Да я же, ваша честь, не по своей воле, мне же майор звонил, операция, для поимки преступников. Фиктивная сделка!
Судья ее внимательно слушает, да и говорит.
– Гражданка Вера Павловна, – говорит он, – а где доказательства, что вам этот майор звонил? Номер телефона есть? Служебное удостоверение он вам предъявил?
А Вере Павловне и сказать-то нечего: ни номера, ни удостоверения. Одна, можно сказать, голая вера в справедливость и оперативный план майора Кожемяко.
– Так он же по телефону, голос у него был такой солидный. И вообще, все данные с номерами и телефонами в уголовном деле Тютькина есть.
Судья вздыхает, тяжело так, да и пожалел бабушку, иск удовлетворил:
- Путаются покупатели с цифрами, то за 6,5 миллионов перепродали, то за 7,2 миллиона. Пусть бабушке квартирка вернется.
Но обжаловали покупатели это несправедливое решение.
Сидят судьи, ворочают томами дела, и начали они разматывать клубок с другого конца: не с конца моральных страданий Веры Павловны, а с конца формальной логики и буквы закона.
И выносит этот суд новое решение. А решение это – отменить предыдущее, и нашей Вере Павловне в иске отказать.
Изволили судьи исходить из того, что Вера Павловна, дескать, не представила железных доказательств, будто бы покупатели – эти самые Ивановы, Петровы и Сидоровы – могли знать, что она, бедная, пребывает в заблуждении и под прессингом мошенников.
А посмотрели судьи на ее действия и ахнули – да где же тут, скажите на милость, видна жертва обмана? Картина вырисовывается прямо-таки образцовой продавщицы!
Во-первых, волеизъявление у нее было, по мнению суда, четкое и ясное, как стеклышко. Никто ее за руку не водил и подписывать силой не заставлял.
Во-вторых, действовала она последовательно, как часовой механизм: снялась с регистрационного учета до сделки, мебель свою разобрала, вещички в пакеты упаковала – все, как полагается человеку, который намерен продать жилплощадь и съехать. Освободила квартиру, ключи передала, акт приема-передачи подписала. Весь ритуал соблюла!
В-третьих, деньги – все шесть миллионов – получила наличными, прямо в руки, и расписки собственноручно написала. Не отказывалась, не кричала «караул!».
Представила даже справку из психоневрологического диспансера, что, мол, психически здорова и адекватна. И возраст у нее, надо полагать, не юношеский, а вполне себе зрелый, чтобы понимать значение своих действий, никто не усомнился в ее вменяемости.
Апелляционный суд отметил, что Вера Павловна аж целый договор заключила с риэлтерским агентством «Красный Джин», где указала цену, за которую желает продать квартиру! И риэлтору деньги заплатила за услуги. Какая уж тут «фиктивность»?
И покупатели, оказывается, квартиру осматривали и лично с Верой Павловной общались. А она им, между делом, сообщила, что продает квартиру, дабы построить дом на земельном участке. Версия, конечно, красивая, и придумала она ее, видимо, под чутким руководством майора Кожемяко.
И главный аргумент суда: в материалах уголовного дела Тютькина нет ни единой улики, что покупатели эти – Иванов, Петров и Сидоровы – причастны к мошенничеству. Они ни подозреваемые, ни обвиняемые по тому уголовному делу, где Вера Павловна числится потерпевшей.
А то, что она потом, по наущению мошенников, отнесла все деньги какому-то Тютькину, так это, извините, ее личная трагедия и ее отношения с Уголовным кодексом. К покупателям, которые честно заплатили, это не имеет никакого отношения. Один обман – Тютькинский – не тождественен другому – отчуждению квартиры.
И насчет Сидоровых, купивших квартиру у первых покупателей почти сразу, суд нашел, что это само по себе ни о чем дурном не свидетельствует. Осматривали они квартиру, общались с Верой Павловной, видели, что она выписана и выехала. Юридическую чистоту проверили в некоей конторе «ДомКлик». Цену заплатили рыночную. Какие к ним, к бедным, претензии?
И подвел, значит, апелляционный суд неутешительный итог: раз имущество не выбыло из владения помимо воли собственницы, а она сама все оформила и подписала, то и бремя доказывания недобросовестности покупателей лежит на ней. А с этим, как выяснилось, у нашей героини был полный завал.
Вот и осталась Вера Павловна у разбитого корыта. С двумя решениями суда, из которых второе – против нее.
Обжаловала она это решение второй инстанции, но суд ей опять отказал.
*Имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции по делу № 8Г-15690/2024 от 18.09.2024