— Ты даже представить не можешь, каково это — стирать вручную, когда двое маленьких сорванцов носятся по квартире! — голос Ольги, сестры моего мужа, звучал в трубке настойчиво и чуть-чуть жалобно. — А стиралка моя опять задымилась. Выйти из строя — это одно, но дымом вонять — это уже перебор!
Я прижала телефон плечом к уху, продолжая размешивать соус для пасты. Вечер пятницы, долгожданная тишина, бокал вина и любимый сериал, ожидающий меня на телевизоре. Но Оля, как всегда, чувствовала, когда мы расслабляемся, и звонила именно в такие моменты.
— Понимаю, — осторожно сказала я. — Это действительно неприятно.
— Неприятно? Марин, это катастрофа! — взвизгнула она. — У Светки свитерок белый после садика в чём-то непонятном, а у Артёмки штаны в грязи по колено! Я сейчас в ванной, как прачка из XIX века, стою! А у тебя ведь премия в этом месяце была, да? Солидная, Андрей говорил.
Моё сердце ёкнуло. Вот оно. Началось. Моя премия за успешное закрытие трёхмесячного проекта — не моя премия. Это был общесемейный фонд чрезвычайных ситуаций, причём чрезвычайные ситуации случались исключительно у сестры моего мужа.
Вошёл Андрей, мой муж. Увидел моё лицо и сразу всё понял.
— Оля? — беззвучно спросил он губами.
Я кивнула.
— Марин, ты же не оставишь в беде? — продолжила Ольга. — Новая, хорошая машинка, с сушкой, стоит тысяч сорок, не больше. Я смотрела. Для тебя же это копейки! А мне — спасение! Дети — твои племянники, ты же их любишь!
Фраза «ты же их любишь» была её коронкой. Это был такой же шантаж, как и «жалко для мамы». Любовь к племянникам теперь измерялась в рублях за стиральную машину.
— Оль, дай подумать, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— О чём думать-то? — искренне удивилась она. — Ладно, думай. Перезвоню завтра утром.
Она бросила трубку. Я медленно опустила телефон на стол.
— Опять? — вздохнул Андрей, подходя к плите и пробуя соус.
— Угадай с одного раза. Стиральная машина. С сушкой. Сорок тысяч. Моя премия. Потому что я «люблю племянников».
— Ну, Мариш… — он потёр затылок. — У неё правда двое детей, тяжело. А премия у тебя и вправду хорошая вышла.
— Андрей, за последние пять лет мои премии уходили на её новую мебель, когда она решила, что старая «дурной глаз имеет», на поездку её детей в дорогой лагерь, на ремонт в ванной, который был ей нужен, потому что у подруги «кафель красивее»! Она привыкла, что стоит только попросить, и ей всё дадут.
— Она же моя сестра! — сказал он с той же интонацией, что и всегда. — Мы семья. Нужно помогать.
В этот момент во мне что-то щёлкнуло. Окончательно и бесповоротно.
— Знаешь что, дорогой, — сладко улыбнулась я ему. — Ты прав. Семье нужно помогать. Я куплю Оле стиральную машину.
Андрей удивлённо поднял брови, ожидая продолжения скандала, но увидел моё спокойное лицо и расслабился.
— Вот и отлично! Я же знал, что ты всё поймёшь. Спасибо, родная.
«Наивный», — подумала я.
На следующее утро я не поехала в современный магазин бытовой техники. Я открыла сайт с объявлениями и начала искать. Долго искать не пришлось. В соседнем районе продавалась та самая, легендарная, «Вятка-автомат». Полуавтомат, если быть точной. Выпуска 90-х годов. В описании гордо значилось: «Работает, но шумновата. Слив ручной».
Я позвонила. Продавала её милая бабушка, которая объяснила, что переезжает к дочери и берёт с собой всё новое.
— Дёшево отдам, дорогая, — сказала она. — Она хоть и древняя, но бельё стирает. Только воды надо носить вёдрами и отжимать вручную, а так — красавица!
Я почти почувствовала угрызения совести. Почти. Но вспомнила очередную просьбу Ольги «помочь с ипотекой», потому что «дети растут», и они с мужем хотят квартиру побольше, и моя жалость испарилась.
Я купила «Вятку». И договорилась о доставке прямо на квартиру к Ольге.
Вечером того же дня раздался звонок. Это была Ольга. Её голос был тихим от неподдельного шока.
— Марина… Это… это что такое ты мне прислала?
— Стиральная машина, — радостно ответила я. — Ты же просила. Рабочая, проверено! Советская, надёжная!
В трубке повисла пауза, которую можно было резать ножом.
— Ты… это… шутишь? — прошептала она. — Это же древний ужас! Она больше похожа на стиральную бочку! Там нет даже нормального дисплея! И шум… она гремит!
— Оль, ты просила стиральную машину, потому что твоя сломалась. Я купила тебе стиральную машину. Теперь ты можешь стирать. В чём проблема? — я сделала своё лицо невинным, хотя она его и не видела.
— ПРОБЛЕМА? — она перешла на крик. — Я хотела новую, современную, с сушкой, с кучей программ! А не этот музейный экспонат!
— А, — сказала я с лёгкой досадой. — Надо было сразу говорить модель, марку и функционал. А то «стиральная машина» — я и купила стиральную машину. В любом случае, теперь тебе не придётся стирать вручную.
Андрей, услышав крик из трубки, подошёл ко мне с умоляющим взглядом. Я проигнорировала его.
— Где деньги? — завопила Ольга. — Где моя новая машинка?
— Деньги? О, я их потратила. На себя. — ответила я сладким голосом. — Купила абонемент в спа, новое нижнее бельё и поужинала в том ресторане, в котором мы с Андреем не были пять лет, потому что вечно «нет денег» после твоих просьб.
— Ты эгоистка! У меня двое детей!
— Именно! У тебя двое детей. И муж. Пусть тебе твой муж купит новую стиральную машину. Или ты сама накопи. Мои премии — это результат моей работы, а не твой личный банкомат.
Андрей выхватил у меня телефон.
— Оль, успокойся! Да, мы приедем, разберёмся.
Час спустя мы стояли в квартире Ольги. На кухне, гордо занимая пол-метра, стояла моя «Вятка». Она и правда была похожа на маленький, пузатый танк. Ольга, красная от ярости, тыкала в неё пальцем.
— Взгляни на это, Андрей! Взгляни! Это что?! Она надо мной издевается!
— Это стиральная машина, — повторила я своё заклинание. — Рабочая. Можешь загрузить туда вещи Светы и Артёма.
— В это ведро? Туда одна кофта влезет!
— Ну, значит, будешь стирать чаще, — пожала я плечами. — Разовьёшь в себе дисциплину.
Андрей попытался быть миротворцем.
— Марин, ну это действительно перебор… Можно было купить что-то попроще, но поновее…
— А что, эта не работает? — удивилась я. — Работает. Значит, свою функцию выполняет. Ольга, ты взрослый человек. Пойми, у меня тоже есть жизнь. И я хочу тратить свои деньги на свою жизнь, а не на бесконечное удовлетворение твоих запросов. Ты же умная женщина. Каждый раз, когда у меня появляются деньги, у тебя случается «катастрофа». Совпадение? Не думаю.
— Я не… это не так! — запротестовала она, но её взгляд убежал в сторону.
— А то. Новая мебель, потому что «старая энергетику плохую имеет». Поездка в лагерь, потому что «у всех одноклассников есть, а мои что, хуже?». Это не про необходимость, Оль. Это про «хочу как у других» за мой счёт.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я уже развернулась и пошла к выходу.
— Мы пошли. У меня как раз сеанс массажа через час, я на те деньги записалась.
В лифте Андрей молчал. Дома он взорвался:
— Ты совсем озверела? Это же моя сестра! Как ты могла так её унизить?
— А как она меня унижала все эти годы, считая своей дойной коровой? — спокойно спросила я. — Твоя сестра — твои проблемы. Хочешь ей помочь — помоги. Зарплату получил, вперёд, в магазин бытовой техники. А я больше не участвую в этом цирке.
— Ты не понимаешь, что семья — это самое главное? — крикнул он.
— Понимаю. Именно поэтому я и поставила точку. Потому что наша с тобой семья — это я и ты. А Ольга со своими детьми и запросами — это твоя расширенная семья. И помогать ей — твоя задача, а не моя. Свои деньги я буду тратить на нас. На наш дом. На наш отдых. Или тебе не нужна крепкая семья со мной?
Он не нашёлся, что ответить. Просто ушёл в зал, хлопнув дверью.
Я знала, что ссора не закончена. Но я также знала, что впервые за многие годы поступила правильно. Для себя. Для нас. И маленькая, шумная «Вятка» на кухне у Ольги стала не символом скупости, а символом моей обретённой свободы.