Друзья, сегодня хочу поделиться с вами историей. Она пришла ко мне из прошлого, из школьного класса, и заставила задуматься о том, как с годами меняется наше восприятие, и как один и тот же сюжет может открываться с совершенно разных сторон.
Помните эти школьные «классные часы»? Часто — формальность и скука. К нам как-то раз пришла актриса. Пожилая женщина с очень короткой стрижкой. Она начала рассказывать про Вертинского, и мы, подростки, конечно, откровенно скучали.
А потом случилось волшебство. Она вышла и вернулась… Пьеро. С белым лицом, в свободной одежде. В ее руках был старый патефон. Она поставила патефон на учительский стол, завела его, и по классу поплыл голос — хриплый, с потрескиванием, завораживающий. Это пел Вертинский.
И под эту музыку Пьеро начинал жить. Он показывал пантомиму, его голос, полный тоски, рассказывал историю жизни артиста. И в моей голове рождались живые картины. Апофеозом стала история о любви. О том, как Вертинский, умирая, заказал цветы для своей жены на много лет вперед. Каждый год в один и тот же день ей приносили букет от него.
Представляете? Для шестнадцатилетней девочки это был шок. Идеал. Самая возвышенная, нежная и вечная любовь, преодолевшая саму смерть. Я была потрясена до глубины души этой трогательностью.
А сейчас… Сейчас я смотрю на эту историю другими глазами. Глазами взрослого человека, который понимает, что такое потеря. И эта романтическая сказка обрела для меня совсем иное, гораздо более горькое звучание.
Давайте будем честными. Когда уходит твой человек, самый родной и близкий, такие цветы — не радость. Это — боль. Острое, физическое понимание утраты. Это глубокое одиночество, которое копится внутри, а потом, в момент такого «подарка», разрывает тебя изнутри.
Вы сталкивались с таким? Когда, казалось бы, прошло время, ты держишься, а потом — запах, мелодия, неожиданная находка — и все рушится? Это и есть встреча с тем самым «напоминанием». Оно не утешает. Оно кричит тебе в лицо: «Того, что было, больше нет. И никогда не будет».
Мой подростковый восторг был возможен потому, что я не носила в себе эту личную боль. Мой мозг смог увидеть красивый символ, отфильтровав травму. Теперь я, как арт-терапевт, точно знаю: наше исцеление начинается не тогда, когда мы ставим боли памятник (как те ежегодные цветы), а когда разрешаем себе эту боль прожить. Пропустить через себя, не убегая. Дать ей выйти через слезы, через разговоры, через творчество.
В своих мастер-классах по медитативной графике я часто вижу, как линии и формы помогают людям выразить то, для чего нет слов. Выплеснуть на бумагу ту самую «разрывающую изнутри» тоску и, шаг за шагом, превратить ее в светлую память.
А как вы думаете? Такие жесты, как цветы после смерти, — это проявление вечной любви или, скорее, источник непрекращающейся боли для того, кто их получает? Как вы справляетесь с подобными напоминаниями об утрате? Поделитесь, если не трудно, вашими мыслями в комментариях. Давайте поговорим на эту сложную, но такую важную тему.