Ответ члена СППР Олега Збанацкого Юрию Жмайлову (Буржую

Ответ члена СППР Олега Збанацкого Юрию Жмайлову (Буржую)

Моя фамилия наряду с другими прозвучала в гневном выступлении Юрия Жмайлова, в котором он перечислил тех, кто, по его мнению, является врагами пчеловодства.

Если бы прозвучавшие обвинения касались только меня, я бы их проигнорировал. Но публичные обвинения выдвинуты против СПР, СППР и других уважаемых лиц. Благодаря талантливому манипулированию эмоциями, словам Жмайлова многие могут поверить, поэтому считаю целесообразным разъяснить нашу позицию по ключевым вопросам.

Жмайлов ставит в вину пчеловодам - промышленникам принятый с нашей подачи закон об оповещении пчеловодов об обработках пестицидами. Алексей Матюшкин уже дал верный анализ истории вопроса. Могу к словам Алексея добавить следующее.

Институт оповещения населения об обработках пестицидами придуман не нами. Эти нормы перекочевали в Закон о пчеловодстве из Инструкции 1989 и советских СанПиНов, которые в обновленном виде продолжают действовать и сейчас. Но эти нормы были сформулированы таким образом, что позволяли аграрию делать одно оповещение в начале сезона. Мы же просто законом поставили четкие рамки сроков оповещения – за 10 – 5 дней. Чем же эта уточняющая норма навредила пчеловодам?

По мнению наших обличителей, мы выбрали неверный путь борьбы, а верным они считают отказ от института оповещения. Приняв правила «игры в оповещения» мы, якобы, лишили себя возможности идти по пути запрета на применение опасных пестицидов. Некоторые последователи позиции Жмайлова даже призвали СППР покаяться, и признать, что мы были не правы. Но я считаю, что каяться нам не в чем. Мы всё делаем правильно!

Мы тоже за отмену оповещения! Но не раньше, чем перестанут применяться опасные пестициды. И СППР не просто ждет «светлого будущего» без потрав, мы над этим активно работаем!

То, что мы законом установили временные рамки для оповещения, не мешает вносить законопроекты о запрете применения опасных пестицидов на цветущих энтомофильных культурах. Причем, этот запрет надо устанавливать вновь, потому что Инструкция 1989, на которую ссылается Жмайлов, в силу Закона «Об обязательных требованиях в РФ» не является документом, соблюдение которого может оцениваться надзорными органами.

Кроме того, Жмайлов выдвигает надуманное обвинение промышленникам в том, что Законе о пчеловодстве установлена обязанность перекрывать летки или увозить пчел на период обработок. Однако, во-первых, ни в одном федеральном законе этого требования нет. Есть, лишь требование указывать в объявлении «рекомендуемые сроки изоляции пчел в ульях»; во-вторых, СППР всеми доступными нам средствами пытается даже эту формулировку о рекомендуемых сроках изоляции заменить словами «период сохранения опасности для пчел». Соответствующие поправки направлены официально субъектам права законодательной инициативы.

Таким образом, во многих эпизодах, ссылки Жмайлова на то, что надо требовать от аграриев соблюдения запретов, основаны на элементарном незнании законодательства, а обвинения СППР основаны на незнании или на нежелании знать историю вопроса.

Тут мы волей-неволей подошли к вопросу, какой путь борьбы за «светлое будущее» лучше, – «русский бунт бессмысленный и беспощадный» или систематическая работа в правовом поле?

Призывы Жмайлова всегда заканчиваются обсуждением вопроса о том, какую арматуру лучше вбить на поле агрария, чтобы ее не распознал датчик комбайна.

Мы же (я имею в виду союзы СПР и СППР), действуем путем привлечения на свою сторону законодателей, ученых и формирования судебной практики в пользу пчеловодов. И мы добились в этом деле значительных успехов. У нас появились союзники в высших эшелонах власти. Но вместе с этим появились и не менее влиятельные враги.

То, что у нас не всё получается так, как этого бы хотелось, то пусть критик нашей работы покажет, как у него получилось лучше, и я первый сниму перед таким человеком шляпу.

Резюмировать разговор по поводу клеветы Жмайлова на СППР хочется поговоркой из детства: «хлызда на правду выведет!».

18.11.2025

член СППР О.В. Збанацкий