В последнее время всё внимательнее слежу за тем, что происходит на немецких трибунах. Есть отличный источник — 11Freunde у которых в рубрике „Die 11FREUNDE-Kurvenschau“ после каждого тура трёх лиг можно увидеть, чем живёт футбол. А живёт он, как всегда, шумно, остро и с баннерами.
Трибуны в Германии давно стали зеркалом общества, а фан-сцена – его ритмом.
Этой осенью — не только мощные перформансы, но и стена баннеров, протестов и манифестов в адрес системы. Немецкие стадионы сегодня — уже не арены, а барометр общественных настроений, и фан-сектор показывает давление точнее любой социологии.
Трибуны становятся тем местом, где раньше остальных появляется то, что потом станет темой для медиа, соцсетей, а иногда и для политиков.
I. Трибуны как зеркало Германии
Мне всегда казалось, что в Германии именно трибуна является той средой, где общество разговаривает с самим собой честнее всего. Где люди с разным уровнем дохода стоят на одной трибуне и каждый готов принести пиво соседу, а другой сосед спрашивает почему тебя так долго не было на стадионе, хотя у вас и разные социальные лифты.
Идентичность, совесть и свобода — вот три линии, которые проявляются особенно ярко этой осенью на немецких трибунах.
Голос и идентичность. Здесь все по-немецки стабильно: немецкие фанаты по прежнему задают тон в визуальной культуре. Баннеры, символика, «теннисные мячи» — язык самовыражения и напоминание, что атмосфера — не сервис, а культура. Перфомансы — как выставка смыслов: от локальной гордости до иронии над системой. Фото в Kurvenschau говорят громче любых отчётов.
Трибуна как совесть. Немецкая фан-сцена по-прежнему умеет краснеть — не от стыда, а от гнева. Темы расизма, защиты меньшинств, антифа, границ допустимого, поддержки своих — всё громче и жёстче.
Например, Карлсруэ-кейс — показательный пример: после матча Karlsruher SC — St. Pauli (ноябрь 2022), когда из-за пиротехники пострадали 11 человек, полиция пыталась через сотрудников местного фан-проекта добиться имён причастных — по сути, сделать из них Павликов Морозовых. Это вызвало протест фан-сцены и требование закрепить за соцработниками право не свидетельствовать. Этой осенью, когда шла апелляция, трибуны по всей Германии снова подняли баннеры в их поддержку.
Для фанатов это не политика, а вопрос человеческого достоинства. Сегодня именно трибуна говорит правду громче, чем большинство публичных площадок – и медиа.
Свобода против контроля. Безопасность, видеонаблюдение, цифровой надзор, партнёрство клубов с IT-гигантами вроде Palantir — фанаты видят в этом не защиту, а вмешательство. «Die Stadien sind sicher», — пишут они, — «не делайте из нас подозреваемых». Это не спор про камеры, а спор о праве быть собой.
II. FanID и цифровой контроль: немецкое déjà vu
Германия подходит к FanID куда ближе, чем готова признать. Болельщики уже на взводе — и не из-за вводимых правил, а потому что государство открыто обсуждает усиление контроля. Причём дискуссия давно вышла за пределы трибун.
Ситуация для меня до боли знакомая. В 2015 году МВД России издало приказ №1092, обязав стадионы установить системы видеонаблюдения, контроля доступа и идентификации. Российские клубы хватались за голову: модернизация на сотни миллионов, без неё — никаких матчей. В #Локо мы проталкивали реконструкцию через инвестпрограмму РЖД — иначе никак.
А дальше — обкатанный на ЧМ2018 Fan ID стал нормой для реконструированных стадионов и клубов РПЛ.
Прошло десять лет — и вот déjà vu.
Теперь Германия идёт по сути тем же путём — под благозвучным лозунгом борьбы с насилием на стадионах. Рабочие группы министров, полиции, Бундеслиги обсуждают меры уже больше десяти лет — в Германии вообще любят строить долго, особенно если это что-то «национальное». Хотя даже мост через канаву могут делать пять лет.
И вот в декабре 2025 года министры внутренних дел земель соберутся вновь — уже для конкретики. На повестке: усиленное видеонаблюдение, персонализированные билеты, «KI-gestützte Sicherheitsmaßnahmen» (искусственный интеллект и распознавание лиц). Звучит красиво и футуристично, но для фанатов как пролог к Fan ID.
Ирония в том, что всё это происходит на фоне рекордных показателей: Бундеслига в сезоне 2024/25 собрала рекордные 11,6 млн зрителей при 96 % заполняемости. При этом по отчёту ZIS (Центр безопасности спортивных событий) — 1 107 пострадавших против 1 338 годом ранее (–17 %), меньше дел, меньше травмированных полицейских (–48 %) и охранников (–44 %).
То есть: посещаемость растёт, инцидентов меньше. Но именно сейчас государство решает завершить процесс по усилению контроля, тем более опыт с covid уже есть.
Логика ясна: когда нет проблем — их надо придумать. Желательно перед выборами.
Фанаты резонно спрашивают: зачем новые камеры и распознавание лиц, если трибуны спокойны? Ответ прост — контроль не зависит от фактов. Он живёт ради процесса. Ультрас вешают баннеры gegen Überwachung, а политики объясняют, что это “во благо”.
Схема понятная: камеры → именные билеты → идентификация. «Ради порядка» конечно. Фридрих Мерц недавно пошутил, что «в правительстве нашли баланс между Дортмундом и Баварией». Похоже, этот баланс скоро появится и между фанатом и камерой.
В России этот сериал Fan ID уже идёт несколько лет — и зрители потихоньку возвращаются. В Германии, похоже, только запускают пилотную серию.
И как ни назови билет — индивидуальным или персонализированным — если он привязан к базе с фото, это и есть Fan ID. Немецкие трибуны постепенно поставят под контроль в интересах политиков. А дальше…
От контроля поведения до контроля мышления — один шаг. Тем более что Германия уже однажды прошла путь, где трибуны стали политическим инструментом.
III. Политический нерв: когда эмоция становится объектом регулирования
Самая чувствительная точка всей дискуссии — выступление канцлера Фридриха Мерца на DFL-Mitgliederversammlung — ежегодном общем собрании клубов двух Бундеслиг. В медиа разлетелась фраза, будто он назвал стадионы «опасными зонами» и «площадкой усиления AfD». Я внимательно прочитал стенограмму, потому что медиа разнесли фразы, которых там не было. Но то, что там было — куда важнее.
Мерц сказал:
«Wir müssen […] das, was dort von den Fans kommt, einigermaßen unter Kontrolle halten.»
«Мы должны… в какой-то мере держать под контролем то, что исходит от фанатов.»
«Die Fanszene wird nicht einfacher… Sie ist Ausdruck gesellschafts- und parteipolitischer Entwicklungen.» «Фанатская сцена становится всё сложнее… Она является отражением общественных и даже партийно-политических процессов.»
Это не про футбол.
Это – про социальный контроль.
Тем более что проверенная модель массового управления уже была опробована в период COVID, когда власть научилась быстро нормировать поведение, контакты и эмоции под видом «высшей необходимости». Логика оказалась удобной — и теперь её несложно перенести туда, где эмоции особенно громкие.
И вот что особенно пикантно. Журналисты услышали намёк на AfD — хотя как видите Мерц её не упоминал. Но если вспомнить выборы 2024 года и протесты февраля 2025-го, всё выглядит иначе: фанаты сами выходили против ультраправых.
Фанаты вывешивали и продолжают вывешивать «Nazis raus» и «Kein Fußball den Faschisten». St. Pauli, Union, Köln, Werder, HSV, Freiburg — это крупнейшие антиправые сообщества в Германии.
Они давят радикалов в своей среде жёстче, чем любая партия или институт.
Но в политической логике трибуна всё равно превращается в “проблему”.
Не потому, что там опасно. А потому, что там громко. И неуправляемо.
Именно поэтому сейчас так часто звучит слово “контроль”.
Контроль пространства, поведения, а дальше и эмоций.
История Германии хорошо знает, чем заканчивается попытка нормировать эмоции толпы. Стадион в 1930-х уже становился витриной “правильного поведения”. Сегодня никто не говорит об этом впрямую, но механизмы похожи: сначала пространство, потом атмосфера, потом эмоция.
Эту параллель на уровне общества никто не проводит официально, но фанаты проводят очень быстро.
Dachverband der Fanhilfen (ассоциация юридической защиты болельщиков) — заявила, что Мерц «ставит всех под общее подозрение» и фактически превращает стадионы в полицейский кордон.
На трибунах появились баннеры против тотального наблюдения.
Для фанатов это не про камеры. Это про грань, после которой эмоция перестаёт быть свободной.
Что имеем?
Чем больше я наблюдаю за немецкими трибунами, тем яснее понимаю: это не история о футболе. Это история о том, кто определяет, какой должна быть эмоция в европейской демократии.
Немецкий Стадион остаётся последним местом, где голос толпы нельзя заранее запрограммировать. Где эмоция не редактируется и не согласуется.
Где люди говорят громко, честно, иногда резко — но сами.
Если трибуны потеряют эту свободу — проиграют не фанаты.
Проиграет общество.
Потому что в Германии уже был период, когда эмоцию пытались сделать управляемой.
И возвращаться туда никто не хочет.