Фрагмент из книги "Субцивилизация"
Часть 2. "Мужики", "блатные", "масса"...
Продолжение
начало - в публикации:
Кардинально всё поменялось в хрущёвское время, то есть с реформированием Гулага, ужесточением борьбы с преступностью, попытками ассимиляции преступных элементов в социалистическом обществе.
Как ни жесток был Сталин, а преступные, то есть уголовные сообщества при нём процветали. Говорят, это делалось с умыслом - давить в лагерях “политических”. Возможно. Но когда, по выражению старых гулагавцев, ус откинул хвост, взялись и за воров.
А уже с начала шестидесятых за шалманы принялись крепко и беспощадно.
Воры досиживали в тюрьме свой короткий век. Хотя досиживали - мягко сказано. Они гробили остатки здоровья в реформированных зонах с химическими и прочими вредными производствами. А на воле их не было. Искоренили. Ни воров, ни воровских квалификаций и следа не осталось. На воле были только простые советские граждане, ударно строившие прекрасное коммунистическое будущее!
Правда, некоторые из советских граждан нет-нет, да оступались. И тогда партия и народ принимались их перевоспитывать в исправительно-трудовых колониях.
А некоторые граждане, как иногда выяснялось, только притворялись простыми советскими, но на деле вели двойную жизнь. Это были те самые недобитые воры, которых выявляли, изобличали и сурово наказывали, отправляя в те же колонии. Но не для их перевоспитания, это бесполезно. А ради торжества социалистической справедливости и возмездия за содеянное.
Так сохранились ошмётки старых мастей. Так появились новые. Из тех, что оступились. А поскольку последних было в десятки раз больше, то…
Массу арестантов, не имевших отношения к уголовному миру, стали считать людьми и назвали мужиками. А вся система мастей преобразовалась.
При этом ключевые тюремные традиции не утратились - они, если можно так выразиться, лишь модернизировались, притёрлись к духу времени.
Воровской неписанный кодекс стал называться арестантским. Воровские традиции и понятия тоже. Настоящих воров осталось мало. Ибо чтобы слыть вором, недостаточно одного умения и желания красть - надо полностью отречься от привычного на воле образа жизни, взять на себя ряд моральных обязательств и жёстко следовать им, посвятив этому всю свою жизнь.
Как бы ни относилось общество к этим людям, надо признать, что это своеобразный, неодобряемый гражданским социумом, но подвиг. Для этого ведь требуется особое, нерядовое мужество. Отказаться от обычных человеческих радостей, не иметь ни дома, ни семьи как таковой, в обычном вольном понимании. Утвердить свой высокий социальный статус за счёт силы духа, безупречного образа жизни в арестанском смысле и в арестантской же среде, но ценой самоограничения, лишений, потери здоровья, молодости и многих лет жизни. Управлять этой средой, противостоять и хаосу в арестантской массе, и режимным требованиям, и прессингу со стороны конторы и конкурентов. Надо обладать недюжинными способностями: умом, волей, терпением, интуицией, силой.
Такими и были короли блатного мира - воры в законе. Когда-то их короновали на общих сходках воров за конкретные заслуги и качества.
За деньги, как сейчас, корону было купить нельзя. Формально они ничего не имели: ни денег, ни дома, ни имущества. Принцип: “Вор хорошо жить не должен!” был не пустым звуком. Даже рыжьё - золотые цацки: перстни и цепочки, которое одевали они, собираясь на сходки, у многих было латунной и рандолевой бутафорией.
Это в наше время появилась практика короновать владельцев финансово-промышленных корпораций. А тогда, в шестидесятые - восьмидесятые, едва ли не основным требованием для вора было отбыть несколько ходок, причём безупречно: верой и правдой.
Воры до сих пор считаются отдельной мастью, стоящей во главе иерархии тюремно-лагерного сообщества.
Чуть ниже статусом одно время считались жулики - некоронованные воры, ожидавшие своего “звёздного часа” стать законниками. Сейчас жулик - это синоним, другое наименование вора. Как и положенец.
В девяностые и нулевые большинство криминальных лидеров если и сидело, то недолго, и в тюрьме себя особо не изнуряло - страдать стало немодным. Появился новый тип воров - вор в деле.
Они уделяли бабло на общее, окружали себя антуражем в духе блатной романтики, даже по фене ботали и стали считаться полноправными авторитетами уголовного мира. Только не архаичными, как те стареющие законники, на воле не имевшие, где преклонить головы и выживавшие за счёт своего воровского куска от общего “пирога”, который не всегда был сдобен и сладок.
Роман "Субцивилизация"-
ВСЯ ПРАВДА О ТЮРЬМЕ:
Сейчас никто особо не заморачивается: кто и каким способом заполучил воровскую корону. Время аскетов-романтиков прошло. И воры, как правило, живут хорошо. Или очень хорошо. А некоторые - отлично, на “пять с плюсом!”. И в этом та самая "вера" очень сильно полегчала.
Но романтики тюремных традиций, которые обычно называют воровскими, конечно, остались. Это бродяги - блатные с высоким статусом, отказавшиеся наперёд от домашнего тепла и уюта, соблюдающие принципы арестантского образа жизни и воровской безупречности. И стремяги - мужики, твёрдо решившие стать на этот скользкий и тернистый путь. Причём среди бродяг теперь немало и первоходов - всё стало реально и доступно, было бы желание.
Сейчас воров величать босяками уже не принято. Да уж, подходящее было бы, однако, определение для мультимиллионера с недвижимостью на мировых курортах, в Лондоне и в Штатах!
Босотой ещё совсем недавно называли мужиков из блатных, рядовых по статусу. А с годами это слово - босяк - слышится все реже и реже. И скоро, похоже, выйдет из употребления.
Не каждому гордыня позволит сказать о себе: “Я босяк!”. Этим в наше время никто не гордится. Сейчас хвастать можно тем, сколько килограммов колбасы и сосисок смог затащить арестант в зону сверх разрешённого веса. Или неразрешённой продукции - шашлыков, пиццы, куриц-гриль, да чтоб ещё горячими были…
Эх! Вот это в наше время - экстра-класс! Повод для гордости, сродни подвигу, показатель крутизины...
В принципе, мужики и блатные - это одна масть - люди, порядочные, масса. Различаются только статусы, в том числе по праву мурчать - когда мнение и голос имеют тот или иной вес при решении каких-либо важных вопросов и общих дел. Но в любом случае мужики - основа массы.
Я уже ранее об этом не раз упоминал: поинтересуйся у блатного, кто он по жизни, и тот никогда не скажет: “Я блатной!” - он ответит, причём с гордостью: “Мужик!”.
Дело в том, что в данное время по всем канонам мужик является центральной, ключевой фигурой тюремного сообщества. На него возложен ряд моральных обязательств и наложены определённые моральные ограничения. Статус мужика априори, за красивые глаза, не даётся - его надо ещё обосновать, заслужить. Это в идеале. На деле же, особенно у первоходов, случаются всякие чудеса…
Но сейчас речь о другом - об основополагающих принципах субцивилизации. То, что “наша" вера - ого-го, как полегчала, вы уже, наверное, пятьдесят раз поняли…
Мужик может не придерживаться воровских традиций и тюремной романтики. Но при этом он должен отвечать всем критериям порядочного арестанта и иметь безупречную репутацию.
Порядочный арестант, мужик, должен, жить интересами арестантской массы, двигаться через братву, а не через козлов или мусоров, не ставить свои личные интересы выше общих, не иметь выгоды за счёт других, не быть жадным, уделять по возможности на общее, не иметь нездоровых, с их точки зрения, извращённых сексуальных пристрастий.
Репутация мужика, его прошлое, должны быть чистыми, без косяков, как говорится, по жизни должно быть всё ровно. За ним не может водиться гадских и б**дских поступков.
Что это означает? Гадское - совершённое во вред арестантской (мужицкой, людской) массе. Б**дское - против воровской масти. В это гадско-блядское входит сотрудничество с операми, доносительство, досудебные соглашения со следствием, дача показаний против кого-либо, участие в контрольных закупках и прочих оперативно-розыскных мероприятиях, выступление в качестве свидетеля со стороны обвинения и тем более заявление себя как потерпевшего, кидалово братвы на деньги и тому подобное.
А что будет после тюрьмы? Читайте сказку для взрослых "Габоника":
Цифровая версия - бесплатно
Кроме того мужик не должен быть замечен в крысятничестве - хищениях у своих.
То же самое и с порочными сексуальными наклонностями. С этим строго. Если всплывёт, что когда-либо в постели занимался какими-нибудь делами, кроме миссионерской позы с совершеннолетней женщиной при обоюдном на то согласии - могут появиться серьёзные проблемы.
Конечно, с огромным трудом верится, что ни у кого из мужиков по воле никогда ничего такого-эдакого не было. Да и, честно говоря, нисколько не верится. Но на то и есть народная пословица: “Не пойман - не вор". Хотя в данном случае, как раз, логичнее будет наоборот. У нас на этот счёт говорят: "Не за падло сделать, за падло - спалиться!". Это означает, что любые грехи допустимы, если их не разоблачили...
Когда человек скрыл, утаил от всех правду о себе, но она вдруг вышла на свет, о таком говорят, что он сухарился. Тогда в зависимости от тяжести и характера прегрешения рассухарённого сухаря призовут к ответу. И спросят с него адекватно, то есть сообразно. Дальнейшая его судьба будет зависеть от того, насколько убедительно он сможет оправдаться. Или не сможет…
А убедительно оправдываться здесь периодически приходится почти каждому. С первого же дня пребывания в субцивилизации. С вопроса сокамерников: "За что сел?". И вопрос этот ещё многократно будет звучать в каждой новой камере, на каждом этапе, в зоне и так далее. Звучать по-разному: "За что заехал?", “Какая статья?", "Что по делюге?", "Что у тебя за беда?", но с одинаковым смыслом. И будет следующий вопрос: "Твоё?" или "Имело место быть?".
Кражи, грабежи, разбои, драки, классическое мошенничество - в этих случаях какие-либо вопросы вряд ли возникнут. Тем более не вызовут никаких сомнений дела террористов, экстремистов, фальшивомонетчиков и разных махинаторов.
Взяточников не любят, так же, как и прежде не любили; избегают, не допускают в свой круг.
С убийцами - душегубами - сложнее. Тут имеет значение, кто пострадал от их рук, мотив и прочее. “Кто терпила?” - последует очередной вопрос. И если жертвы убийства - родственники, несовершеннолетние или дети, старики, инвалиды и беспомощные люди - могут возникнуть проблемы разной степени серьёзности.
Еще лет десять-пятнадцать назад чурались убившего женщину. Если сознательно и умышленно, не на бытовой почве случайно. А уж если поднял руку на отца, мать, брата - в мужиках такому не быть.
Семья, мать - святое для зэка!
В лучшем случае такому типу предстоит весь срок работать в обслуге. А в худшем, что обычно и происходило - отправляли в петушатник.
Сейчас нередко убийцы матерей сидят в общей массе, в мужиках. И кроме скрытого презрения никаких санкций к ним не применяют. Иной исход теперь - большая редкость.
Как в Англии джентльменам принято верить на слово, так и в современной российской тюрьме верят на слово всяким отморозкам и дегенератам. Никто, как раньше, не выясняет подробности, не проверяет, связавшись с "людьми" на воле. “Твоё?". "Нет. Оговорили”. Одни наврут с три короба, напропалую, а другие (“решалы”) - из того же теста сделаны: уши развесят и верят.
Тюремные и лагерные истории:
Старых сидельцев - рецидивистов - трудно было обмануть. Они человека насквозь видели. Cейчас в первоходных зонах таких матёрых зэков почти не осталось. Положуха тоже стала вопросом цены. Вот и проникают в мужицкую массу те, кого в былые времена даже в обиженных гнобили бы весь срок.
Это в полной мере касается насильников и извращенцев разного пошиба. По ним однозначно возникал вопрос о дальнейшей судьбе. Очень редко удавалось доказать, что непричастен и невиновен. Таким о мужицкой масти можно было только мечтать.
Но потом появилось понятие - прощенец, то есть "масть прощенца". Объяснился, покаялся, уплатил энную сумму на общее - остался в массе. Таких называют мужичками с моментом. То есть вопрос решился и превратился в момент.
Момент - это своего рода ограничение, неполноценность. Вроде бы и в мужиках, но на последних ролях, без права мурчать - слово его не имеет веса, и к общим делам могут близко не подпустить. По аналогии с ворами-порчаками.
Одни из них со временем становятся как бы изгоями-одиночками. Другие потихоньку адаптируются и момент постепенно забывается. Глядь, он уже в блатных! Это тоже теперь не редкость.
Сейчас вообще ничего не поймёшь…
С барыгами (имеются в виду сбытчики наркотиков) всё отлажено чётко. Заплатил спрос (ещё говорят: за спрос) - остался в мужиках. Не заплатил - иди, ищи счастья у других (об этих чуть позже).
На централах цена такого спроса - коробка сигарет на общее. Это средняя цена. Она определяется стоимостью либо весом наркотиков, с которыми барыга был задержан. Но с крупных сбытчиков могут запросить гораздо большую сумму спроса - до нескольких сотен тысяч рублей. Тут решать самому - хозяин-барин.
Мне пришлось застать времена, когда барыге путь в мужики был заказан. Если только он не докажет, что барыгой-то и не был: наркотики для себя брал или мусора подбросили. Про солевых я уже упоминал - тем вообще светило сходу загреметь в контингент с пониженным социальным статусом - в петушатник.
Можно себе представить, что собой представляет теперь мужицкая масть, основу которой ныне составляют юные полувменяемые торчки.
О какой порядочности, безупречности и чистоте нравов может в данное время идти речь?
Хотя в данное время-то ещё может. Та относительно здравая часть мужиков пока ещё сдерживает остальных в относительных рамках. А вот что будет дальше - пророчить не буду: боюсь накликать беду...
Но прогнозы относительно сохранения субцивилизации как устойчивой системы - самые плачевные...
Что касается такого принципиального вопроса, как отношение к работе, то пока всё остаётся в традиционно консервативных рамках, как было во времена Гулага.
Мужику неприемлемо работать в обслуге, то есть на объектах жилой части зоны, а также на должностях, то есть официально руководить другими мужиками, ну и, конечно, на грязной работе, связанной с уборкой мусора и нечистот.
Блатному (тем паче "иерарху" со статусом), помимо того, что непозволительно мужику, вообще неприемлемо заниматься как таковой работой, то есть, собственно трудиться. Но ходить на работу, числится на ней, чтоб избежать дисциплинарных взысканий, не возбраняется.
Стремяги и, само собой, бродяги и жулики отрицают не только устройство на работу, но и режим в целом. Поэтому они пребывают обычно во внутрилагерных тюрьмах - БУРах (ПКТ), и СУСах (ОСУОН).
Чтобы было понятнее, поясню так. Блатные по отношению к мужикам - это что-то вроде профкома, месткома и депутатского корпуса. Они призваны помогать и защищать интересы массы, но в то же время контролируют (смотрят) порядок, утрясают всякие недоразумения. А если надо, могут и спросить, и наказать провинившегося. То есть негласно управляют процессом и обеспечивают жизнедеятельность. Для этого в тюрьмах и лагерях имеются смотрящие разного ранга: от тюремной хаты и лагерного барака до самой тюрьмы и зоны. За хатой, лагерной мастерской на промке может смотреть и рядовой мужик, уполномоченный блатными. За более крупными объектами: тюремными этажами, бараками, котловыми хатами (где собирается, хранится и распределяется общее), промзоной, а также собственно за общим смотрят облечённые доверием опытные арестанты из блатных. За тюрьмой, зоной, БУРом, СУСом смотрят воры и бродяги, либо назначенные ими смотрящие из авторитетных блатных. Если в лагере нет воровской масти, то смотрящего может назначить вор с воли или из другого лагеря (тюрьмы). Такой смотрящий также называется положенцем. Либо жулики извне дают добро местным блатным самим избрать смотрящего. Тогда говорят - смотрящий от братвы.
В этом деле столько нюансов, тонкостей и непоняток! Причём зачастую они возникают спонтанно и неожиданно. Поэтому необходимо сделать оговорку, что те порядки, о которых я рассказал, а также понятия, названия и формулировки - не являются исчерпывающими!
То и дело, появляется что-нибудь новое или хорошо забытое старое.
Это же не точная наука, и по полкам всё разложить, систематизировать и классифицировать, как ни старайся - ничего не выйдет.
Завершая разговор о мужике, как о центральной фигуре, вокруг которого, по понятиям, всё остальное и вертится, постараюсь резюмировать.
Мужик имеет полное право на всеобщее уважение. Его должны почитать априори, независимо от особенностей характера и поведения.
Слово мужика неоспоримо и должно исполняться. И им, и остальными.
Никто не смеет поднять руку на мужика, не вправе оскорбить его словом и даже повысить на него голос.
Его не заставят убирать за кем-то, а "за собой убрать не за падло", но только за собой.
В случае нужды - помогут, уделят насущки из общего.
Его обслуживают: и полы помоют, и туалет, бельё отнесут в прачку, постирают, накормят, посуду вымоют, и даже, если надо - постель заправят.
Живи да радуйся! Только не забывай, что и чему надо соответствовать…
Иные по недоумию начинают вдруг ошибочно верить в свою исключительность и принимают предоставленные ему блага за должное, как бы за сословные привилегии по праву крови. Это в итоге порождает вседозволенность и часто приводит к неприятным последствиям. Скажем так, для многих это своего рода испытание - искушение гордыней.
Мужиком быть тоже нелегко. Для этого надо всю жизнь быть мужиком, ещё на воле, с самого детства. Именно быть, а не казаться.
Мужик - это не должное, а скорее награда: прежде всего за требовательность к себе и нешуточную ответственность за всё происходящее вокруг…
А что же с остальными? С теми, кто не прошёл кастинг на мужика? Или у кого денег не хватило спрос заплатить? У тех есть два пути. Хотя в любом случае теперь он в непорядочных арестантах…
ПРОДОЛЖЕНИЕ - В СЛЕДУЮЩЕЙ ПУБЛИКАЦИИ:
ВСЯ ПРАВДА
о современной российской тюрьме! 📿
📚Об этом вам не расскажут официальные источники.
🖥Этого вы не увидите в телесериалах:
Электронная книга на Яндекс:
и Wildberries:
Бумажный формат на Wildberries:
и Ридеро: