Святослав с наслаждением потянулся, и его плечи издали тихий хруст. Он лежал в постели, наслаждаясь комфортом.
На часах было ровно шесть утра. Привычка за пятнадцать лет службы в полиции вставать в этот час никуда не исчезла.
Однако теперь вместо того, чтобы вскакивать, кряхтя и отплевываясь, под звук будильника, он мог позволить себе полежать еще минут пять, десять или пятнадцать минут.
Он перевернулся на бок и улыбнулся. На тумбочке, в простой стеклянной банке, стоял ирис, темно-фиолетовый, бархатный.
Он распустился вчера вечером, прямо на глазах. Святослав назвал его "Первенец".
Выйдя на пенсию по выслуге лет всего три месяца назад, он обнаружил в себе странную тягу к земле.
Участок в шесть соток, доставшийся им с женой Ириной в наследство от ее бабушки, все эти годы был местом воскресных шашлыков.
Теперь же Святослав смотрел на него под другим углом. Он перечитал горы литературы, смотрел бесконечные видео в интернете и, в конце концов, решил: теперь там будет сад с весенними крокусами и летними флоксами, с осенними астрами и, конечно, розами.
Ирина поначалу крутила у виска, но, видя, как загораются его глаза, только вздыхала и говорила: "Лишь бы на пользу, Славик. Ты столько лет на нервах, теперь отоспись, отдохни".
Он вышел на кухню, налил себе кофе и, не дожидаясь завтрака, направился в сад.
Утро было прохладным, роса серебрилась на паутинках, растянутых между прутьями забора.
Он прошелся по дорожке, проверяя свои владения. Вот проклюнулись ростки пионов, вот тюльпаны уже выпустили крепкие зеленые стрелки.
А вот и его гордость – подрастающие саженцы роз, купленные за бешеные деньги и вызывавшие легкий приступ паники.
Он подошел к ним, как начальник караула к посту, – проверил землю, осмотрел листья на предмет пятен или вредителей.
— Здорово, ребята, — пробормотал Святослав. — Ничего, подождем. Главное – корневая система должна прижиться.
Из дома донесся голос Ирины:
— Святослав! Иди завтракать! Мама пришла!
Святослав вздохнул. "Мама" – это Дарья Леонидовна, его теща. Женщина с характером, бывший завуч школы, привыкшая всех поучать и воспитывать.
Ее визиты всегда были подобны внезапной проверке. Дарья Леонидовна сидела за кухонным столом и с явным неодобрением разглядывала его потрепанные рабочие штаны и запачканную землей футболку.
— Ну, здрасьте, наш ландшафтный дизайнер, — протянула она, отхлебывая чай. — Опять в грязи копался? Не иначе как клад ищешь.
— Доброе утро, Дарья Леонидовна, — кивнул Святослав, садясь напротив. — Нет, не клад. Розы проверял.
— Розы, — фыркнула теща. — Мужик в расцвете сил цветочки сажает. У меня в школе мальчишки на труде табуретки делали, а тут… Пенсия – не повод расслабляться. Мог бы в охрану устроиться, денег подзаработать, или в такси. Вон, сын моей подруги, тоже мент был, теперь на иномарке катается, клиентов возит. А ты что? В земле возишься, как старуха.
Ирина, стоя у плиты, напряглась.
— Мама, не надо. Славе нужна перемена деятельности. Два инфаркта за последние пять лет – это не шутка. Врач сказал – поменьше стрессов.
— А по-моему, это он просто обленился, — не унималась Дарья Леонидовна. — Раньше хоть польза от него была, преступников ловил, порядок наводил. А сейчас какая от него польза? Горшки с геранью поливает? Смех да и только.
Святослав молча жевал омлет. Он привык к ее колкостям, но сегодня они задели его за живое.
Мужчина вспомнил свои ночные дежурства, погони, допросы, бумажную волокиту, которая съедала все силы, вспомнил лицо молодого наркомана, который плюнул ему в лицо, и старушки, у которой украли пенсию, и ее бессильные слезы.
Он приносил пользу, но что ему это дало? Язву, бессонницу и чувство постоянной, изматывающей горечи.
— Дарья Леонидовна, — начал он, отодвигая тарелку. — Я отслужил своё. Честно. Я не убегал от пуль, как в кино, но каждый день сталкивался с тем, что люди могут делать друг с другом. И знаете, после этого… после этого выращивать цветы – это не слабость, а необходимость, чтобы самому не очерстветь окончательно.
— Ой, какой нежный, — язвительно усмехнулась теща. — Очерстветь! Вырастил там свою фиалку – и душа исцелилась? Не смеши. Мужчина должен быть добытчиком, опорой. А не… не садовником. Ирина одна за двоих работает теперь?
— Мама, хватит! — резко обернулась Ирина. — Мы все обсуждали. Денег с моей работы и с его пенсии нам хватает. И я рада, что он дома, что он спит по ночам, а не вкалывает сутками и не приходит вымотанный, как зомби!
— Ну, раз ты его защищаешь… — Дарья Леонидовна махнула рукой. — Только смотри, Иришка, чтобы этот ваш сад тебя же и не задушил. Мужик без дела – это беда. Сидит дома, вяжет носки, супы варит... Скоро, наверное, и на каблуках начнет ходить...
Это была последняя капля. Святослав встал. Он был высоким, и его мощная, некогда атлетическая фигура все еще внушала уважение.
Мужчина подошел к окну и посмотрел на свой сад, пытаясь унять дрожь в руках.
— Дарья Леонидовна, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы знаете, чем отличается моя нынешняя "работа" от той, что была раньше?
— Ну? — язвительно протянула теща.
— Тем, что здесь я вижу результат своего труда. Не бумажку, которую завтра сдадут в архив. Не протокол, который зароют в стопке других протоколов. Не преступника, которого через пару месяцев выпустят за отсутствием состава. Я сажаю в землю маленький, хрупкий росток. Поливаю его, ухаживаю, борюсь за него с болезнями и вредителями. И он… он растет, цветет и пахнет. Он – живой. И эта жизнь – красивая. В нашей работе я слишком часто видел другую сторону жизни, грязную, уродливую, жестокую. И мне, понимаете, надоело. Хватит.
Святослав обернулся. Его лицо было бледным, но глаза горели.
— А вы смеетесь над тем, что я пытаюсь сохранить в себе что-то человеческое. Вы считаете, что мужчина – это только кулаки, погони и деньги. А по-моему, настоящий мужчина – это тот, кто может не только разрушить, но и создать. Построить дом, вырастить сына или посадить дерево. Я остановился на дереве, вернее, на цветах.
После этих слов Дарья Леонидовна посмотрела на него с открытым удивлением, даже с потрясением.
Она привыкла, что Святослав отмалчивается, уходит от конфликтов. Такая прямая и эмоциональная речь была для него нехарактерна.
— Ну, ты и поэт разошелся, — попыталась она парировать, но запал уже был не тот. — Создать… Цветочек создал – и уже творец.
— Да! — воскликнул Святослав. — Да, творец! Пусть своего, маленького, квадратного мира. А вы пришли сюда и плюнули в мой мир. За что?
В кухне воцарилась тишина. Было слышно, как за окном щебечут воробьи. Ирина смотрела то на мужа, то на мать, с мольбой и укором.
Дарья Леонидовна медленно поднялась. Она поправила кофточку, ее лицо было непроницаемым.
— Я, пожалуй, пойду. Вижу, я здесь лишняя. Мешаю… как это сказать, творческому процессу.
Она направилась к выходу, не прощаясь. Ирина пошла ее провожать, бросив на Святослава умоляющий взгляд.
Он остался один на тихой кухне. Адреналин, выплеснувшийся во время монолога, отступал, оставляя после себя пустоту и горький осадок.
Он подошел к раковине, плеснул себе в лицо холодной воды. "Надо было промолчать, — думал он. — Все равно ей ничего не докажешь".
Через несколько минут вернулась Ирина. Она подошла к мужу и обняла его сзади.
— Прости ее, Славик. Она старой закалки. Она не понимает.
— Я знаю, но иногда так тяжело это слушать. Я не бездельничаю. Я нашел то, что мне нравится. Разве это плохо?
— Это прекрасно, — прошептала Ирина. — Я тебя никогда таким не видела… таким одухотворенным. Пусть говорит что хочет. Знаешь, а ты ей многое сказал. И, по-моему, мама даже задумалась. Она же привыкла, что ты – молчун-бука.
Святослав усмехнулся.
— Ну, у каждого терпение лопается.
Весь день он провел в саду, с головой уйдя в работу. Святослав пропалывал сорняки, подвязывал молодые побеги, готовил грядки для летников.
Физический труд успокаивал, приводил мысли в порядок. К вечеру он чувствовал себя почти счастливым.
Святослав как раз заканчивал полив, когда калитка скрипнула. На пороге стояла Дарья Леонидовна.
В руках у нее был небольшой сверток. Они постояли молча, измеряя друг друга взглядами.
— Я… пирог испекла, — неуверенно начала теща. — С яблоками, твой любимый.
— Спасибо, — кивнул Святослав.
Дарья Леонидовна переминалась с ноги на ногу, глядя на его грядки.
— Ну, и как… твои растут?
— Помаленьку. Ирисы вот скоро зацветут.
— Ирисы… — она сделала шаг вперед. — А это… это сложно? Их выращивать?
— Ничего сложного, — сказал он мягко. — Хотите, покажу?
Теща кивнула, и зять увидел в ее глазах не насмешку, а робкое любопытство.
— Вот смотрите, — мужчина подвел ее к клумбе. — Это ирисы. Их корневища надо сажать почти на поверхности, чтобы они "загорали" и поливать аккуратно.
Дарья Леонидовна внимательно слушала, склонив голову набок. Потом она протянула руку и осторожно потрогала плотный зеленый веер листа.
— Красивые, — тихо сказала она. — Листья… мощные.
— Да, — согласился Святослав. — А вот здесь, у забора, я хочу посадить дельфиниумы. Высокие, синие, чтобы они стояли как свечки.
Теща и зять еще немного постояли в саду, под вечерним небом, залитым алым закатом, а потом пошли пить чай с пирогом.
С этого момента Дарью Леонидовну как подменили. Она больше не упрекала Святослава в том, что он занимается не мужским делом.
Теща проявляла активный живой интерес к его цветам и частенько копалась в саду вместе с ним.
Ирина нарадоваться не могла, наблюдая за тем, как сильно изменились отношения матери и мужа.