Лето 1858 года. Лондон буквально задыхается. Не от жары, хотя она тоже невыносимая. От запаха. Темза превратилась в гигантскую выгребную яму, и под июльским солнцем это чудовище ожило.
Горожане закрывают окна плотными шторами, пропитанными хлоркой. Бесполезно. Зловоние просачивается сквозь любые щели. Люди носят платки, смоченные в духах или уксусе. Улицы пустеют. А парламентарии в здании у самой реки обсуждают, не перенести ли заседания куда-нибудь подальше. Серьезно обсуждают.
Это событие войдет в историю как Великое зловоние. Звучит почти эпично, если не знать деталей.
А детали таковы: столетиями жители одного из крупнейших городов мира просто сбрасывали отходы в реку. Удобно же. Течение унесет, природа справится, а нам волноваться не о чем. Классическая логика «с глаз долой — из сердца вон». Только вот природа не справилась.
В Средние века всё было еще хуже, если можете себе это представить. Содержимое ночных горшков летело прямо из окон на головы прохожих. Повезло, если в сточную канаву попало. Не повезло — ну, извините. По улицам текли ручьи нечистот, а специально обученные люди — прообраз современных дворников — собирали это богатство лопатами.
Профессия, прямо скажем, не из престижных. Зато оплачиваемая. Бедняки хватались за любую работу. Собранное частично шло на удобрения — хоть какая-то польза, — но основная масса все равно отправлялась в Темзу.
Несколько веков река терпела. Разбавляла, уносила, как-то справлялась. Но к середине XIX века чаша терпения переполнилась. В прямом смысле.
К этому моменту Лондон разросся до невероятных размеров. Население перевалило за два миллиона. Промышленная революция притянула рабочих со всей страны. Заводы дымили, город рос, канализации не было. Точнее, была — средневековая, рассчитанная на куда меньшее население и совершенно не способная справиться с новыми реалиями.
В первой половине века по городу прокатились три волны холеры. Погибло около 40 тысяч человек. Врачи спорили о причинах — кто-то винил «миазмы» и плохой воздух, кто-то говорил о загрязненной воде. Правы оказались вторые, но это выяснится позже. Пока же люди продолжали умирать, а власти продолжали тянуть с решением проблемы.
Те, кто жил у реки, страдали больше всех. Они писали петиции, умоляли, требовали. Власти кивали, обещали, откладывали. Классическая бюрократия: проблема есть, но решать её дорого и сложно, а значит, можно подождать.
Подождать не получилось.
Лето 1858-го выдалось аномально жарким. Температура держалась под 35 градусов неделями. Река закипала. В буквальном смысле — гниющая органика бродила и пузырилась. Запах стал настолько невыносимым, что даже привыкшие ко всему лондонцы начали паниковать.
Известный ученый Майкл Фарадей, прославившийся открытиями в области электромагнетизма, решил лично исследовать проблему. Он переплыл Темзу в лодке, попутно беря пробы воды. То, что он увидел, ужаснуло даже его — человека науки, привыкшего к объективности.
«Непрозрачная светло-коричневая жидкость», — так он описал воду в официальном письме. Добавил, что Темза по сути представляет собой огромную открытую канализацию. Письмо опубликовали в газетах. Общественность взорвалась.
Карикатуристы получили богатую почву для творчества. В журналах появлялись едкие рисунки: скелет в лодке гребет по мутной жиже, парламентарии в противогазах пытаются работать, дети плачут от запаха. Юмор был злым и точным.
Парламент больше не мог игнорировать проблему. Отчасти потому, что здание парламента стояло прямо на берегу, и депутаты физически не могли проводить заседания. Занавеси, пропитанные хлоркой, не помогали. Вонь проникала везде. Говорят, обсуждали идею временно переехать в другое место. Но это выглядело бы как бегство, а политики не любят выглядеть слабыми.
Вместо этого приняли решение действовать. Быстро, радикально, дорого.
Проект поручили инженеру Джозефу Базэлджету. Мужчине, который до этого строил железные дороги и мосты. Опыт работы с масштабными проектами у него был, но такого он еще не видел.
Базэлджет мыслил широко. Он предложил построить канализационную систему протяженностью 1800 километров. Трубы под землей, над землей, через весь город. Плюс две дамбы — Челси и Виктория — чтобы контролировать поток и не дать реке снова превратиться в помойку.
Бюджет проекта составил 1,7 миллиона фунтов. По тем временам — астрономическая сумма. Для сравнения: на эти деньги можно было построить десяток крупных заводов или флот кораблей. Парламент скрипел зубами, но деньги выделил. Альтернатив не было.
Работы начались немедленно. Тысячи рабочих рыли траншеи, укладывали трубы, строили насосные станции. Проект занял несколько лет. Базэлджет лично контролировал каждый этап. Он понимал: ошибка обойдется слишком дорого.
Интересная деталь: инженер намеренно завысил мощность системы. Рассчитал трубы с запасом, учитывая рост населения на десятилетия вперед. Многие считали это расточительством. Но Базэлджет настоял. И оказался прав.
Сегодня, спустя больше 150 лет, его канализация все еще работает. Лондон вырос в несколько раз, население увеличилось многократно, а система справляется. С небольшими модернизациями, конечно, но основа осталась той же. Это почти невероятно, если задуматься.
Темза тоже преобразилась. Постепенно, год за годом, вода становилась чище. Рыба вернулась. Сначала самая выносливая, потом и более нежные виды. Сейчас в реке обитает 125 видов рыб и 400 видов беспозвоночных. Для городской реки, протекающей через мегаполис, это феноменальный показатель.
Лондонцы снова смогли гулять вдоль набережных, не морщась от запаха. Дома у реки перестали быть наказанием и вновь стали престижным местом жительства. Город вздохнул с облегчением — в прямом и переносном смысле.
Великое зловоние стало точкой перелома. До него власти могли игнорировать санитарные проблемы, откладывать решения на потом. После — такое стало невозможным. Урок был выучен дорогой ценой, но намертво.
Другие британские города последовали примеру Лондона. Манчестер, Бирмингем, Ливерпуль — все начали строить канализационные системы. Европейские столицы тоже приняли к сведению. Париж, Берлин, Вена — повсюду инженеры изучали опыт Базэлджета и адаптировали его под свои условия.
Забавно, но именно катастрофа подтолкнула прогресс. Если бы не то жаркое лето, власти могли бы тянуть еще годы. А так получили пинок, от которого никуда не деться. Иногда для решения проблемы нужно, чтобы она стала совсем невыносимой.
История Великого зловония напоминает: игнорировать экологические проблемы можно долго, но не бесконечно. Рано или поздно счет предъявят. И лучше действовать превентивно, чем задыхаться от последствий собственной беспечности.