Эту квартиру я снял исключительно из–за обоев. Обстановка была ужасная — какие–то шкафы из прошлого столетия, драный паркет и много чего другого, что резко снижает стоимость аренды. Но вот обои все компенсировали. Не знаю, может в квартире затевался дизайнерский ремонт, но успели только поклеить обои… Можете себе представить разноцветные пятна из теста Рошраха, наложенные друг на друга. А в живую они еще давали 3D–эффект, как старинные открытки со стереоизображением, только лучше.
Хозяин, некто Артур Христофоров, грустно покивал в ответ на мои предположения. Мы подписали договор.
Хозяин, как видно, очень дорожил своими обоями. Одним из пунктов договора значилось, что я не могу их портить при помощи перфораторов и дрелей. Он рекомендовал пользоваться теми гвоздями, что уже вбиты.
Впрочем, скоро мои восторги по поводу обоев немного поутихли. Буквально в первые дни мне начало казаться, что они «шевелятся», похоже, что этот эффект напрягал и прежних жильцов, поскольку цена была более чем «вкусная» для однушки в Чертаново. Но хуже было то, что мне, казалось, будто за мною наблюдает кто–то или что–то.
Но настоящие неприятности начались позже. Однажды ночью за шкафом раздался стук. Проблема была в том, что эта стена отделяла зал от кухни, где, разумеется, никого не был. Я полночи провозился, разгружая и отодвигая шкаф и обнаружил, что на обоях выпячивает пузырь, как на навесном потолке, когда соседи заливают. Только этот пузырь был на стене и твердый. Я решил отложить разбирательство до утра.
Утром стена была ровнехенька, никаких признаков пузырей. Я удивился, но не стал паниковать. Может это полтергейст такой, вызову тогда телевидение, прославлюсь. Съеду, на крайняк.
Через несколько дней стук повторился, но уже из другой стены. И снова появился «пузырь» и снова к утру он пропал. Это стало повторяться с завидной регулярностью и я решил съехать, раздумывая только над тем, стоит ли рассказать все хозяину, и примет ли он меня за сумасшедшего после этого — доказательств то явления этих пузырей не было. Но вскоре они появились.
Однажды я ночевал не дома, а когда вернулся под утро, обнаружил, что обои поблекли, а на полу возле стены лежала какая–то полупрозрачная шелуха с металлическим отливом. Каждая из чешуек была разной формы, которая мне смутно что–то напоминало. Ага… точно, пазл. Моя мама на старости лет полюбила такую игрушку и даже собирала целые картины. В качестве эксперимента я попробовал собрать эту шелуху и, как ни странно, это оказалось увлекательно, дело пошло быстро, и остановился я только когда увидел, что получилось изображение глаза.
Ага, думаю, портрет. И дальше уже начал собирать из спортивного интереса — чей портрет. Но оказалось все не так просто. Кроме глаз ничего человеческого в портрете не было. Это была бабочка и мне пришлось повозится, поскольку я не энтомолог, но я ее «собрал». Получившийся рисунок был очень тонким, мне пришлось орудовать пинцетом, чтобы складывать. Когда я закончил работу, то купил в «Леруа Марлен» раму со стеклом, пометил туда бабочку и повесил на один из гвоздей. И был горд собой пока не пришел по каким–то своим делам хозяин.
По началу все было как обычно – я заплатил деньги, пожаловался на сантехнику. Он прошел в зал и застыл как вкопанный, глядя на мою бабочку.
— Откуда это у тебя?
Я пожал плечами и сказал, что нашел здесь. Ну и попутно рассказал о стуках по ночам и пузырях на обоях.
Господин Христофоров схватился за голову и сел н кровать, повторяя «Она нашла меня». Лишь через час он смог заговорить по–настоящему.
Отец супруги Артура, Натальи, работал в секретном институте, еще в СССР. Что изучали они там он даже во время семейных застолий не раскрывал. Когда Союз развалился, институт тоже пришел в упадок, тесть посетовал, что даже украсть из института нечего. Последнюю зарплату ему выдали каким–то мылом и вот этими обоями, точнее рулонами этого материала, чем он очень гордился.
Это говорил он, не простые обои. Они дороже золота и алмазов. В том институте создали пленку двухмерного пространства. Как они его зафиксировали — секрет утрачен, как применять — не успели решить. Одно было ясно — прочнее в этом мире ничего не было.
— Когда–нибудь, дети мои, к нам придут и заплатят любую цену за эти рулоны.
А чтобы спрятать их понадёжнее он и придумал обклеить этим материалом, как обоями стены.
— Тогда они были еще белоснежными, грязь к ним не липла, но время от времени по ним пробегала странная рябь, которая меня напрягала, если честно. Все изменилось пять лет назад.
Артур вздохнул и крайне сбивчего рассказал, что их дочь, Марина, шести лет от роду, «нашла» дефект в поверхности обоев.
— Она рисовала мелками на них, это было не страшно, поскольку все можно было смыть. Я в этот момент готовил на кухне — картошку, жарил. Раздался крик, я выбежал в комнату и увидел, что рука Марины по локоть находится в стене а от места соприкосновения расходятся яркие красно–белые пятна… На моих глазах ее втянуло туда целиком, а стены навсегда приобрели этот тошнотворный рисунок.
Я с ужасом поглядел на пятна Рошраха, которым я так восхищался все это время. Оказывается, так выглядит человек в двухмерном измерении… Артур выпил стакан воды из–под крана.
— Дед заклеил «дырочку» последним куском опасной материи, а потом прошелся своей ладонью по каждому миллиметру. Может он надеялся, что и его затянет в это пространство. Но его затянуло в алкоголь. Он умер через год. Жена тоже не в порядке. Жить в этой квартире мы больше не могли и сдали ее.
Артур подошел к бабочке.
— Это ее глаза, я сразу узнал. Не знаю, что происходит там, но может быть она еже жива и нашла способ передать весточку.
Я не хотел его расстраивать, но про себя подумал, что такая жизнь была бы хуже смерти. Жить в плоскости. Представить невозможно. Я в молодости читал «Розу Мира» Даниила Андреева, там утверждалось, что низшие слои ада двухмерны…
— Хочу прикоснуться к ней.
Я не успел рта открыть, как он снял мою инсталляцию, быстро сдвинул стекло, почему–то только до половины и коснулся «бабочки». Мне показалось, что глаза на крыльях моргнули и одно крыло дёрнулось.
Казалось Артур просидел так вечность – с рукой на крыле. Потом он встал.
— Единственной мерой предосторожности с этой штукой, как говорил тесть, было то, что нельзя допустить контакта двух поверхностей внешними сторонами. Долгая история, кажется, что–то из мембранной теории. Если два двухмерные плоскости сойдутся, может случиться выброс энергии, который сопровождает возникновение третьего измерения. Вроде как наша трёхмерная Вселенная так и появилась – при столкновении двух двухмерных.
Я не понял куда он клонит, но на всякий случай отступил к двери. Артур сдвинул стекло со второго крыла и убрал руку. И бабочка хлопнула крыльями.
Вспышка действительно была, но не такая уж большая, скорее это было как внезапное включение света в темной комнате. Когда зрение привыкло я увидел, что крылья бабочки снова открыты, а над ними парит призрачная девочка величиной с пачку сигарет, с крыльями и палочкой в руке.
— Марина, ты всегда хотела быть феей…
В ответ она что–то пропищала, взмыла вверх и рассыпалась призрачными блёстками в подставленные ладони Артура. И тот упал замертво. Бабочка снова стала шевелить крыльями и в этот момент я накрыл ее стеклом. Что–то не хотелось больше рисковать с этими хлопками.
Когда Артур очнулся, он первым делом глянул на бабочку и произнес «это хорошо».
— Я говорил с ней. У нее все прекрасно, у нее свой мир с единорогами и розовыми кроликами. Настоящий Диснейленд с манчкином и котиками. Она там – творец. Вот только она тесная и ей хочется побольше и еще она хочет забрать туда меня и маму. И все что нам дорого.
Он грустно усмехнулся.
— И главное, место. Побольше места. Все, какое есть. Наша планета, потом Солнечная система, потом Галактика… и все по ее правилам. Тут прошло три секунды, а там я гостил несколько часов. Я знаю о чем говорю.
— Но как она это сделает?
— По следующему щелчку крыльев. Откроется портал и новый мир начнёт распространять законы восьмилетней девочки на эту Вселенную… Это хорошо, что ты накрыл ее стеклом. Пусть так и останется. Как я уйду, отнеси ее куда–нибудь подальше, положи сверху что–нибудь потяжелее и зарой, и не говори мне, где это.