Всё началось… с палатки. Мы с семьёй уехали в тишину Ленинградской области: сосны, чистое озеро, аромат костра. Казалось, мир остановился.
Но внезапно увидели стеллу с табличкой у лесной дороги: «Героическим воинам 8-й армии Волховского фронта…»
Здесь подробнее:
Сегодня предлагаю не прогулку по парадным дворам Петербурга, не историю про чугунные ограды или кофейни а-ля 19-й век.
Сегодня — вглубь. В лес. В болото. В то самое место, где земля ещё умеет говорить. Здесь другая тишина. Не уютная, а тяжёлая, сквозная.
Мы стояли там, где 80 лет назад гибли тысячи. И много лет затем находили кости в траве….
Мы увидели работающих поисковиков и они рассказали о двух захоронениях. Конечно, мы должны были поехать.
Новая Малукса: память, рождённая женской душой
Представьте: женщина возвращается после войны из эвакуации в родной посёлок. На огороде — тело неизвестного солдата. Никаких документов. Никаких имён.
И она хоронит его на окраине поселка. Хоронит как сына. Звали эту женщину Анастасия Афанасьева.
Потом — другие тела. Другие могилы.
Сначала здесь похоронили 6 тысяч. Потом за один год — ещё 22 тысячи.
Сегодня здесь, по разным оценкам, до 60 тысяч человек. Школьники, рабочие завода «Малукса», женщины собирали и вывозили останки бойцов на подводах через болота.
Жительница поселка З. Н. Васильева вспоминала:
Мы, маленькие, ходили вокруг посёлка. Белые косточки в зелёной траве было хорошо видно. Собирали их в вёдочки, потом пересыпали в мешки.
Это не мемориал, придуманный чиновниками. Это память, поддерживаемая людьми.
Сегодня здесь — каменная звезда, памятные плиты. Но на многих из них — пока пусто. Потому что поисковики до сих пор находят имена. В архивах. В болоте. В ржавых медальонах.
До сих пор, каждое лето, в этих лесах работают поисковые отряды. Они идут туда, где техника не проедет, где болото ещё хранит следы войны.
Поднимают каски, ремни, гильзы… и останки тех, кого не нашли 80 лет назад. И везут их сюда — в Новую Малуксу, — чтобы имена безымянных вписали в вечность.
И среди этих имён — четыре Героя Советского Союза, павших в аду Синявинских болот. Их истории — это готовый сценарий для фильма, но это была реальность:
- Степан Лоскутов, снайпер, 117 фашистов. Шесть раз ходил в разведку, пока не погиб в засаде.
- Александр Мартынов, танкист. Его экипаж держал переправу до последнего снаряда.
- Фёдор Синявин, пулемётчик. Шестикратно раненый, прикрывал отход батальона, зная, что не выживет.
- Фёдор Фомин, чей экипаж пять суток держал оборону в подбитом танке. Голодные, каждый снаряд на вес золота.
В то время, когда мы посетили мемориал, там шла реконструкция. А это значит, что это захоронение не забыто, а ремонтируется и улучшается.
А в нескольких километрах — другая правда
Из Новой Малуксы мы проехали в Сологубовку.
Небольшое село Сологубовка в Кировском районе Ленинградской области сегодня известно во всем мире. Здесь находится одно из самых больших в Европе немецких военных кладбищ.
Россия дала им землю под кресты этим Постановлением:
Государственный Комитет Обороны
Постановление № ГОКО-1517 от 1 апреля 1942 г.
Москва Кремль.
Об уборке трупов вражеских солдат и офицеров и о приведении в санитарное состояние территорий, освобождаемых от противника…
б) места для захоронения трупов вражеских солдат и офицеров отводить вдали от населенных пунктов, шоссейных дорог и братских могил бойцов и командиров Красной Армии и гражданского населения…
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ И. СТАЛИН
В Сологубовке было выделено пять гектаров земли для устройства "сборного" кладбища для солдат вермахта, погибших во Вторую мировую под Ленинградом.
Сейчас здесь уже нашли свой последний приют не менее 55000 немецких солдат, погибших в период с 1941 по 1944 г. на всей территории Ленинградской области. По окончании перезахоронений их будет свыше 80 тысяч.
На живописном холме — Успенская церковь. Ее купола, которые в 41-м снесли немцы (слишком хороший ориентир для нашей артиллерии), восстановил Народный союз Германии.
Храм был открыт в 2003 году. В подвалах Успенского собора разместился совместный российско-германский Музей истории храма, а в Георгиевском приделе собраны материалы о памяти жертв войны, посвящённые идее примирения над могилами погибших солдат России и Германии. И сама Успенская церковь называется теперь Храмом Примирения у деревни Сологубовка.
В подвалах храма во время войны был госпиталь. Вернее, сам госпиталь был неподалеку, через дорогу, - в помещении бывшей земской больницы. Но туда несли тех, кому еще можно было помочь. Остальных оставляли умирать на нарах в церковном подвале.
Местные жители к немецкому кладбищу в Сологубовке привыкали трудно. По-разному относятся и сейчас.
А за каменными строгими воротами — аккуратная лужайка с ровными дорожками.
Ряды гранитных плит стоят как солдаты в последнем вечном строю. На этих - почти в человеческий рост - каменных страницах книги памяти и скорби только треть имен тех, кто здесь лежит. Без чинов и званий. Как и принято у немцев, всегда хоронивших рядом своих рядовых и офицеров.
Дата смерти в подавляющем большинстве - 1942 - 1943. Бесконечные списки имён: Ганс, Герман, Карл, Вильгельм… Большинству — от 19 до 24 лет.
Эти юноши пришли сюда не как туристы.
Они шли с оружием, по приказу, в составе армии, которая принесла непостижимое горе — не только России, но и всему миру.
По их вине погибли миллионы. Миллионы детей так и не родились. Города превратились в пепел.
А Ленинград — в ад голода и холода.
В Малуксе память дышит болью, в Сологубовке — порядок и отстранённость. Два мира памяти, две разные правды войны.
Личное ощущение
Меня учили помнить своих. И я помню. Но, стоя между этими двумя мирами памяти, я вдруг поняла: величие России — не в том, чтобы мстить. А в том, чтобы помнить — строго, достойно, по-человечески. Даже тех, кто пришёл с огнём.
Мир — хрупок.
Победа — дорога.
А память — священна.
💬 Вопрос к вам, дорогие читатели
А вы бываете в таких местах? Что вы чувствуете — скорбь, боль, гнев или, может, странное смирение? Поделитесь в комментариях. Ваше слово — тоже часть этой памяти.
До новых встреч в Санкт-Петербурге и на канале Прогулки с современником по Санкт-Петербургу.