Часть 1. Из истории...
Фрагмент из книги "Субцивилизация"
До революции общество в нашей стране было принято делить на сословия: дворянство, купечество, мещанство, крестьянство и так далее. Разночинство и интеллигенция, как сословия никогда не рассматривались. Их представителями могли быть выходцы из разных сословий. Поэтому появилось такое понятие, как общественный слой (прослойка).
Коммунисты насадили своё видение структуры общества и назвали её классовой: класс рабочих (пролетариат), класс трудового крестьянства и класс буржуазии. Кем были Ленин, Троцкий и другие коммунисты-революционеры - непонятно. Народу втюхивали, что пролетарии. Хотя, если кто из них и похож на рабочего, то разве только из этих… как бы покультурнее выразиться…
на тюремно-лагерном языке словом "рабочий" обозначают петухов, оказывающих кой-какие услуги за вознаграждение...
После революции класс буржуазии искоренили. Остались только рабочие, трудовые крестьяне и, так называемые, прослойки: творческая интеллигенция, пролетарские служащие, частные торговцы, нетрудовые крестьяне (кулаки) и прочие. Потом проредили и эти прослойки.
С крушением социалистического устройства и попытками демократизации общества исчезли и классы, и сословия, и прослойки. Все стали равны. И так по сей день.
Конечно, если как следует придраться, то можно впасть в ступор: глаза видят одно, а уши слышат другое. Есть такой эффект в технологиях НЛП.
На деле же всё просто. Ни глаза, ни уши не ошибаются и не лгут: сословия, классы и прослойки никуда не делись, просто их теперь никак не называют, а нам впаривают, что все равны.
В отличие от гражданского общества, то есть, как говорится, вольного и свободного, тюремная субцивилизация всегда имела более или менее чёткую, прочную и устойчивую структурно-функциональную организацию своего “населения”: общества ли, сообщества ли, как кому будет угодно, суть дела это не меняет. Но всё чётко определено и называется своими именами, без фигеле-мигеле, как оно есть.
Даже в зачаточном состоянии, на заре своего становления, субцивилизация крепостей, равелинов, казематов, острогов, погребов, клетей, подклетей и приусадебных чуланов уже имела своеобразную "сословность", состоящую из воров, катов и татей. Задолжавшие крестьяне и пьяные хулиганы-кузнецы не в счёт. К уголовному, а стало быть, тюремному миру они не относились.
Ворами тогда называли не тех, кто похищает чужие чемоданы на вокзалах. И не тех, кого, как сейчас, считают высшими уголовными иерархами.
Вор, по бытовавшим тогда понятиям - это государственный политический преступник, самозванец, мятежник, изменщик и смутьян.
Типа Лжедмитриев, коих, по Н.Костомарову, было несколько, Ивана Болотникова, Стеньки Разина и Емельки Пугачёва. Правда, при царе Иоанне Васильевиче Грозном ворами направо и налево “крестили” всех опальных бояр. Хотя при Годунове, Шуйском и прочих монархах не лучше было: кто слово поперёк вякнет - тут же вором и объявят!
Кроме того ворами считали также еретиков, отступников от православной веры, раскольников и сектантов.
Татями же именовали всех лихих людишек, промышлявших кражами на ярмарках, грабежами и разбоями на большой дороге.
Каты - это уже убийцы, душегубцы. Таких даже тати за своих не признавали. Всеми ненавидимая, проклинаемая и презираемая масть угрюмых, жестоких одиночек. Правда, катами звали и профессиональных палачей, которые были на службе у государства. Поэтому, чтоб не путать их с катами-преступниками, последних ещё прозывали головниками, то есть лишающими голов.
Не отсюда ли пошло слово уголовник? А от головного приказа - уголовный розыск, Уголовный кодекс, уголовное право?
Я доподлинно не знаю. Это удел историков. Но, полагаю, что слово вор стало куда более нарицательным в первой половине XIX столетия. Ведь Пугачёва-то в екатерининское правление ещё клеймили вором.
А вот после дворянского восстания 1825 года, известного как "декабристское", когда кроме прямых участников: мятежников и государственных преступников, были выявлены тысячи сопричастных в той или иной степени к смутьянам, словом “вор” широко и опрометчиво уже не разбрасывались. В самом деле, не называть же ворами чуть ли не половину аристократии! Так ведь можно было и вторую волну накликать, похлеще. Поэтому декабристов так и звали: государственные преступники, изменники и мятежники. Отнюдь не ворами. Достойно, как подобает дворянскому сословию. Там же и рюриковичи были, и гедиминовичи. Это не шалопаи вроде Емельки…
А словом воры приблизительно с того времени стали величать рыбёшку помельче.
Роман "Субцивилизация"
ВСЯ ПРАВДА О ТЮРЬМЕ:
Так ли, иначе ли, но в XIX веке любители прибрать к рукам всё, что плохо лежит, а также стибрить, свистнуть, сп**дить, в общем - украсть, уже вовсю кликали ворами, воровками и воришками.
По крайней мере знаменитый русский писатель, этнограф и знаток русского речевого фольклора С.В. Максимов давал толкование поговорок: на воре и шапка горит, вора речь выдаёт и других крылатых выражений, не свидетельствуя, что они имеют давнее, старинное происхождение.
Напротив, его примеры и сопутствующие истории на этот счёт относятся ближе к середине века XIX-го. А уж ближе к двадцатому столетию - у-у-у… Тут уже полным ходом шла дифференциация, не побоюсь этого слова, ибо оно точно. Дифференциация массы, то бишь сортировка.
Раскол полиции на уголовную и политическую тоже внёс свою лепту: в следственных тюрьмах контингент стали делить по “ведомственной принадлежности” и содержать политических отдельно от уголовников. Можно ли говорить, что это две разные масти? Наверное, нет. Слишком уж разными они были, и знать друг друга не хотели. За исключением, конечно, случаев когда “политические” попадались на чистейшей уголовщине - грабежах и разбоях, что, как известно, не было редкостью. И, тем не менее, единой арестантской массы они не составляли, идеи у них были разными, и цели, конечно же, тоже. У уголовников своя жизнь, свои порядки и понятия, у политических - свои. Тем более последние принадлежали по большей части к дворянству и разночинству. А первые - понятно, всякий сброд...
Если с внутренней структурой у политических всё было более или менее определено и продиктовано их моральными и политическими идеями, взглядами да партийной принадлежностью, то с уголовной массой обстояло всё не так гладко. Где-то в это время и появилось понятие - масть.
Предполагаю, что пришло оно в тюремный лексикон от конокрадов и цыган - обособленной, уважаемой и сплочённой категории воровских людей. И это не единственное понятие из профессионального языка “лошадников”, прочно пополнившее язык фени.
Можно с некоторой долей условности сказать, что в то время арестанты-уголовники представляли собой две масти - воры и не воры.
Первые - идейные. Как говорится, по образу жизни. Красть - их призвание, их профессия, их жизненное кредо. Их романтика, если угодно.
Вторые - случайные, совершившие уголовные преступления если и умышленно, то по поводу, по стечению обстоятельств, а также по дурости, по горячности, по неосторожности. В общем, случайно. Уголовщина была чуждой для них средой.
Первые, по понятиям - люди. Вторые - не люди, фраера, второй и третий сорт. Чуть позже появилось выражение “бытовуха" и, соответственно - бытовик, то есть совершивший злодейство на бытовой почве.
Позже, с созданием обширной сети лагерей, которую мы знаем как Архипелаг Гулаг, в период массовых политических репрессий, появилась масть - черти. В отличие от современного значения этого слова к чертям относили, например, политзэков - тех, кому уголовная и тюремная среда дейстивительно чужды. Бытовики - интеллигенты и служащие, врачи, инженеры, военные кадры и все, кто пробуждал у воров комплекс неполноценности тоже относили к чертям.
Ныне слово "черт" имеет совсем срвсем иное значение - так называют заключённых, утративших навыки личной и общественной гигиены;
В лагерях образованные люди быстро находили себе занятие. Медицинский персонал (лепилы) бухгалтерия и канцелярия (контора, грамотные), производственники: инженеры, технологи и прочие специалисты - сплошь состояли из зэков. Это не считая младшего обслуживающего персонала - поваров, банщиков, уборщиков и так далее.
Весь кадровый состав, говоря современным языком, инфраструктуры почти целиком состоял из чертей. А “черти” эти, трудоустроенные таким образом в самом лагере, а не на производственных участках, получали дополнительное название - придурки. Значит, придурок - это тоже масть, категория масти чертей.
Что, собственно, в этой связи означает слово "придурок" и откуда оно пошло?
Вообще, правильнее было бы говорить не придурок, а придубок. Дубаками в гулаговские времена называли мусоров, вертухаев, то есть сотрудников администрации исправительных лагерей. А зэков, которые работают в обслуге, а значит, как бы при администрации, соответственно - придубками. Как это часто случается, непривычное слово "придубок" превратилось в созвучное, понятное и насмешливое - придурок.
Фраера же, будучи также второсортной, да к тому же аморфной массой - кто крутился возле людей (воров), кто жил сам по себе, отбывая срок, работая на производстве, а кто и уходил в придурки, то есть из честных фраеров в черти.
Итак, техническую работу и обслуживание внутренних объектов осуществляли придурки. А кто ими руководил помимо лагерной администрации? Ну да, были и среди чертей сильные духом: бывшие военные, опытные руководители и так далее. И кто-то из них со временем становился бригадиром или нарядчиком.
Но, во-первых, руководить бригадой воров в шахте, скажем, или на лесосеке - мало силы духа. Тут нужны уже чисто лагерные знания, навыки, опыт и умение внушить им хотя бы страх. А во-вторых, они же были политическими и лагерное начальство остерегалось с ними связываться. Могут ведь самих заподозрить в лояльности, в потворстве. Так немудрено было и самим загреметь на нары.
Поэтому по поручению хозяина и кума, формально занимая должности коменданта, нарядчика, бригадиров, “рулили” вчерашние воры, причём не в одиночку, а с целой дружиной - кодло помощников. Это те, кто по разным причинам вышел из воровского закона и стал работать на тюремную или лагерную администрацию, то есть ссученные.
Вот вам и еще одна масть того времени - суки. Их также называли псами, гадами, лягашами, сукавидлами, просто собаками.
Логика проста:
Вор - это волк. А волк на службе у хозяина - уже собака! Волк - свободолюбивый, хищный, кровожадный зверь. Собака несвободна, всю жизнь на цепи, служит тем, кто кормит.
Они имели богатый собственный опыт тюремно-лагерной, а главное - воровской жизни, знали все её тонкости. Знали всё о повадках воров. Знали, как и чем их можно поприжать. А кроме того - обо всём были осведомлены куда лучше и больше, чем хозяин и кум вместе взятые!
Поэтому, если повезёт с сучьими кадрами, начальству и делать-то ничего не надо - живи, радуйся, получай жалованье, зарабатывай пенсию и всё это припеваючи…
Почему же меняли люди воровскую романтику на сучий кусок? Причин тому множество. Но у каждого своя.
Кто-то стал тяготиться моральными обязательствами перед воровским миром.
Кто-то не выдерживал голода, лишений и гнёта режима в каком-нибудь отдельно взятом лагере, где намеренно прессовали воров, и решил сменить масть. Как говорили тогда: “Довольно мучиться, пора и ссучиться”.
А кого-то намазали (уговорили) или “сломали” суки, перетянув в свой “лагерь” посулами, угрозами, а то и силой.
Кто-то по недоразумению. Если поел, попил, например, на этапе с незнакомцем, а бывало, со старым знакомым, оказавшимся на поверку сукой, то дело - труба. Спишут в сучью масть.
шалман - воровской барак, воровское сборище;
Хотя если по незнанию, то такого вора могли и простить - забыть ему невольный грех либо определить в порчаки, порченные воры. То есть оставят в воровской массе, но с подмоченной, сомнительной репутацией - на третьих ролях. И глаза колоть этим будут, и попрекать воровским куском, и прочее. А главное - станут постоянно наблюдать за ним, интриговать, устраивать провокации. Рано или поздно припомнят, лишат воровского куска и одна дорога ему - в суки.
Были случаи, когда фраер (или иначе - фрей) становился вором. Даже чёрт с душком мог за фраера сойти и в воровской круг попасть. Редко, конечно, но и такое бывало.
душок - сила духа (жарг.)
В лагерной литературе, скажем, у А.И. Солженицина или у В.С. Фрида, приводится немало похожих эпизодов.
Но вору, случись чего, ни к фраерам, ни в черти не попасть. Только в суки!
Масть - не каста, и не сословие. Правила тут не менее строгие, но ещё более сложные, а для неподготовленного - запутанные и замысловатые, как нелинейная зависимость в физике и математике.
Воры того времени отнюдь не были идейными носителями особой романтической удали и специфического высокого духа, как это часто нам пытается приподнести кино. Все эти русские “Робин Гуды”, “благородные” налётчики, Мишки-Япончики, Бени Крики и Соньки Золотые Ручки - не более, чем рафинированые легенды. В действительности это были самые настоящие деморализованные дегенераты, утратившие все присущие нормальному человеку нравственные ориентиры и ценности.
Поэтому уход в суки часто был результатом очередной междоусобной грызни, банальных сплетен, интриг и беспредела, вызванными, в свою очередь, завистью, ревностью и упрямой тупостью этих моральных уродов.
Охотно принимая к себе на службу сук, усыплённая их ретивостью лагерная администрация часто забывала, что суки - это не те образованные и порядочные созидатели из масти чертей, верные присяге и своему честному слову, и не кроткие солженицынские Иваны Денисовичи, а те же уголовники, вчерашние воры с асоциальными и аморальными понятиями и устремлениями. Очень часто тюремному и лагерному начальству приходилось дорого расплачиваться за свои беспечность и легкомыслие.
Суки, как и воры, могли с лёгкой душой и обокрасть, и обмануть, и устроить побег, перерезав охрану, и учинить такой беспредел, что начальник сам попадал под суд. Говорят же:
"Прирученный волк - это ещё не собака".
Кстати, в наше время подобное тоже нередко случается. Только суки себя так больше не величают. Теперь они называются иначе. Но ситуации возникают: один в один! Люди-то те же, время их не меняет. Только, как сказал кое-кто, квартирный вопрос их немного подпортил.
Что же собой представляла основная тюремная масть того времени - воры, они же босяки (босота), они же блатные (блатари), они же люди?
Тюремные и лагерные истории:
В нее входили так называемые честные воры. Хотя звучит это странно: как это вор может быть честным?
В данном случае слово “честный” означает преданный воровскому закону. То есть должен иметь незапятнанную связями с мусорами и суками репутацию. Это раз. Должен жить общими воровскими интересами. Это два. Работать-спину гнуть не должен, даже если принудят, припишут к производственному участку. А на администрацию даже формально числиться на работе - вообще исключено! Это три. Само собой разумеется, преступный промысел должен быть единственным занятием вора на воле. Это уж обязательное условие. И судим он должен быть чисто по уголовной статье в соответствии с этим промыслом. Хотя бывали исключения. В сталинские времена воров тоже судили по политическим статьям. К ним относили, к примеру, побег из лагеря, лагерные бунты, нападения на милиционера или вохровца, ограбления касс и инкассаторов. Это, конечно, в укор не ставили.
Иерархия воровской масти была такова. Во главе сообществ стояли законники, они же воры в законе, они же полнота - полноправные авторитетные воры с безупречной репутацией. Их слово было весомым, и остальные - босота - прислушивались к ним. Однако равноправие всё же существовало. И особо важные вопросы, споры, противоречия, конфликтные ситуации разбирались и разрешались на сходках и толковищах - закрытых сборищах. Вопросы же судьбоносные, если решалась судьба и участь вора, разбирал воровской суд из наиболее авторитетных законников.
Воровскую масть ещё называли цветной мастью, а воров - цветными. Это оттого, что разные виды воровского промысла именовали не только ремёслами и профессиями, но и окрасками.
Общеизвестно, что наиболее уважаемыми считались карманники (щипачи, ширмачи). Их ремесло требовало особого искусства, выдержки, силы духа и смелости.
Квартирные воры назывались домушниками и форточниками.
Классические грабители: стопари, штопорилы, гоп-стоп - также составляли существенную долю воровской массы.
Мелких воришек и грабителей называли торбохватами. Они уважения не вызывали.
Полноправными ворами считались налётчики (грабители), вымогатели и крадуны, действовавшие организованными группами, то есть бандиты. Хотя основная масса воров относилась к ним с известной осторожностью - слишком опасное соседство.
Медвежатники, они же шнифферы - взломщики замков и сейфов, фальшивомонетчики, мошенники, в том числе карточные шулеры - каталы, были в масти воров своими. Их профессии также требовали особого искусства и специфических знаний, за что этих “специалистов” уважали.
Окрасок воровских множество. Есть и массовые, есть и очень узкоспециализированные, например, "воры на доверие". Последних сейчас развелось, как у нас говорят: "Что конь наёб". Это те, кто ходят по квартирам пенсионеров и заговаривают им зубы: мы, мол, из собеса или, там, из горгаза, а сами шастают по загашникам и стариковские кровные уносят… Раньше-то они вилки-ложки тырили и довольны были.
Кроме указанных выше синонимов, представителей воровской масти называли также урками или уркаганами. Собственно, урка - это и есть правильный вор.
Вблизи воров кантовались барыги, бакланы, мокрушники и прочие. Тут уж, как говорится, решали по личности: кого-то считали за людей, а кого-то и нет.
Барыги и скупщики краденого в лагере обычно занимались ростовщичеством и своим привычным бизнесом, но под воровской дланью: продуктами подторговывали, табаком, спиртным, а при случае и марафетом (кокаином), уделяя часть прибыли в “общий котёл” ворам. Их ещё называли майданщиками.
К сутенёрам, бакланам (мелким хулиганам и беспредельщикам) воры относились презрительно, считая за фреев (фраеров).
А вот мокрушников, в том числе промышлявших разбойными налётами с пролитием крови, чурались - своей мастью не считали. Мокрушничать - воровской квалификации и искусства не требуется, хвастать и восхищаться нечем. А душегубы могли навлечь на шалман особо крупные неприятности со стороны полиции в царское время и милиции в советское.
Такая картина с большей и меньшей сменой декораций длилась несколько десятилетий, заняв больше половины XX-го века.
Завершая исторический экскурс, остаётся только добавить, что столичные - московские и питерские воры в лагерях тогда не верховодили. Основная полнота состояла из сибирских и уральских воров. Они-то и держали воровскую масть в своих руках, периодически делясь властью с южно-русскими: ростовскими, одесскими, екатеринодарскими (причерноморскими).
Национализму и антисемитизму в субцивилизации не было места. Всё решали личные качества каждого субъекта. Этнических группировок не возникало - масть превалировала над этим. Землячества-то, конечно, были, но только на бытовом уровне.
В помине не было никакой масти петухов, обиженных, опущенных и так далее. То есть явление-то было. А вот масти не было. Почти как в крылатой фразе, которую молва приписывает Фаине Раневской: "Жопа есть, а слова такого нет".
Пресловутые дурные секс-наклонности в среде воров тогда пороком не считались - лишь вызывали беззлобное подтрунивание.
Кардинально всё поменялось в хрущёвское время, то есть с реформированием Гулага, ужесточением борьбы с преступностью, попытками ассимиляции преступных элементов в социалистическом обществе.
Как ни жесток был Сталин, а преступные, то есть уголовные сообщества при нём процветали. Говорят, это делалось с умыслом - давить в лагерях “политических”. Возможно. Но когда, по выражению старых гулагавцев, ус откинул хвост, взялись и за воров.
А уже с начала шестидесятых за шалманы принялись крепко и беспощадно...
ПРОДОЛЖЕНИЕ - В СЛЕДУЮЩЕЙ ПУБЛИКАЦИИ...
ВСЯ ПРАВДА
о современной российской тюрьме! 📿
📚Об этом вам не расскажут официальные источники.
🖥Этого вы не увидите в телесериалах:
Электронная книга на Яндекс:
и Wildberries:
Бумажный формат на Wildberries:
и Ридеро: