Туманное утро окрасило город в серые тона. Дождь барабанил по крышам, будто кто‑то вымещал на мире своё дурное настроение. Анна Петровна из бухгалтерии очнулась в полутёмном помещении — вокруг горели свечи, в воздухе витал аромат трав.
— Ой, это, наверное, Лёшенька со склада решил мне устроить сюрприз, — подумала она.
Тишина была ей ответом. Внезапно тени по углам пришли в движение — словно сама тьма наступала. Тени по углам будто ожили: они вытягивались, переплетались, формируя смутные очертания… лиц? фигур?
— Лёшенька?! — голос дрогнул, прозвучал слишком тонко, почти жалобно. Тишина ответила ей леденящим холодом, будто само пространство задержало дыхание в ожидании чего‑то страшного.
Свечи потрескивали, отбрасывая на стены причудливые узоры из огня и тьмы.
Анна Петровна обнаружила себя полуобнажённой и привязанной к алтарю. Холодный камень неприятно давил на спину, а верёвки туго впивались в запястья. Она попыталась пошевелиться, но тщетно.
Две фигуры склонились над ней. В полумраке их лица были неразличимы — лишь силуэты, очерченные дрожащим светом свечей. Одна держала в руках старинный жертвенный нож, лезвие которого отражало багровые блики.
— Плохой день можно исправить кофе, — произнесла первая фигура, голос звучал глухо, словно сквозь маску.
— И жертвой, — добавила вторая, делая шаг ближе.