Войдя в квартиру, Сергей с удовольствием вдохнул ароматы свежесваренного борща. Он всегда любил возвращаться домой и чувствовать уют — борщ с чесноком и укропом всегда был коронным блюдом Светланы. Обычно Сергей шутил по поводу ужина, спрашивал про плов или компот на десерт, но сегодня осёкся, видя грустную улыбку жены.
Света выглядела расстроенной, нарезала хлеб молча, и по её спине было понятно — что-то гложет. Не любив выяснять отношения с порога, Сергей всё же после мытья рук и смены промокших ботинок не выдержал:
— Света, что случилось? Ты как сама не своя.
Вместо ответа Светлана принесла в руках зимние сапоги и показала на износившиеся швы:
— Края у нас тут не южные, а сапоги мои совсем никакие. Разлезлись от мороза и снега. В мастерской сказали — не жильцы. Всё, своё отработали. Серёж, выручай… Я знаю, что на новые не рассчитывали в этом месяце — но как же я зимой на улицу без обуви выйду?
Сергей нахмурился, почувствовал раздражение. Он не любил, когда супруга просит денег. Разве он мало даёт, поделившись всем, что может из зарплаты?
В мыслях отразилось: мало того, что у Светланы работа странная, так ей ещё и наряды подавай… Мысленно начал вспоминать прошлые траты:
— В прошлом месяце купили тебе лёгкую курточку на осень. Три месяца назад — кроссовки и спортивный костюм для твоих утренних пробежек. Теперь ещё и сапоги…
Сергей отодвинул от себя тарелку с дымящимся борщом, ощущая раздражение и желание выставить жене строгий семейный "вердикт".
- Я не старик Хоттабыч и не золотая рыбка из сказки. Нужны сапоги, не вопрос, устраивайся на вторую работу и покупай. Да, кстати, по поводу именно сапог есть старая русская пословице. Сапог-то скрипит, да в горшке не кипит. В ближайшее время мы сможем позволить себе тратиться только на продукты. Так что проложи между швами и ногой старые газеты, не барыня.
Довольный своим монологом, Сергей вновь подвинул к себе тарелку с борщом и стал жадно есть, ощущая приятное тепло возвращения — и моральное, и физическое. "Виданное ли дело, — думал он, — целыми днями вкалываю на заводе, а Света возомнила себя модницей. Знала ведь, за кого идёт — за простого работягу. Я же не обещал ей никакой роскоши, пусть спасибо скажет, что женился на ней, да ещё с такой странной профессией…"
Хотя странная — не то слово. Скорее редкая. Светлана занималась богослужебным пением, и мужу уже сотню раз пыталась объяснить разницу:
— Наш церковный хор — это не эстрада: мы нараспев молимся, а не поём просто так. Хор помогает прихожанам в их единении с церковным голосом — с верой.
Светлана пела в храме с ранних лет. Её мать была женщиной глубоко верующей, проводила дни напролёт в звонких сводах церквей и любила брать дочку в паломничества. Голос у маленькой Светы был точённый, тонкий, звонкий — идеальный для древних распевов. К пятнадцати годам она владела старинными системами: и крюковым, и партесным пением, а регент заметил её ещё подростком и стал обучать лично.
Сергею все эти нюансы были заоблачны, но он знал только одно: его жена поёт в самом большом храме города, получает за это зарплату и уважение. Иногда её приглашали выступать в меньших приходах на особые богослужения — тогда прибавлялись разовые выплаты.
Он понимал: Светлана — не фанатик веры, как её мать. Но он был благодарен тому самому наставнику, который спас её от одиночества и растерянности в самые тяжёлые моменты скорби.
Мать Светы покинула этот мир очень рано от онкологического заболевания, и Светлана потом долго обижалась на Всевышнего, вопрошала у него — зачем ты дал мне это тяжелое испытание, оставил одну на всём белом свете? Отец-настоятель в такие часы отчаяния уводил семнадцатилетнюю Светочку к своей матушке.
Та отпаивала её чаем с травами, всё говорила
— Господь не дает нам большего испытания, деточка, чем мы можем вынести, и крест забирает у нас, когда мы больше не можем его нести. Мамочка твоя была одной из наиболее преданных Господу прихожанок. Видя, как она мучается с нестерпимыми болями, Спаситель забрал её к себе и избавил от дальнейших мучений. Ты же с ней дома уже совсем не справлялась.
Светлана всё понимала своим ещё юным умом, но быть одной ей было страшно. Матери не стало всего за месяц до выпускных испытаний в школе. Выручил её регент их хора. Быстро оформил над девушкой опеку до совершеннолетия. Забрал к себе домой, где Света с удовольствием помогала его жене с тремя малышами.
Через полгода девушку официально взяли в штат. Так она перестала быть частью добровольческого хора. Оплата за чудесное пения, хоть и не была высокой, выжить она Светлане помогла хорошо. Следующие пять лет пролетели для Светланы в трудах, заботах и пении.
С матушкой и женой регента она постигала азы ведения домашнего хозяйства. В бытность существования с матерью то и всё не досуг было дочь этим премудростям обучить. Зато Светлана с матерью вместе с группой других ярых сторонников веры побывали в самых легендарных на планете святых местах. Ей было 14, когда она преклонила голову, чтобы войти в храм Рождества Христова.
Всё спрашивала у старшей группы, почему дверь такая низенькая, и та ей ответила, а чтобы люди не забывали, кто на самом деле всему голова и свои головы уже на входе Всевышнему преклоняли. На территории владений той религиозной святыни мирового уровня Света с огромным интересом наблюдала, как люди снимали с себя тяжеловесные золотые цепи и кольца с драгоценными каменями, чтобы оставить их у иконы Богородицы.
Длинная очередь вниз, к месту, где укрыта звезда, символизирующая точку на земле, в которой появился на свет Спаситель. Светлана навсегда запомнила все эти картинки храма Рождества, и лица людей задумчивые, грустные или наоборот радостные, одухотворенные.
И снова её мать на ухо шептала, смотри, доченька, у кого-то на груди крест огромный, тяжелый, висит с бриллиантами, да изумрудами, а кто-то сюда пришёл с маленьким деревянным крестиком. И все одному Богу кланяются, мы сейчас поедем в Иерусалим, в храм гроба Господня, где каждый раз благодатный огонь сходит.
Я уже везде здесь была, тебя привезла специально, чтобы вместе ещё раз по этим местам пройти. Я с тобой живу совсем не богато, но зато в вере своей Богу предана, и посему он дал мне и тебе эту возможность, послал нам благотворительный фонд, оплативший поездку паломникам. Ни на что я никогда не ропшу, родная моя, твердо знаю, что на всё воля Божья, и ей подчиняюсь.
Светлана верой такой силы похвастаться не могла. К Богу относилась с большим уважением, особенно когда пела церковные песни. Вся погружалась в эту молитву, напев, но дальше этого в своей любви к Всевышнему не шла. Посты выдерживала только из-за матери, не воспринимала ритуалы и традиции, если что-то было ей не по душе. Позднее уже, будучи замужней женщиной, иногда думала.
Редко у кого-то из детей бывает такое немного суматошное разъездное детство, как у меня. У нас с мамой даже квартира похожа больше на комнату в общежитии с казенным имуществом, чем на пристанище двух особ женского пола. Ни особого уюта, ни семейной домашности. Два чемодана вечных странниц всегда стоят в углу, как стражники на боевом посту. Ту маленькую неуютную комнатку, кухоньку и санитарное помещение с душем, которое даже ванной комнатой не назовёшь, Света позже сдала молодой семье.
Как только замуж за Сергея вышла, новая хозяйка сумела привести унылую гостинку в божеский вид. Когда Светлана забегала к квартирантам за платой, не могла она радоваться, что теперь в доме тихое счастье живёт. А с Сергеем случилась у них скороспелая дружба-любовь. Юное одинокое сердечко потянулось к первому же мужчине, который выказал ей знаки тепла и внимания.
Кавалер Света работал в штамповочном цехе слесарем-наладчиком, выходец из деревни, приехавший на побывку к своей бабушке в город после армии. Рабочую профессию в колледже осваивал. Звёзды с неба не хватал, да, собственно, и ни к чему и не стремился. Со Светланой познакомился, когда сопровождал бабушку в храм на светлый праздник Пасхи.
Бабушка куличей напекла, яйца красиво покрасила, не забыла взять с собой бутылочку кагора, кружок краковской копчёной колбаски, румяные яблоки и конфеты. Света в тот день всё возле матушки хлопотала, была на подхвате. Все истинно верующие и соблюдающие великий пост очень ждали возвращения к скромной пище, что должна было случиться сразу после освещения куличей и яиц.
Пасха в том году выдалась позднее. Царил месяц май. На подворье уже вовсю цвели абрикосы, из-под земли проклёвывались робкие ростки тюльпанов и нарциссов, и настроение, что у прихожан, что у служителей церкви, было приподнятое.
Светлана поискала в толпе мужчину помоложе да покрепче, чтобы попросить его помочь расставить столы для пасхальной снеди. На глаза ей попался Сергей. Через пару минут они уже дружно на пару носили деревянные конструкции в виде импровизированных столов и лавок и оживлённо беседовали. Сергей поведал девушке, что они с бабушкой пришли в храм одни из первых ещё на пасхальную службу и хотели бы закончить с праздничным обрядом поскорее.
Он сам пост не соблюдал, без мяса с его работой быстро загнёшься. А вот его бабуля на посту сидела по-честному и сейчас потихоньку всё время нюхает ароматы, которые доносятся с такой вкусной колбасы. Сергей и Света ещё долго о чём-то болтали, и оба сразу как-то поняли, что им весьма приятно находиться в обществе друг друга. Только вот мужчина был несказанно удивлен, что она работает в церковном хоре и даже получает за свое пение жалование.
Молодые люди начали встречаться. Ходили в парк или в кино, ели много мороженого. Оба оказались сластёны. На большее для любимой девушки у Сергея денег не было. А она ни на что и не претендовала. Приятные свидания прекратила внезапная болезнь бабушки Сергея. Инсульт поймал пожилую женщину на рассвете, когда она резко встала в туалет.
Врачи признали поражение головного мозга серьезными, сказали одно.
- Пациентка уже не поправится. Её смерть, к сожалению, всего лишь вопрос времени. Сколько сердечко ещё будет биться, столько ей и отпущено.
Родители Сергея на помощь к нему не поспешили, сослались на бесполезность своих хлопот по уходу за больной. Мать Серёжи ему посоветовала.
- А ты Светочку свою в сиделке призови. Встречаетесь вы уже несколько месяцев, пусть к тебе переезжает. Для такой блаженной это благое дело.
Вот так и сошлись в одной квартире двое. Не по какой-то там неземной любви, хотя друг другу симпатизировали. Съехались по необходимости. Из Светланы вышла отличная санитарка, медсестра и домашняя помощница в одном лице.
Уколы колола любой сложности. Её этому как-то для дела матушка обучила, которая сама была когда-то медсестрой. Перевернуть, обтереть, накормить. Нет лучшей сиделки для бабули. Сергей только диву давался, какие ловкие руки у его девушки. Через пару недель они как-то само собой стали близки. Свету не пугал такой грех. Серёжа сказал, что они распишутся, как только картина с бабушкой станет яснее.
В нём ещё теплилась надежда, что старая женщина поднимется с таким-то тщательным уходом. Но бабуля оставалась в одной поре. Вроде не здесь уже в чём-то, но ещё и не на том свете. Как-то он даже накричал на больную в сердцах.
- Ты бы уже помирала, что ли, или мычать перестала. Сил уже нету на всё это смотреть.
Света тогда в ужасе отшатнулась от него, пожурила, как ты можешь. Она же всё слышит и понимает, только ответить тебе, дать отпор не может. Сергей весь ощетинился, как испуганный ёж прошипел.
- Да нам всем, как спартанцам, надо поступать. Стал человек овощем — не место ему больше в стае. А у нас же всем правит милосердие, все жалостливые да сердобольные за счёт родственников, берущих на себя море дополнительных проблем.
Законы не позволяют отправлять такого немощного субъекта на тот свет под звук прощальных фанфар. А я бы такой вердикт выносил. Финита ля комедия, опущен занавес жизни. Позже Светлана всё думала, что бабулечка Сергея услышала тогда его жестокий монолог и приговор себе. Она покинула этот мир спустя две недели после того злого выпада внучка.
продолжение