Лене действительно повезло. Руководство интерната, где она провела почти всю свою жизнь с десяти лет, сумело пристроить воспитанников в огромный колледж на тысячи студентов. Она стояла в очереди за путевкой с четырнадцати лет, и вот наконец-то подошла ее очередь. Лена бродила по городу и задумчиво разглядывала чужие дома, уютные дворы и ближайшие остановки транспорта. Конечно, ей хотелось поселиться поближе к центру, но там цены на квартиры кусались, так что пришлось присматриваться к вариантам в спальных районах. В списке объявлений ей приглянулась небольшая двушка на втором этаже свежей новостройки. Дом только-только сдали в эксплуатацию, и владелец упомянул, что даже не все соседи успели въехать.
«Странно, – подумала Лена. – Что могло заставить человека так быстро избавляться от совершенно новой квартиры, да ещё и по такой цене?» Войдя в помещение, она сразу уловила тот свежий, резковатый запах новых стройматериалов, который всегда бывает в необжитых домах. Лена прошла за хозяином на кухню, потом в комнаты, разделенные коротким, но просторным коридором. Планировка пришлась по душе — все удобно, без лишних изысков.
«Снова повезло», – мелькнуло в голове. Для Лены само наличие нормальной ванной было настоящей роскошью после общаг, где последние годы она ютилась: там туалет был общий на весь этаж, а в "ванной" вода появлялась раз в неделю, если повезет. Наконец владелец, представившийся Александром, вопросительно посмотрел на нее.
— Ну что, берёте квартиру?
Лена ещё раз обвела взглядом пространство.
— Можно я подумаю? — поинтересовалась она.
— Конечно, пожалуйста, — ответил он, и в голосе скользнуло раздражение. — Только я предупреждал: квартира продаётся срочно. Так что не затягивайте, ладно.
— А почему вы её продаёте? — не удержалась она.
Хозяин уставился на нее такими грустными, темно-карими глазами, что у нее внутри все сжалось. Он помолчал секунду, а потом начал рассказывать, не отводя взгляда.
— Влез в долевое строительство ради мамы. Она с моей бывшей женой не ладила, дома вечно скандалы. Вот я и подумал: куплю матери отдельную квартиру, чтобы она отдохнула от всего этого. А стройка затянулась, каждый день суды, нервы на пределе. Маму эта вся кутерьма довела до инфаркта, она слегла, а жена смотреть за ней не захотела и сразу на развод подала. Я два года ухаживал за мамой, а потом она умерла. Так что эта квартира мне теперь совсем ни к чему.
— А почему такая спешка? — уточнила Лена.
Александр немного замялся, почесал затылок.
— Присмотрел себе хорошую машину. На днях только пригнали. А очередь из покупателей уже выстроилась, так что деньги нужны срочно.
Лена кивнула и предупредила:
— Имейте в виду, я собираюсь покупать на сиротский сертификат. Это чуть больше времени займет, чем при обычной сделке.
— Но я же получу наличные? — уточнил он.
— Конечно, только через банк.
Он махнул рукой, словно отгоняя сомнения.
— Ладно, будь что будет. Думайте, только поскорее.
Лена оставила ему свой номер и попрощалась. Она еще прошлась по двум другим адресам и окончательно убедилась: эта квартира легко обходит всех конкурентов. В одном месте предлагали жилье с прогнившими водопроводными трубами, в другом проговорились, что зимой батареи еле теплые. В итоге тем же вечером Лена позвонила Александру и договорилась о встрече в банке. Сертификат — это государственная программа для сирот, Лена ждала его годами и собрала документы заранее, поэтому сделка через банк займёт неделю, но деньги гарантированы. Вечером он оказался куда вежливее, чем при первой встрече. Перед тем как расстаться, он вдруг окликнул её по имени.
— Лена, извини за глупый вопрос, а где ты получила сертификат на жильё? Ты в каком-то садике…
Она в двух словах объяснила про интернат и, не вдаваясь в подробности, положила трубку, чувствуя легкое раздражение от такого любопытства.
Александр подъехал навстречу в белом: летние брюки, легкая тенниска, удобные кроссовки, — волосы у него были аккуратно зачесаны набок. Лена протянула руку для приветствия, и они вместе шагнули в банк. Почти два часа они просидели в душном зале банка, разбирая бумаги, и наконец-то выбрались на свежий воздух. Александр расправил плечи, сделал глубокий вдох, словно сбрасывая напряжение, и повернулся к ней.
— Ну что, перекусим где-нибудь?
Пока Лена обдумывала его слова, он уже набрал номер такси.
— А куда мы едем? — спросила она, садясь в Renault с желтой полосой и шашечками на боку.
— Есть одно местечко неподалёку, вам точно понравится, — улыбнулся Александр.
Придорожное кафе-мотель располагалось в живописном уголке — на склоне холма, который выпирал на дорогу. На втором этаже здания тянулся широкий балкон, из дверей номеров на него выходили столики с видом на окрестности.
— А откуда вы узнали об этом кафе? — поинтересовалась Лена. Она оглядывала открытую террасу и голубую гладь озера внизу.
— Его все дальнобойщики знают, — усмехнулся Александр. — Здесь можно вкусно поесть, душ принять, постираться, поспать. Я тут не ночую, близко от дома, но перекусить заезжаю постоянно.
— Так вы что, дальнобойщик? — удивилась она.
— Ну да. Пока мама болела, не работал, пришлось оформлять пенсию по уходу. А год назад восстановился, скоро в рейс.
— Ух ты! Я всегда мечтала о дальней дороге, — восторженно призналась Лена. — Наверное, это так интересно — видеть новые места, людей…
— Интересно, конечно, — согласился Александр, — но и утомительно бывает. Постоянно за рулем, дороги бесконечные, пробки вечные.
Она вдруг что-то вспомнила и спросила:
— А зачем вам дорогая легковушка, если вы и так все время за рулем?
— Это для особых выездов, — наставительно сказал он и усмехнулся. — Хочешь, тебя первой покатаю? Да не смущайся, нам пора на "ты" перейти.
Лена слегка покраснела.
— Ну, я бы предпочла на фуре покататься.
— Так в чем вопрос? Давай закончим с квартирой, и съездим в рейс вместе.
— Нет, не могу, я уже на работу устроилась, — с сожалением ответила Лена.
— Эх, — вздохнул Александр. — И что, у тебя совсем никого нет?
Помедлив, она ответила:
— Только старенький дедушка в деревне был, в прошлом году схоронили. Так я и не забрала его к себе в город, как мечтала.
Александр приобнял Лену за плечи.
— Бедная. Поехали домой.
Он довез ее до общежития, и они попрощались до понедельника, когда банк обещал вынести решение по сертификату. С тех пор никто не обнимал ее за плечи и не звал таким теплым, ласковым голосом. Лена совершенно растаяла от этого обращения. В детстве она жила с родителями в малосемейке — мать и отец были геологами, летом часто уезжали в экспедиции, а ее отправляли к деду в деревню. Когда родители погибли в обвале, дедушка стал для нее всем: и другом, и отцом, и еще кем-то, о ком девушка даже боялась думать.
Саша, напротив, уверенно сближался с новой знакомой. Он звонил Лене ежедневно, помогал с переездом в новую квартиру и постепенно знакомил с друзьями-дальнобойщиками. На одной из встреч он представил её как свою девушку. Когда она подняла на него удивленный взгляд, он весело подмигнул.
— Не переживай, у меня к тебе всё по-настоящему. Жениться хочу.
Лена, чье представление об отношениях мужчин и женщин черпала только из библиотечных книг, чувствовала, что в их общении чего-то не хватает, но решила помалкивать. Саша приехал к ней на новенькой машине с букетом роз, признался в любви и подарил золотое колечко. Они подали заявление в ЗАГС через месяц, свадьбу сыграли скромно с коллегами. Новую квартиру они продали, чтобы купить гараж для автомобиля и съездить в свадебное путешествие. Путешествие получилось таким, как они мечтали. Она чувствовала себя по-настоящему счастливой: жила в трехкомнатной квартире в хорошем районе, провожала мужа в рейсы, с нетерпением ждала возвращения и с радостью встречала. А еще с удовольствием, не считаясь с расходами, принимала гостей — коллег мужа с женами и детьми.
Через десять месяцев она сама стала матерью, что только добавило поводов для застолий. Но Лена не тяготилась этим — ведь она выросла в большом детском коллективе. Саша обожал первенца, носился с ним, когда приезжал из рейсов, баловал подарками. Когда малышу исполнился годик, снова закатил шумный праздник. А вечером Лена шепнула мужу, что снова беременна.
— Вот и хорошо, — отозвался Саша. — Из одного декрета сразу в другой перейдёшь.
Но едва Лена вышла из второго декрета, как снова оказалась в положении — третий раз подряд. Саша в это время начал задерживаться в рейсах из-за усталости, звонил реже. Лена списывала на работу, но он встретил знакомую случайно на заправке, и разговоры переросли во встречи. А Саша в это время завис в своем обычном придорожном кафе-мотеле с компанией дальнобойщиков, потягивал пиво из бутылки и, размякнув от усталости, вываливал им все, что на душе наболело.
— Прямо не знаю, как и выкрутиться из этой истории. Дома я почти не появляюсь, с Леной видимся только по ночам, а стоит раз остаться подольше — и вот, опять она в положении.
Мужчины хлопали многодетного отца по плечу и утешали:
— Ну зато, когда вырастут, будет у тебя целая команда помощников. Три сына — это же подарок!
Однако Саша так не считал. Приезжая домой, он быстро уставал от детского плача, горшков, подгузников, кучи белья и бутылочек с сосками. Лена, совсем поглощённая детьми, невольно отодвинула мужа на задний план, и он начал чувствовать себя лишним, заброшенным в собственном доме, хотя и не заслуживал такого. Как-то по дороге обратно он заглянул в любимое кафе и встретил там давнюю знакомую, с которой пытался завести роман еще в юности. Она, узнав Сашу, рассыпалась в комплиментах:
— Это ты, Сашка? Как ты возмужал, похорошел!
Беспечно болтая с ней, он вдруг осознал: дома его ждут шумные дети и вечно занятая жена, а ему ужасно хочется тишины, покоя и отдыха. Знакомая предложила ему отдохнуть в мотеле вместе с ней.
Саша всё не возвращался из рейса. Его телефон молчал — выключен наглухо, — и Лена, почувствовав ком в горле от тревоги, принялась названивать его напарникам по колонне. Каждый твердил одно: сейчас подъедет, задержка пустяковая, не переживай.
— Привет, прости, — наконец отозвался муж, голос его звучал устало. — Поломка случилась, пришлось заночевать в мотеле. А теперь запчасть подвезли, так что скоро буду дома.
— Почему твой телефон был выключен? — спросила она.
Муж не объяснил. Пробыв дома до ужина, Саша вновь куда-то уехал.
— А ты куда? — спросила Лена.
— Да надо в одно место съездить по делу, не жди меня, отдыхай.
Она увидела, как муж выруливает на центральную улицу. Когда непонятные отъезды Саши стали регулярными, она поняла: муж ездит к другой. Иначе и быть не могло — дома ее любвеобильный супруг спал только на диване, отдельно от жены.
Однажды, когда внутри все кипело от догадок и недосыпа, Лена сломалась окончательно, выудила телефон из сумки и набрала подругу:
— Марина, будь человеком, подбрось меня. К тому кафе-мотелю на трассе, ну ты знаешь, где он обычно останавливается.
— Что, он там? Так и есть, машина здесь, — пробормотала она, глянув на стоянку.
Лена попросила таксиста подождать и поднялась на второй этаж. В большинстве номеров была тишина, и только в одном звучал приглушенный женский смех. Лена решительно постучала. Внутри притихли, потом муж спросил:
— Кто там?
— Эй, там… машина горит на стоянке!
Муж в одних плавках выскочил из номера и, как ошпаренный, бросился вниз, даже не посмотрев на Лену. Его спутница, белокурая женщина в нижнем белье, метнулась к окну, которое выходило на стоянку.
— Что за шутки? — гневно крикнула она Лене, но та уже умчалась к своему такси.
На стоянке она не столкнулась с супругом — тот выкатил глаза и, еле сообразив, что происходит, побежал за ней. Но таксист, подгоняемый Леной, резко прибавил газу. Когда она вернулась домой, её всю трясло. Подруга предлагала выпить успокоительного, но Лена молча достала чемоданы и стала собираться. Она молча усадила младших в коляску, подхватила старшего на руки — тот сонно моргал, не понимая, что происходит, — и вышла из квартиры, не оглядываясь.
— Лена, ну ты что, с ума сошла? Куда? — всплеснула руками подруга.
— На вокзале есть комната матери и ребенка, — равнодушно сказала та.
Подруга помогла ей добраться до вокзала, устроиться в гостинице и купить билет на раннюю электричку. Дом перешёл Лене по завещанию, она оформила документы в нотариате заранее, зная о возможных проблемах в браке, и билет купила на накопления. Утром она приехала, чтобы усадить отчаянную подругу в поезд.
— Скажи хоть, куда едешь? — спросила она на прощание.
— В дедушкин дом. Теперь он мой по закону.
Весть о том, что в дом Василия Ивановича вселилась его внучка с тремя детьми, быстро разнеслась по деревне. Мэр приехал к новой жительнице, пообещал помочь чем только сможет, например, устроить сыновей в детский сад. В деревенском саду было всего две группы: младшая — для малышей от полутора до трех и старшая — от трех до семи. Так что всех детей Лены приняли в старшую группу. Сама же она хотела устроиться бухгалтером, но единственная вакансия была оператором машинного доения. Когда её интернат выезжал на дачу, девочек водили на ферму, учили доить коров, поэтому Лена имела представление о профессии. Существенным минусом в работе было то, что на утреннюю дойку нужно было приходить в пять утра, а на вечернюю — в семь вечера, когда дети уже не в садике.
К счастью, соседка, бывшая учительница тётя Даша, предложила свою помощь и стала приходить к сыновьям, когда мать уходила на дойку. Тётя Даша знала огромное количество сказок, детских песен и считалок, поэтому ребята полюбили её и называли бабушкой. Как-то вечером, когда Лена шла с вечерней дойки, рядом с ней притормозил автомобиль. Окно открылось, и она услышала:
— Леночка, это ты?
Лена вздрогнула. Саша. Он вышел из машины и взглянул на неё печальными темно-карими глазами.
— Только не прогоняй меня, Леночка, — выдохнул он, зажимая лицо ладонями, и слёзы покатились по щекам. — Наконец-то отыскал тебя. Без вас я сам не свой, чуть не сгинул в этой тьме.
Саша с хрипом втянул воздух, пытаясь унять дрожь.
— Когда вернулся домой и увидел, что вас с детьми нет, меня как обухом по голове: что ж я за мужик такой, до чего довёл? Запил я по-чёрному, в рейс даже не вышел. Коллеги выручили, начальству наплели про болезнь. Взял потом отпуск, начал рыскать по всем углам, вынюхивать, где вы. Катя, ясное дело, ничего не сказала: мол, не знаю, отстань. Так я её допытывался — день за днём, — что она в полицию позвонила, и меня на две недели в камеру — чтоб угомонился. Вышел — снова в запой, опять к ней, а она дверь не открывает. Взбесился, прыгнул в тачку, думаю: ну её, раз так. Не угробил себя, только асфальт расковырял да штраф выкупил полгода. Фуру в аренду отдал, а сам устроился дворником у детского сада — работа простая, но рядом с детьми. Там-то меня и накрыло: малыши по утрам бегут, смеются, а мне — тоска такая, что волком выть хочется. Минуты три прошло, прежде чем к Кате на трезвую голову заявился, встал на колени: скажи, где они, умоляю. Она фыркает: чего, сам не чуешь? Наши в том же саду шастают, ищи там. И вот я ей слово дал: простишь — ни грамма больше, с рейсов слечу, одну тебя любить буду, как в самом начале.
От прежнего весельчака-дальнобойщика, который вскружил Лене голову, не осталось и следа. Она смотрела на его коротко остриженные, местами поседевшие волосы, на грубые руки и согнутую спину — и внутри всё ныло. Лена вспоминала их первые встречи, когда он был опорой, и думала о детях — им нужен отец, который исправится. Почему он не помчался вслед за ней тогда? Почему не остановил, не отговорил? Впрочем, тогда она была слишком измучена, чтобы простить. А сейчас… сейчас ей нестерпимо жаль этого раздавленного судьбой мужчину, отца своих детей, которые его даже не помнят. Лена прислонилась к машине.
— А может, тебе лучше в нашей деревне шофёром поработать? — спросила она. — Дом дедовский, добротный, тёплый. Детям в деревне нравится, да и бабушка у них тут появилась. Уж не знаю, захотят ли они в квартире жить.
— Так ты на меня не сердишься? — с надеждой спросил Саша.
— Как это? Ещё как сержусь, — серьёзно ответила Лена. — Не знаю, как ты детям в глаза будешь смотреть. Да и нужен ли им вообще такой отец?
— Нужен, Леночка, конечно. Мальчикам нужен отец. Я ведь не самый худший мужчина, поверь. Хоть и обидел тебя, но расставаться с семьей никак не хотел. Прости меня, дурака.
Лена обняла Сашу за голову, поцеловала в темя и сказала:
— Эх ты, Саша, бедолага. Ладно, начнём всё заново. С детьми будем знакомиться.
Они стали жить вместе в деревне, подальше от городской суеты и соблазнов. Работали в совхозе, держали небольшое приусадебное хозяйство. Сыновья, к восхищению отца, росли трудолюбивыми, толковыми ребятами — наперегонки бежали ему помочь и делились своими школьными историями. Со временем Игорь поселился в доме и помогал с хозяйством: вместе чинили крышу, устраивали ужины. Несколько раз в год Лена ходила на кладбище к дедушке. Она установила на его могилке гранитный памятник с фотографией, посадила вокруг цветы. Могилы родителей не существовало — их тела так и остались в горной расщелине.
Однажды, подходя к могиле деда, Лена заметила у памятника странную фигуру. Совершенно седой, сутулый мужчина сидел на скамье и что-то бормотал. Она подошла, окликнула незнакомца. Он обернулся, и Лена обомлела: перед ней была точная копия дедушки. Он смотрел ей в глаза и вдруг спросил:
— Леночка, это ты?
— Да. А вы…
— Боже мой, — сказал он, глядя на памятник. — Папа, она нашлась!
Он вскочил, губы его дрожали.
— Я твой отец, Лена. Неужели и ты меня забыла? Не может быть, вы же с мамой погибли.
— Верно, она сорвалась первой, а я за ней — и, может, это её и добило. А меня каким-то чудом пронесло. Долго я валялся без памяти, ничего не слышал, не чуял, что творится наверху. Видать, поиски бросили, раз когда очнулся — кругом мёртвая тишь. Попытался встать — силёнок ноль, полежал, потом на уступе разогнулся, упёрся руками-ногами в стены этой трещины и, сантиметр за сантиметром, выкарабкался наверх. Выбрался — и потерял сознание, очнулся уже в какой-то развалюхе. Горцы пожилые меня откопали. Бурчат на своём наречии, спрашивают что-то — ни бум-бум, ничего не понимаю, даже себя не помню, откуда взялся. Но документы из кармана выудили, те, что при мне были, — и всё поплыло: вспомнил про жену рядом, завыл в голос. Старики растерялись, не знали, как меня вразумить. А я им жестикулирую: там она, внизу, не бросайте. Как оклемался, загорелся одной мыслью — вернуться, отыскать её, хоть тело. Немного их язык подхватил, они и подсадили до той горы. Сколько раз спускался в этот ад — не сосчитать, но пусто, ни следа. Решил: в столицу рвану, операцию поисковую организую. Да куда там — бабки нужны были кучи, а у меня копейка в кармане. Перекантовался в ближайшем аиле, работу смутную нашёл, копил потихоньку. С коллегами связаться — не вышло: мобильник в пропасть улетела, а книжка с номерами — тю-тю. По башке ничего не всплывало. Годами тянулось так. Наконец в столицу прорвался, в контору ввалился — а они меня за психа, скорую вызвали, в дурку заперли. О той поре даже думать тошно, чудо, что рассудок не выжгли, чтобы признали меня вменяемым и оставили в покое.
— А что было делать? Я поехал в деревню к отцу. Дом на замке, соседи бубнят: деда схоронили давно. В селе — ни лица знакомого, решил молчать, чтоб опять не зарешетили по-тихому. Занял халупу в соседнем селе, сторожем пристроился. Как деньжат поднакопил, в город подкатил, в вашу малосемейку. Комната голая, народ плечами: Лену? Не слыхали. В справке городская — в общаге колледжа живёшь. Приехал — нет, диплом взяла, замуж вышла. Подруг твоих выискивать вздумал, да где там, я ж ни одной не знаю, а в списках — толпа. Ни с чем откатал назад. С тех пор сюда наведываюсь, отцу душу изливаю, все злоключения.
Игорь слышал от соседей о внучке в деревне и приехал проверить, но ждал момента у могилы деда.
Лена слушала отца и вытирала слезы. Он замолчал, она бросилась к нему, обняла за шею и уткнулась в грудь.
— Папа, папочка, какие мы с тобой счастливые! Пойдем домой. У тебя ведь трое внуков есть, а ты по чужим деревням скитаешься.
Отец всплеснул руками и радостно улыбнулся сквозь слезы.
— Трое внуков? Ну дела, Лена, ты молодец какая! Вот почему меня сегодня сюда потянуло, на кладбище-то. Сидел я тут, думал: всё, конец моей дороге, одна могила осталась. А выходит — как раз начало новой жизни. Идем скорее домой, нечего тут рассиживать!
Он крепко взял ее за руку, совсем по-детски, и они зашагали по знакомой тропинке через луга — к старому дедушкиному дому, где теперь ждала большая, наконец-то собранная воедино, семья.