— Маргарита Семёновна, добрый день. Прошу вас, входите.
— Привет, Леночка.
Елена распахнула дверь шире. На пороге стояла её свекровь, держа в руках объёмную пластиковую ёмкость. Маргарита Семёновна шагнула в коридор, протянула контейнер невестке.
— Держи, напекла булочек, ещё тёплые. Дениске очень понравятся.
Она сняла пальто, повесила его на вешалку и, не спрашивая разрешения, направилась прямиком на кухню. Поставила на стол ещё один пакет.
— Груши с ярмарки привезла, самые свежие. А Дениска где, в группе?
— Да, через полтора часа пойду за ним, — Лена пошла следом, держа в руках тёплую посудину.
— А Сергей только к восьми вернётся.
— Ничего, я с тобой побуду, — свекровь приоткрыла крышку контейнера. Аромат свежей сдобы разлился по кухне.
— Вот, с повидлом. Серёжа их с детства обожает. И Дениску угости, он у вас такой субтильный.
Лена приблизилась, вдыхая аппетитный дух. Булочки и впрямь выглядели замечательно — золотистые, с хрустящими боками.
— Благодарю вас, выглядят чудесно, — она бережно взяла одну, покрутила в пальцах.
— Только Дениске сейчас жирное нельзя. Врач прописала, проблемы с пищеварением, дискомфорт.
Маргарита Семёновна выпрямила спину, скрестив руки на груди.
— Какой врач? Та юная, что в районной принимает?
— Да, Ирина Викторовна. Она порекомендовала щадящее питание дней на десять.
— Питание, — свекровь пренебрежительно хмыкнула. — Мальчику четвёртый год, какая диета? Я Серёжу на таких булках вырастила, и ничего — крепкий, здоровый.
Лена сжала булочку в руке, чувствуя, как тесто поддаётся под её пальцами.
— Маргарита Семёновна, я понимаю, но доктор...
— Нынешние доктора все какие-то несерьёзные, — перебила свекровь, раскладывая груши по столу. — Раньше никто диет не придерживался, и дети росли крепкими. А теперь на каждом шагу — то аллергия, то несварение. Слишком его опекаете.
Она подошла к холодильнику, распахнула дверцу и принялась раскладывать груши на нижнюю полку, сдвигая йогурты Лены.
— Груши-то натуральные, с рынка. Хоть какие-то витамины у Дениски будут.
Лена застыла у стола, держа булочку и не находя ей применения. Положить — значит проявить неуважение. Съесть — согласиться с доводами.
— Спасибо, Маргарита Семёновна. Груши — это хорошо.
Свекровь захлопнула холодильник и обернулась, окинув кухню оценивающим взором.
— А у вас здесь... не совсем чисто, — она кивнула в сторону раковины, где стояли две кружки и тарелка.
— Сергей сегодня завтракал?
— Да, мы вместе. Я ещё не успела убрать, работала.
— Работала, — Маргарита Семёновна произнесла это слово с особым подтекстом.
— Ну да, фриланс — это, разумеется, удобно. Сидишь дома, в комфортной одежде.
Лена опустила взгляд на свою футболку и поношенные джинсы. Не домашний халат, но и не офисный костюм.
— Я не в халате.
— Ну, почти, — свекровь подошла к столу, подвинула стул и уселась, словно намереваясь задержаться надолго.
Лена ощутила, как внутри у неё всё сжалось. Ей нужно было дописать проект до конца дня, потом забрать сына, приготовить обед. А теперь — долгий разговор со свекровью.
Она встала, подошла к окну. За стеклом виднелся двор — безлюдная игровая зона, подтаявший снег вдоль тропинок.
— Маргарита Семёновна, мне, честно, нужно работу доделать. Проект сегодня сдать необходимо.
Свекровь поджала губы.
— Работа, работа. Ладно, не буду отвлекать. Булочки оставляю, Серёже передашь. А Дениске — как там твоя доктор разрешит.
Лена почувствовала, как внутри всё сжимается. Она планировала завершить проект до вечера, потом забрать сына, приготовить ужин. А теперь — час беседы со свекровью.
— Конечно, Маргарита Семёновна. Чай приготовить?
— Приготовь. Только покрепче, а то у тебя всегда какой-то водянистый.
Лена включила чайник, достала заварку. За её спиной свекровь продолжала:
— Ты вот Дениску в группе до пяти оставляешь. Это же поздно. Остальные дети в четыре уже дома.
— Я работаю до половины пятого, потом за ним иду. Дорога занимает минут сорок.
— А нельзя пораньше забирать? Ребёнок устаёт.
Лена налила кипяток в чашку, помешала ложечкой. Слова застревали в горле.
— Маргарита Семёновна, я не могу раньше. У меня рабочий режим.
— Режим, — свекровь тяжело вздохнула.
— Ну, это твоё дело, конечно. Я просто о ребёнке беспокоюсь. Он же ещё маленький.
Лена поставила чашку перед ней и присела напротив. Маргарита Семёновна отхлебнула глоток, скривилась.
— Слабоватый, конечно. Ладно, сойдёт.
Она достала телефон, пролистала что-то, затем вновь подняла глаза.
— Слушай, а на неделе что планируете?
— Пока не знаю. Сергей хотел за город съездить, посмотреть участок.
— За город? — свекровь оживилась.
— А можно я с вами? Заодно помогу, у вас там наверняка всё запущено.
Лена сжала кружку в ладонях.
— Мы ещё не решили окончательно. Возможно, не поедем.
— Ну, если поедете — предупредите. Я с радостью. Одной в квартире скучновато.
Повисла густая, неловкая тишина. Лена смотрела на недопитый чай и размышляла — как тактично сказать, что им хочется побыть втроём? Что выходные — это их время?
— Маргарита Семёновна, мы вам обязательно сообщим, если решим поехать.
— Хорошо, — свекровь кивнула, но в голосе послышалась уязвлённость.
— Только вы вечно забываете позвонить. Сергей вечно занят, ты тоже. Я понимаю, что лишняя.
— Что вы, вы не лишняя...
— Лишняя. Я вижу. Ты сидела, работала, я пришла — ты сразу вся напряглась.
Лена открыла рот, чтобы возразить, но слова не шли. Потому что это была правда. Она действительно напряглась.
— Просто я не ожидала. Вы бы позвонили заранее, я бы подготовилась.
— Подготовилась, — Маргарита Семёновна поставила чашку на стол.
— К свекрови готовиться, значит. Понятно.
Она поднялась, поправила блузку.
— Ладно, не буду мешать. Булочки оставляю, Серёже передашь. А Дениске — как там твоя доктор разрешит.
Лена тоже встала, испытывая странную смесь вины и облегчения.
— Маргарита Семёновна, не обижайтесь. Я правда просто не была готова.
Свекровь проследовала в прихожую, надела пальто. Движения были отрывистыми, губы поджаты.
— Я не обижаюсь. Просто вижу, что здесь мне не рады.
— Вам всегда рады...
— Ладно, Лена. Передавай Сергею привет. И Дениску от бабушки поцелуй.
Дверь закрылась. Лена осталась стоять в прихожей, прислушиваясь к скрипу лифта за стеной. Потом вернулась на кухню, посмотрела на контейнер с булочками. Достала телефон, написала Сергею: "К тебе заходила мама. Принесла булочки".
Ответ пришёл через минуту: "Понял. Вечером обсудим".
Лена убрала контейнер в холодильник, вымыла чашки. Снова села перед ноутбуком, открыла файл с проектом. Буквы расплывались перед глазами. Она вспомнила слова свекрови — "лишняя", "мешаю". И поняла, что теперь будет чувствовать себя виноватой. Хотя не сделала ничего дурного. Просто хотела закончить работу и забрать сына.
Спустя сорок минут Лена оделась и вышла из квартиры. На лестничной клетке, у мусорного стояка, находилась соседка, тётя Галя, в потрёпанном домашнем костюме.
— Ленка, здравствуй, — она улыбнулась.
— За Денисом идёшь?
— Да, в группу.
Тётя Галя помолчала, затем осторожно спросила:
— Маргарита Семёновна заходила? Я в дверь смотрела.
Лена кивнула.
— Заходила. Булочки принесла.
— Ну и как? Опять что-то... — соседка не договорила, но недосказанность висела в воздухе.
— Да нет, всё спокойно. Просто булочки.
Тётя Галя внимательно на неё посмотрела, явно не веря, но спорить не стала.
— Ладно. Передавай Дениске привет. Славный у вас мальчик.
Лена спустилась по лестнице — лифт ждать не стала. На улице было промозгло, снег почти стаял, остались лишь грязные наносы вдоль тропинок. Детская площадка пустовала — слишком рано, детей в такую слякоть не выводят.
Она шла к группе и думала — почему после каждого визита свекрови остаётся это тягостное чувство? Будто она в чём-то провинилась. Будто должна оправдываться.
В группе Денис выбежал к ней с рисунком — зелёный дом, коричневая крыша, три фигурки у забора.
— Мам, смотри! Это мы!
— Красиво, солнышко. Пойдём домой?
— Пойдём. А что на ужин?
— Картошка с котлетой. Ты же любишь.
Денис кивнул, вложил свою тёплую ладошку в её руку. Они шли по влажному асфальту, и Лена старалась не думать о булочках, об обиженном тоне свекрови, о чувстве вины, которое не отпускало.
Дома она разогрела ужин, усадила сына за стол. Денис ел молча, размазывая пюре по тарелке.
— Мам, а баба Рита приходила?
Лена замерла у плиты.
— Откуда ты знаешь?
— Пахнет булками. Она всегда булки приносит.
— Да, приходила.
Денис отложил вилку, посмотрел на маму серьёзными глазами.
— Мне можно булку?
— Нет, родной. Помнишь, доктор сказала — пока нельзя сдобное.
— А когда можно?
— Через дней десять.
Он кивнул и снова принялся за еду. Лена налила себе чаю, присела напротив. В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене.
Ровно в восемь щёлкнул замок. Сергей вошёл, снял куртку, поцеловал Дениса в макушку.
— Привет, чемпион. Как успехи?
— Хорошо. Мы лепили.
— Молодец, — Сергей прошёл на кухню, обнял Лену за плечи.
— Как день?
— Обычно. Работала.
Он сел за стол, Лена поставила перед ним тарелку.
— Мама приходила? — спросил он между делом, добавляя соус.
— Да. Булочки принесла.
— Ну и отлично. Ей же одной скучно.
Лена промолчала, допила свой чай. Сергей не заметил её молчания — листал телефон, что-то читал.
— Слушай, а в воскресенье съездим за город? Участок проверить надо.
— Давай.
— Мама, кстати, спрашивала — можно ли с нами. Я сказал, что уточню.
Лена сжала кружку.
— Серёж, давай в этот раз втроём? Мы давно никуда вместе не выбирались.
Он поднял глаза от телефона.
— Ну, она просто хотела помочь. Там наверняка всё заросло.
— Мы сами справимся.
Сергей пожал плечами.
— Ладно. Тогда скажу, что в следующий раз.
Он вернулся к телефону. Денис допил сок и пошёл в комнату — играть с конструктором. Лена осталась сидеть на кухне, глядя на холодильник, где лежал контейнер с булочками. Она не знала, как объяснить мужу, что дело не в поездке. Дело в том, что каждый визит свекрови — это экзамен. Замечания, рекомендации, обиды. И ощущение, что она вечно всё делает не так.
Сергей поднялся, потянулся.
— Я в душ. Дениса уложишь?
— Ага.
Когда он ушёл, Лена достала телефон и написала подруге Кате: "Кат, как у тебя со свекровью?"
Ответ пришёл почти мгновенно: "Нормально. А что?"
"Да так. Просто вымоталась".
"Понимаю. Давай завтра созвонимся?"
"Давай".
Лена убрала телефон, пошла укладывать сына. Денис уже лежал в кровати с плюшевым зайцем.
— Мам, а баба Рита завтра придёт?
— Не знаю, родной. Почему ты спрашиваешь?
Он помолчал, теребя лапу игрушки.
— Просто когда она приходит, ты потом печальная.
Лена присела на край кровати, погладила сына по волосам.
— Я не печальная. Просто немного устаю.
— А я не хочу, чтобы ты уставала.
Она поцеловала его в лоб, укрыла одеялом.
— Спи, мой хороший. Завтра новый день.
Денис закрыл глаза. Лена выключила свет и вышла из комнаты. В коридоре остановилась, прислонилась к стене. Четыре года. Денису четыре года, а она уже чувствует себя загнанной в угол. Визиты учащаются — сначала раз в две недели, потом раз в неделю. Теперь дважды. Скоро будет каждый день. И каждый раз — одно и то же. Советы, критика, обиды. Булочки, которые нельзя. Груши, которые она и сама купила бы. Предложения помочь там, где помощь не требуется.
Лена вернулась на кухню, села у окна. Во дворе зажглись фонари, озаряя пустую площадку. Где-то внизу хлопнула подъездная дверь. Она достала из холодильника контейнер, открыла крышку. Булочки остыли, но всё ещё пахли сдобой. Взяла одну, отломила кусочек. Вкусно. Маргарита Семёновна действительно прекрасно готовила. Но от этого не становилось легче.