Григорий Петрович ненавидел цветы. Особенно те, что росли на балконе напротив - пышные, наглые, красные. Они каждое утро первым делом бросались ему в глаза, напоминая о том, что жизнь продолжается, хотя он этого и не просил.
«Опять эти герани разрослись», - бурчал он, захлопывая балконную дверь. «Скоро весь двор заполонят».
Три года назад Вера ушла. Просто не проснулась однажды утром. С тех пор Григорий Петрович методично избавлялся от всего, что она любила: выбросил кулинарные книги, раздал соседям фарфоровые статуэтки, а все двадцать семь горшков с цветами вынес на помойку за один вечер. Остался только пустой балкон с облупившейся краской, и он сам - такой же пустой и облупившийся.
Грохот разбудил его в шесть утра. Григорий Петрович вскочил с дивана и выглянул в окно. На асфальте валялся огромный горшок, из которого во все стороны разлеталась земля и черепки. А на балконе напротив металась девушка
«Караул! Мистер Дарси!» - кричала она, свесившись через перила. «Держитесь, я сейчас!»
Григорий Петрович проследил за ее взглядом и увидел на пожарной лестнице кота. Жирного, рыжего, с наглой мордой. Тот степенно умывался, явно не собираясь никуда спускаться.
Через минуту девушка уже стучала во все двери на этаже.
«Откройте, пожалуйста! Мне нужно на пожарную лестницу! У меня кот застрял!»
Григорий Петрович хотел было не открывать, но стук становился все настойчивее.
«Чего вам?» - буркнул он, приоткрыв дверь на цепочку.
«Здравствуйте! Вы не могли бы впустить меня на балкон? Мне нужно забрать кота, а у меня выход на лестницу заржавел», - тараторила девушка, и он заметил, что на ней была только длинная футболка и разные носки. «Я Даша, живу напротив. Это недолго, обещаю!»
«У меня там...» - начал было Григорий Петрович, но девушка уже протиснулась мимо него.
«Ой, извините, но Мистер Дарси может упасть! Он у меня не очень ловкий, хоть и толстый».
Она распахнула балконную дверь и замерла.
«Ух ты, а у вас тут совсем пусто. Даже стула нет».
«Мне так нравится», - процедил Григорий Петрович.
Даша пожала плечами и полезла через перила. Кот, увидев приближающуюся хозяйку, немедленно начал карабкаться выше. Девушка ругалась, кот шипел, Григорий Петрович стоял и думал, что вот так выглядит его жизнь последние три года - пустой балкон и чужой переполох за окном.
«Есть!» - триумфально закричала Даша, прижимая к груди вырывающегося кота. «Спасибо вам огромное! Вы меня спасли!»
«Это вы его спасли», - поправил Григорий Петрович.
«Ну, вы же дали мне балкон, без вас бы я не смогла. Слушайте, а давайте я вам тортик принесу? Или пирожки? Я отлично пеку!»
«Не надо ничего».
«Ну тогда хотя бы цветок! У меня их много, поделюсь!»
«Особенно не надо цветов», - отрезал он и захлопнул дверь.
Но Даша оказалась из тех людей, которые не понимают слова «нет». На следующий день она принесла пакет с пирожками. Через день - банку варенья. А еще через неделю появилась с горшком, в котором что-то зеленое безобразно торчало во все стороны.
«Это вам», - сказала она, протягивая горшок. «Не волнуйтесь, это не цветок. Это мята. Ее вообще поливать не надо, она сама растет. Можете в чай добавлять».
«Я не пью чай с мятой».
«Тогда просто нюхайте иногда, это успокаивает. У моей бабушки всегда на балконе мята росла, она говорила, что это от грусти помогает».
Григорий Петрович хотел возразить, что у него никакой грусти нет, но Даша уже убежала. Горшок он поставил в прихожей, подальше от глаз. Но через несколько дней, проходя мимо, машинально потер листик пальцами. Запах и правда был приятный. Освежающий.
Через месяц Даша снова постучала в дверь. На этот раз у нее в руках был пакет с землей и совком.
«Григорий Петрович, у меня к вам дело», - деловито начала она. «Мне негде больше держать рассаду, у меня на балконе уже нет места. А у вас тут пустота. Можно я на время у вас пристрою несколько горшков? Я сама поливать буду, обещаю!»
«Нет».
«Пожалуйста! Это всего на месяц! Ну максимум на два. Там томаты, огурцы, все полезное! Потом я их всех обратно заберу».
Что-то в ее голосе - то ли отчаяние, то ли упрямство - напомнило ему Веру. Та тоже умела так просить, что отказать было невозможно.
«Месяц», - сдался он. «И только на балконе. И поливаете сами».
«Ура! Вы лучший сосед в мире!»
Месяц превратился в два, два - в три. Даша приходила каждое утро, шумела на балконе, что-то напевала себе под нос. Иногда она притаскивала новые горшки, иногда забирала старые. Балкон постепенно зеленел.
Григорий Петрович первое время пережидал ее визиты на кухне, но однажды она позвала его посмотреть на первый помидор.
«Видите? Он уже краснеет!» - восторгалась она, показывая на крохотный шарик среди листвы. «Это вы его вырастили!»
«Это вы вырастили. Я только балкон предоставил».
«Ну, балкон - это главное. Без него бы ничего не получилось», - улыбнулась Даша. «Знаете, а я очень рада, что вы согласились. Мне кажется, растениям нужны не только солнце и вода, но и люди рядом. Хорошие люди».
Ему нечего было ответить, и он просто кивнул.
Как-то Даша пришла грустная. Села на единственную табуретку, которую Григорий Петрович наконец-то притащил на балкон, и просто смотрела на растения.
«Что-то случилось?» - спросил он, сам удивившись, что спросил.
«Да так, ерунда. Мама звонила, опять начала про то, что мне надо уже замуж выходить, детей рожать, а не с цветами возиться. Говорит, что я время впустую трачу».
«А вы как думаете?»
«А я думаю, что если бы я не возилась с цветами, то вообще не знаю, что бы я делала. Когда папа умер два года назад, я чуть с ума не сошла. А тут соседка предложила взять у нее отростки. Я посадила, стала ухаживать - и знаете, оно помогло. Растения же не требуют от тебя ничего, кроме заботы. Они просто растут и радуются жизни».
Григорий Петрович смотрел на нее и вдруг понял, что они с этой девчонкой очень похожи. Только он в своей потере замкнулся, а она - открылась.
«Ваша мама не права», - сказал он тихо. «Забота - это никогда не впустую».
Даша посмотрела на него и улыбнулась. Не своей обычной лучезарной улыбкой, а какой-то другой - благодарной и понимающей.
Осень пришла неожиданно. Даша перенесла часть растений обратно к себе, но несколько горшков оставила.
«Это вам», - сказала она. «Чтобы совсем пусто не было. И мята пусть остается, она морозов не боится».
«Даша, я не умею за ними ухаживать».
«Научитесь. Это несложно. Главное - поливать и разговаривать иногда».
«Разговаривать? С цветами?»
«Ну да. Они ведь живые. Им приятно, когда их замечают».
После ее ухода Григорий Петрович вышел на балкон. Там стояли пять горшков: мята, какой-то вьющийся плющ, фиалка и два кактуса.
«Значит, вы теперь здесь живете», - сказал он вслух и усмехнулся собственной глупости.
Но на следующее утро, поливая мяту, он снова поймал себя на том, что бормочет что-то о погоде. А через неделю уже составил для себя график полива и купил специальное удобрение.
Зимой Даша заболела. Григорий Петрович узнал об этом случайно - увидел, как ее мать приехала и шумно открывала дверь напротив. Он не стал вмешиваться, но на следующий день сварил куриный бульон - тот самый, который Вера варила ему при простуде.
Позвонил в дверь Дашиной матери.
«Это для вашей дочери», - протянул он кастрюлю. «Я сосед».
«О, спасибо!» - женщина приняла кастрюлю. «А вы случайно не тот самый Григорий Петрович, который дал ей балкон для растений? Она о вас часто рассказывает».
«Рассказывает?»
«Да, говорит, что вы самый добрый человек, которого она знает. И что у вас золотые руки - все растения у вас растут лучше, чем у нее».
Григорий Петрович открыл было рот, чтобы сказать, что никакие у него не золотые руки, что он просто поливает иногда, и вообще это все Дашина заслуга. Но женщина благодарно кивнула и прикрыла дверь, оставив его стоять с пустыми руками и странным теплом в груди.
Весной Даша снова появилась у него с пакетами семян.
«Григорий Петрович, давайте в этом году вместе сажать? У меня одной не получается столько всего вырастить, а вы ведь теперь профессионал!»
«Я не профессионал, я просто поливаю».
«Поливаете, разговариваете, подкармливаете. Я видела, как вы удобрение купили! Это и есть профессионал».
Они сажали вместе. Даша болтала без умолку, рассказывала про работу, про Мистера Дарси, который снова пытался сбежать на лестницу, про новую соседку снизу. Григорий Петрович молча слушал, кивал, а когда она начала слишком плотно утрамбовывать землю вокруг рассады, мягко отстранил ее руку.
«Полегче надо, а то корням дышать нечем будет», - показал он, как нужно.
Даша послушно повторила.
«А знаете», - она вытерла испачканные землей руки о джинсы и посмотрела на него, - «помню, когда я первый раз к вам пришла за Мистером Дарси, я подумала: ну все, сейчас дверь в лицо захлопнет. Вы такой хмурый были, прямо как туча перед грозой. А теперь смотрю на вас и думаю - нет, вы не хмурый. Вы просто очень сильно грустили тогда. Но уже не грустите. Правда?»
Григорий Петрович посмотрел на балкон - зеленый, живой, наполненный. Потом на Дашу - испачканную землей, с листиком в волосах, улыбающуюся.
«Правда», - сказал он. «Уже не так сильно».
«Вот и отлично. Значит, мята помогла».
Он засмеялся. Впервые за три года - засмеялся по-настоящему.
Вечером, когда Даша ушла, Григорий Петрович достал из шкафа старый фотоальбом. Нашел фотографию, где Вера стояла на их балконе среди своих любимых цветов. Она улыбалась.
«Ты знаешь», - сказал он тихо, - «кажется, я понял. Ты не ушла вместе с цветами. Ты просто подождала, пока я сам научусь снова за ними ухаживать».
На балконе тихонько шелестела листьями мята. А за окном уже зажигались огни в квартире напротив, где Даша, наверное, поливала свои бесконечные герани.
Григорий Петрович больше их не ненавидел.