Найти в Дзене

Созависимые отношения — это не только про отношения с алкоголиками

Созависимые отношения — это не только про отношения с алкоголиками Да, мы привыкли ассоциировать созависимость с семьями алкоголиков, наркоманов и игроманов. Но уберём эту картинку из головы. Созависимость — это любые отношения, где я верю, что другой взрослый человек не может без меня. Или я — без него. И мы вдвоём годами поддерживаем систему, где нас объединяет «немощь» одного из. Он повышает голос, бросает на стол ключи. Уходит на балкон «курить», матерясь себе под нос. Она — бежит следом, успокаивает: «Не кричи при детях… Давай поговорим позже… Ты устал…» И одновременно берёт на себя функцию посредника между ним и окружающими: «Папа просто нервничает». Она то молчит сутками, то бьёт посуду, то звонит ему ночью: «Вызови скорую». Он прячет ножи, забирает таблетки, возит её по психологам. Живёт в ожидании, что однажды наступит тот самый день, когда она «образумится», и всё изменится. Конечно, он должен быть рядом, потому что без него она почти умирает. Сыну 27, но родители всё ещ

Созависимые отношения — это не только про отношения с алкоголиками

Да, мы привыкли ассоциировать созависимость с семьями алкоголиков, наркоманов и игроманов.

Но уберём эту картинку из головы.

Созависимость — это любые отношения, где я верю, что другой взрослый человек не может без меня.

Или я — без него.

И мы вдвоём годами поддерживаем систему, где нас объединяет «немощь» одного из.

Он повышает голос, бросает на стол ключи. Уходит на балкон «курить», матерясь себе под нос.

Она — бежит следом, успокаивает:

«Не кричи при детях… Давай поговорим позже… Ты устал…»

И одновременно берёт на себя функцию посредника между ним и окружающими:

«Папа просто нервничает».

Она то молчит сутками, то бьёт посуду, то звонит ему ночью: «Вызови скорую».

Он прячет ножи, забирает таблетки, возит её по психологам.

Живёт в ожидании, что однажды наступит тот самый день, когда она «образумится», и всё изменится.

Конечно, он должен быть рядом, потому что без него она почти умирает.

Сыну 27, но родители всё ещё будят его по утрам:

«Ну устройся хоть куда-нибудь».

Он обещает, кивает, злится, говорит, что они «давят».

Денег у него нет, зато есть просьбы:

«Мам, скинь на телефон…

Пап, заправь машину…

Куртку присмотрел за 20 тысяч. Я верну!»

Родители уговаривают, читают нотации, скандалят. Всеми силами пытаются «подрастить ребёночка».

И продолжают покупать. Потому что «он же ещё не окреп…»

Он не отвечает сутками.

Пишет «привет» — и пропадает на два дня.

Приходит без цветов, без подарков, как будто сделал одолжение, просто появившись.

Ласковые слова? Да. Но только в постели — она ловит эти крохи, как голодная.

Он не спрашивает, как прошёл день. Не хочет знакомиться с друзьями.

Не зовёт в свою жизнь — но и не отпускает.

А она сидит ночью у молчащего телефона и думает:

«Ну ещё чуть-чуть… он оттает.

Без моего тепла пропадёт».

Что объединяет все эти истории?

Один «не справляется».

Другой «помогает».

Ситуация повторяется много раз.

Человек выдыхается, злится, обижается… ведёт переговоры (устраивает скандалы, игры в молчанку, объяснения-выяснения).

Но продолжает делать одни и те же действия, надеясь получить новый результат.

Выход из созависимости прост и сложен одновременно.

Максимально заняться собой. Наполнить свою жизнь своими мечтами, планами, потребностями.

Чётко разделить ответственность — где то, на что я могу влиять (мои эмоции, мысли, действия), а где то, на что не могу (то же самое, но его).

Увидеть другого реальным. Не тем, каким он может стать «когда-нибудь» или кем я бы хотела, чтобы он стал. А тем, какой он есть.

И признать: возможно, изменений не будет. И я не могу на это повлиять.

А дальше… дальше идти и жить свою жизнь.

P. S. Это не происходит по щелчку пальцев, а становится результатом кропотливой работы. Порой болезненной. Всегда очень честной.