Каждое утро в половине восьмого он выходил из подъезда своего серого панельного дома на Вишнёвой улице и видел её. Она выгуливала старого рыжего сеттера у детской площадки. В дождь она пряталась под огромным зонтом-грибом, в снег — куталась в бежевое пальто, а в солнечные дни её каштановые волосы переливались медью. Он, Вадим, знал, что она работает в детской библиотеке через дорогу от его офиса, что любит латте с корицей и что зовут её Викторией. Знать-то знал, но подойти боялся. Тридцать пять лет, а краснел как мальчишка.
— Ну сколько можно? — ворчала его сестра Маша по телефону. — Ты же каждый день о ней рассказываешь! Просто подойди и спроси, как поживает пёс!
— Не могу, — честно признавался Вадим. — Я сразу слова забываю.
Однажды утром пёс сорвался с поводка и помчался к проезжей части. Вадим, не раздумывая, бросился наперерез, схватил собаку за ошейник и едва успел отпрыгнуть от мчавшегося внедорожника.
— Вы спали ему жизнь! — Виктория дрожала, обнимая рыжую морду. — Я вам так благодарна!
— Пустяки, — выдавил Вадим, чувствуя, как горит лицо. — Я Вадим.
С этого всё и началось. Они пили кофе в соседней кофейне, гуляли с псом по вечерам, ходили в кино. Через месяц Вадим понял, что влюблён. Безнадёжно и безоговорочно.
— Она идеальна, — признался он Маше. — Умная, добрая, смеётся, как ребёнок. И с ней так легко.
— А что насчёт её прошлого? — спросила сестра. — Откуда она? Есть ли семья?
— Какая разница? — искренне удивился Вадим.
Он узнал, что Виктория переехала в город два года назад из-за работы. Жила одна, если не считать пса по кличке Рыжик. Родители погибли в аварии, других родственников не было. Её одиночество было похоже на его собственное, и это сближало их ещё сильнее.
Прошло полгода. Они сидели на его кухне, и Виктория готовила пасту.
— Знаешь, — сказала она, помешивая соус, — я никогда не была так счастлива.
— Я тоже, — Вадим обнял её сзади. — Давай съездим куда-нибудь. В Италию. Я всегда мечтал увидеть Венецию.
— Венецию? — её спина на мгновение напряглась. — Нет, только не Италию. Выбери любое другое место.
Он удивился, но не стал настаивать, а странности продолжились. Она никогда не хотела фотографироваться. Не пользовалась соцсетями. В её квартире не было ни одного её снимка. Однажды он нашёл в её сумке пачку денег — довольно крупную сумму. Она смущённо объяснила, что сняла с депозита на новый ноутбук.
Но самое странное случилось в августе. Они поехали на пикник за город, на лесной поляне их чуть не сбил пьяный мотоциклист. Вадим резко оттолкнул Викторию, приняв удар на себя. Отделался вывихом плеча и ссадинами, но пока он лежал на траве, ругаясь матом от боли, он увидел её лицо. На миг её обычная мягкость сменилась ледяным, почти профессиональным спокойствием. Она быстрыми, точными движениями зафиксировала его руку, прежде чем он успел что-либо сказать.
— Откуда ты знаешь, как это делать? — спросил он позже, когда они ехали в такси в травмпункт.
— Курсы первой помощи, — улыбнулась она. — Пригодились.
Вадим хотел верить, но сомнения точили его изнутри. Он нанял частного детектива — бывшего сослуживца по армии.
— Проверь её, — сказал он. — Мне нужна правда.
Через неделю детектив прислал отчёт. Вадим открыл файл в парке, сидя на их с Викой любимой скамейке. То, что он прочитал, заставило его кровь похолодеть.
Виктории, какой он её знал, не существовало. Не было ни сотрудницы библиотеки, ни сироты из другого города. Настоящее имя — Валерия Сомова. Бывший офицер внешней разведки. Уволена пять лет назад после провальной операции в Италии. Следующие три года — пустота. А потом она появилась здесь, на Вишнёвой улице.
Вадим не спал всю ночь. Кто она? Что ей нужно от него? Простой инженер, вся жизнь которого — работа и дом. Утром он пришёл к ней и положил распечатку на стол.
— Объясни, — сказал он тихо.
Она посмотрела на листы, и её лицо стало маской.
— Я думала, у нас будет больше времени, — прошептала она.
— Времени на что? Во что ты меня вовлекла?
— Ни во что я тебя не вовлекала! — вспылила она. — Я вышла из игры! Я сбежала!
— От кого?!
— От них! От своих же! Операция в Венеции провалилась, потому что меня подставили свои! Мне пришлось инсценировать смерть и исчезнуть! Я создала новую личность, нашла тихое место… А потом встретила тебя.
Она говорила, а он слушал, всё, что было между ними, — ложь. Её имя, работа, история…
— А чувства? — спросил он, и голос его сломался. — Это тоже было ложью?
— Нет! — она посмотрела на него, и в её глазах стояли настоящие слёзы. — Чувства — единственное, что было настоящим. Ты был моим спасением. Моим шансом начать всё заново.
В этот момент в окне мелькнула тень. Виктория-Валерия резко обернулась, и её глаза сузились.
— Они нашли меня. Беги, Вадим.
— Я никуда не побегу.
Дверь выломали с одного удара. В квартиру вошли трое мужчин в чёрном. Старший, с холодным лицом каменной глыбы, посмотрел на Валерию.
— Капитан Сомова. Давно искали.
— Я больше не капитан. И не Сомова.
— Для нас — всегда.
Человек с каменным лицом смотрел на них несколько секунд, казавшихся вечностью. В его глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее уважение.
— У нас нет необходимости устранять тебя, капитан — наконец произнёс он. — Он сделал паузу, изучая её лицо. — Орлов скончался вчера. Всё, за что тебя хотели наказать, ушло вместе с ним.
Валерия медленно выдохнула, не веря услышанному.
— Но... протокол...
— Протокол изменился, — холодно парировал мужчина. — Ты больше не представляешь оперативного интереса. Но запомни: мы тебя больше не знаем. Ты — призрак. Один неверный шаг — и следующий визит будет менее вежливым.
Когда они ушли, Вадим обернулся к Валерии. Она стояла, прислонившись к стене, и дрожала.
— Что это было? — прошептал он.
— Милость, — она горько улыбнулась. — Самая опасная вещь в нашей профессии. Теперь я действительно свободна. И совершенно беззащитна.
Он взял её за руку, чувствуя, как та дрожит, посмотрел на неё — испуганную, сломанную, но живую. На ту самую женщину, что выгуливала рыжего пса на Вишнёвой улице. И понял, что какое бы имя она ни носила, она остаётся его Викой. Ту, без которой его мир терял краски.
— Глупости, — он обнял её. — Просто скажи мне одно. Какое имя я должен называть?
— Виктория, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Для всех я теперь — Виктория. Твоя Вика.
Они стояли посреди разгромленной квартиры, но впервые за долгое время оба чувствовали, что наконец-то обрели настоящий дом. Друг в друге.
Подписывайтесь на мой канал и читайте ещё больше историй!
Мои “Заметки из кухни” — это не кулинария, а хроники настоящей жизни: с ароматом кофе и привкусом скандала.