— Мама, когда пойдем гулять?
Этот вопрос Катюшка задавала по нескольку раз в день, даже если только что вернулась с улицы. Было странно: в городе ее на прогулку было не вытащить, она предпочитала мультики или игры в квартире. А тут, в Арпино, дочка готова была проводить на улице все светлое время суток. И это было неудивительно. В селе Катюша не просто дышала свежим воздухом — она погружалась в другой мир. Она нашла себе друзей — местных ребятишек, с которыми моментально находила общий язык. Ей нравилось строить запруды на шустрых ручейках, пуская в плавание щепки-кораблики; осторожно преследовать важных усатых котов; замирать, слушая переливчатые трели скворцов, только-только вернувшихся из теплых краев. В городе был дефицит настоящей, живой, пахнущей землей и ветром жизни, а тут — самое настоящее раздолье.
— Сейчас пообедаем, и сразу пойдем, — успокоила Аня дочку, накладывая в тарелку ароматный грибной суп. — Как раз после обеда твои подружки, Светка и Наташка, тоже собирались на площадку.
— Ула! Ула! — завопила малышка и помчалась собирать в свой розовый рюкзачок «самые нужные вещи для прогулки». Этот ритуал был священнодействием. «Самые нужные вещи» включали в себя: потрепанного тряпичного зайца Уха, без которого никак; волшебный флакон с мыльными пузырями («Ну мам, это зе так класиво, когда солнышко в них играет!»); стратегический запас провизии от бабули Массы: мини-булочки с маком, нарезанные яблочки и коробочку сока — ведь гулять это так энергозатратно! А также сокровища для обмена — разноцветные бусинки, блестящие резиночки и лист с наклейками пони. Аня с умилением наблюдала, как легко ее дочь заводила дружбу и начинала делиться самым сокровенным. Свое собственное детство она помнила смутно, но радовалась, что Катя растет такой открытой и общительной, легко находящей общий язык и с ровесниками, и со взрослыми.
Сосед Сергей Федорович, например, был от Катюши без ума. Теперь он регулярно захоил, чтобы «просто поболтать» с малышкой, принося ей какой-нибудь маленький, но бесценный подарок. Он оказался виртуозным резчиком по дереву, и для Кати он вырезал целый зоопарк: упитанного мишку, длинноухого зайца, птичку с расправленными крыльями. У девочки уже формировалась внушительная коллекция. Впрочем, Аня догадывалась, что эти игрушки — лишь благовидный предлог лишний раз перекинуться парой слов с Марией Андреевной, чье лицо всякий раз заливалось румянцем при виде соседа.
Весенние улицы Арпино встретили Аню с Катей ослепительными солнечными зайчиками, плясавшими на быстрых ручьях, оглушительным многоголосым хором птиц и радостными, несущимися с площадки у Дома культуры криками. Аня водила дочку гулять именно сюда, потому что здесь была новая, красочно раскрашенная детская площадка с качелями, горками, песочницей и замысловатыми лазилками. Это было местом притяжения всей детворы окрестных улиц. Днем тут толпились школьники, у которых были весенние каникулы, а по вечерам подтягивались детсадовцы. Сегодня было воскресенье, и на площадке царил настоящий Вавилон — от карапузов до подростков.
Завидев Катю, две девочки лет семи, Светка и Наташка, тут же бросились к ней, наперебой выкладывая новости.
— А у нас Мурка котят родила! Три беленьких и один рыженький!
— А мы вчера в город ездили, в кино ходили, про роботов!
— А у меня зуб выпал! — важно заявила Наташка, демонстрируя дырочку в улыбке.
Аня, улыбнувшись, отпустила дочку в эту бурлящую жизнь и устроилась на свободной лавочке с книгой. Она с наслаждением потянулась, подставив лицо теплому солнцу. Удивительно, но в последние дни она испытывала такое глубокое умиротворение, какого не было много-много лет. «Стоило пройти через все эти кошмары, чтобы снова почувствовать себя той маленькой девочкой, что приезжала на лето к бабушке», — подумала она. Здесь, на вилле «МариВера», Аня по крупицам собирала себя заново. Она снова училась дышать полной грудью, замечать, как наливаются почки на сирени, слушать, как с крыш падают тяжелые капли, и просто радоваться вкусным бабушкиным угощениям. В ее душе медленно, с тихим скрипом, распрямлялась тугая стальная пружина, которая сжимала ее нутро на протяжении пяти долгих лет. Сейчас ей не хотелось думать ни о чем серьезном. Хотелось просто жить.
Но взрослая, трезвая часть ее сознания напоминала: ты не девочка, ты мать. Всю жизнь нельзя прятаться под надежным крылом бабушек. Рано или поздно придется самой вставать на ноги, решать, где жить, как зарабатывать, какой будет новая, самостоятельная жизнь.
Одно она решила для себя твердо: даже если Вадим каким-то невероятным чудом разрешит свои финансовые проблемы, она не вернется к нему. Зачем обманывать себя? Настоящей, счастливой семьи у них никогда и не было. Студенческая влюбленность, вспыхнувшая ярко и быстро, погасла, оставив после себя дочь и горькое осадок разочарования. А последующие четыре года были не жизнью, а медленным, изматывающим существованием в атмосфере постоянного недовольства, упреков и тихого холода. Никто в их семье не был счастлив, и Аня это четко осознавала. Она почти не сомневалась, что у мужа была другая женщина, но… ей было все равно. Ни ревности, ни боли, лишь леденящая пустота и облегчение, когда он уезжал в командировки. Так пусть он теперь живет своей жизнью, а она как-нибудь проживет без него. У нее есть самое ценное — ее дочка. А все «нажитое непосильным трудом», как с иронией, а потом и со злостью, любил повторять Вадим: квартира, машина, гараж, мебель — пусть остаются ему. Ее свобода и душевный покой дороже.
О том, чтобы искать нового мужа, Аня даже не позволяла себе думать. В этом плане у нее был настоящий ступор. В легкие, счастливые, равноправные отношения она больше не верила, а возвращаться в болото унизительной зависимости и бытового рабства не хотелось категорически. Ее недавно обретенная свобода и это хрупкое умиротворение не стоили того, чтобы снова делить дом с «парой штанов».
«Дочке нужен папа», — скажет кто-то. Да, нужен. Но нужен НАСТОЯЩИЙ папа. Тот, кто с первых дней качал ее на руках, кто не спал ночами у ее кроватки, когда резались зубки, кто готов был отдать последнее, чтобы увидеть ее улыбку. А Вадим… Вадим ворчал, что ребенок мешает ему спать. Он с раздражением отмахивался, когда Аня просила его погулять с коляской. Он скуповато отсчитывал деньги на подгузники, приговаривая: «Наши родители как-то без этого обходились». Он упрекал ее в том, что на дочь «уходит слишком много», и ей, краснея от стыда, приходилось просить у родителей в Германии не только на детское питание, но и на теплые ботиночки или развивающие игрушки. Разве это папа?
А чужой, пусть даже самый хороший человек, никогда не станет ей отцом. Аня видела по подругам, которые после развода создавали новые семьи. Да, мама могла сиять от счастья, у нее была новая любовь, новый муж, а часто и общий ребенок. А дети от первого брака оставались на обочине этого счастья — не свои, чужие. Новые мужья старались, исполняли свой долг, покупали одежду, помогали с уроками. Но той самой, живой, безусловной отцовской любви в их глазах Аня не видела никогда. Детей терпели. Мирились с их присутствием. Ждали, когда они вырастут и наконец-то съедут.
Для своей Кати она такого не хотела. Да, ее сердце, изголодавшееся по ласке и нежности, просило любви. Душа мечтала о романтике, о сильном плече, о том, чтобы о ком-то заботиться и быть любимой. Но надо жить и умом. Если у нее и появятся когда-нибудь новые отношения, то только тогда, когда Катя вырастет и станет самостоятельной. А пока… Пока Аня будет отдавать дочери всю свою любовь, всю свою нерастраченную нежность. За двоих. Раз уж так вышло…
Ее тяжелые размышления прервал негромкий, но настойчивый звук двигателя. По улице, что проходила рядом с площадкой, медленно, почти крадучись, ехал свежий, дорогой внедорожник. Аня нахмурилась: «Что за невежа? Тут дети кругом, а он на своем джипе разъезжает?» Машина, однако, не спеша проехала мимо и припарковалась у входа в Дом культуры. Из водительской двери вышел мужчина. Ане было плохо видно его лицо — солнце, уже по-весеннему яркое, слепило ей глаза. Но она отметила спортивное, подтянутое телосложение, уверенные движения и… что-то неуловимо знакомое в силуэте. И когда он, направившись в ее сторону, произнес бодрым, бархатным голосом, она узнала его мгновенно.
— Добрый день! Какая приятная случайность снова встретить вас в Арпино!
Перед ней, сияя ослепительной улыбкой, стоял Юрий, тот самый ловкач, что покорил масленичный столб и подарил Кате белого медведя.
Все опубликованные главы смотрите здесь
Как купить и прочитать мои книги целиком, не дожидаясь новой главы, смотрите здесь