За окном медленно спускались на городские крыши густые сумерки, окрашивая небо в цвет старого вина. В уютной кухне, пахнущей свежесваренным кофе и ванилью, царила тишина, которую вдруг разорвал резкий, нервный стук костяшек пальцев по полированной поверхности дубового стола.
— Вероника, это же просто верх цинизма! — голос Артема прозвучал глухо, будто из-под земли. Он не кричал, но от его спокойного, холодного тона по коже побежали мурашки. — Мы вместе семь лет. Семь! А ты строишь из себя неприступную крепость из-за какого-то клочка бумаги!
Вероника медленно, с наслаждением отпила глоток из фарфоровой чашки, давая ароматной жидкости согреть себя изнутри. Ее взгляд скользнул по лицу мужа, обычно такому мягкому и умиротворенному, а сейчас искаженному маской холодной, расчетливой злобы. Она заметила, как мелко дрожит его нижняя губа — верный признак того, что за маской спокойствия скрывается настоящая буря.
— Артем, мы ходим по этому кругу, как белка в колесе, — ее голос был тих и ровен, хотя каждый нерв внутри нее пел от напряжения. — Дядя Леонид оставил мастерскую и архив мне. Лично. В завещании черным по белому.
— Какое там «лично»! — Артем резко поднялся, и его кресло с громким скрипом отъехало назад. — Мы — одна семья! Одно целое! Эта мастерская перешла к тебе, когда мы уже давно были вместе. С юридической точки зрения, это общее приобретение!
— Ты прекрасно знаешь, что это не соответствует действительности, — Вероника тоже встала, чувствуя, как ноги стали ватными. Аппетит бесследно исчез. — Дарение и наследство не являются совместно нажитым. Я проверяла.
— Ты что, консультировалась с юристами? Без моего ведома? — глаза Артема сузились до щелочек, в них вспыхнули колкие, ледяные искры.
— А ты ожидал, что я приму на веру твои пространные рассуждения о праве? — парировала Вероника, скрестив руки на груди. — Особенно, когда твои планы меняются с калейдоскопической скоростью? Сначала ты говорил о создании в мастерской студии, потом о продаже ее для покупки лофта, а теперь и вовсе решил, что лучший вариант — сдать ее в долгосрочную аренду под офис какого-нибудь стартапа!
Артем сделал преувеличенно глубокий вдох, изображая попытку взять себя в руки, но это выглядело как плохая игра плохого актера.
— Это не «твоя» мастерская, а наша общая возможность! — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — И если ты не в состоянии этого понять по-хорошему, придется тебе объяснить на языке официальных бумаг и судебных постановлений!
Веронику будто окатило ледяной водой. Еще пару месяцев назад она не могла и помыслить, что этот человек, чье дыхание она чувствовала на своей щеке во сне, будет швырять в нее такими угрозами. Что случилось с тем романтичным мечтателем, который читал ей стихи на крыше и рисовал ее портреты?
— Артем, давай попробуем найти компромисс, — попыталась она вложить в голос все остатки тепла. — Эта мастерская для меня — не просто помещение. Дядя Лева вложил в нее душу...
— Твой дядя Лева! — перебил он с язвительной усмешкой. — Я уже сыт по горло этим именем! Его нет, Вероника! Он ушел! А мы остались, и нам нужно строить реальное будущее. Наше с тобой будущее.
Вероника отвернулась к окну, за которым зажигались огни вечернего города, чтобы скрыть предательскую влагу в глазах. Дядя Лев был для нее не просто родственником. После того как ее родители трагически погибли, он заменил ей и отца, и мать. Он учил ее разбираться в старых чертежах, чувствовать запах старой бумаги и понимать язык ушедших эпох. А эта мастерская с ее архивом была последним пристанищем его духа, живой памятью о нем.
— Я не собираюсь ни сдавать, ни продавать мастерскую, — прозвучало тихо, но неоспоримо твердо, когда она снова посмотрела на мужа. — Это мое наследство и моя связь с дядей.
— Тогда готовься к судебным разбирательствам, — бросил он ледяную фразу, разворачиваясь к выходу. — Увидим, что перевесит: твои сентименты или буква закона.
***
Следующее утро Вероника встретила с ощущением тяжелого свинцового шара в груди. Артем исчез, не оставив и записки. Она лежала в широкой кровати, вглядываясь в причудливый узор теней от ветвей старого клена за окном на высоком потолке. Каждая трещинка в штукатурке, каждый скрип половиц под ногами был частью ее личной истории, звучавшей тихой, убаюкивающей мелодией.
Ее раздумья прервал настойчивый трель телефона. На экране светилось имя Светланы, ее подруги и коллеги по реставрационной мастерской.
— Верунь, ты сегодня будешь? Привезли тот ящик с документами из старого особняка на Шмидта. Там, кажется, настоящие сокровища!
— Да, буду, через полчаса, — откликнулась Вероника, с трудом заставляя себя подняться. — Света, послушай... У тебя не осталось контактов того адвоката, который вел дело твоей тети по наследству?
В трубке повисло короткое, но красноречивое молчание.
— Что-то случилось? — голос Светланы стал осторожным, приглушенным.
— Артем грозит судом из-за мастерской дяди Льва, — Вероника сглотнула комок, подступивший к горлу. — Утверждает, что имеет на нее законное право.
— Да он с катушек слетел? — в голосе Светланы зазвенело неподдельное возмущение. — Какое еще право? Это же наследство!
— Вот и я так думаю, — горько вздохнула Вероника. — Но он словно подменили. Не слушает никаких доводов.
— Слушай, моя тетка пользовалась услугами одной юридической фирмы, «Панорама Права». Там главный юрист — Игорь Станиславович, мужчина в летах, хитрый как лис. Говорят, он может доказать что угодно. Скину тебе контакты.
— Спасибо, Свет. Ты не представляешь, как это для меня сейчас важно.
Вероника быстро собралась и вышла на улицу. Дорога до реставрационной мастерской занимала двадцать минут неспешной ходьбы через тихий, утопающий в зелени сквер — еще одно неоспоримое преимущество жизни в центре, в этом островке спокойствия среди городского шума.
Весь день прошел в привычном ритме: аккуратное разворачивание пожелтевших листов, их очистка, каталогизация. Но мысли Вероники постоянно уплывали в сторону предстоящей встречи с адвокатом. После работы, найдя уединенный уголок в читальном зале библиотеки, она набрала номер.
— «Панорама Права», здравствуйте. Меня зовут Вероника Игнатьева. Мне рекомендовали вашу фирму по вопросу наследственного права...
Консультацию назначили на следующий день. Игорь Станиславович оказался немолодым, подтянутым мужчиной с пронзительным, изучающим взглядом и седыми висками, которые делали его похожим на старого, мудрого дипломата.
— Итак, Вероника, изложите суть проблемы максимально подробно, — начал он, когда они устроились в его кабинете, заставленном стеллажами с толстыми фолиантами.
Вероника рассказала все: как получила в наследство от дяди Левы мастерскую и уникальный архив, как сначала Артем разделял ее радость, а затем постепенно начал настаивать на коммерческом использовании помещения, и теперь дошло до открытых угроз.
— Он утверждает, что по закону имеет право на половину, так как мы состояли в фактическом браке на момент получения наследства, — подвела черту Вероника.
Игорь Станиславович скептически хмыкнул, поглаживая переносицу.
— Ваш... партнер, либо намеренно вводит вас в заблуждение, либо плохо разбирается в законодательстве, — произнес он размеренно. — Гражданский кодекс, статья 256, пункт 2, гласит: имущество, полученное одним из лиц, состоящих в семейных отношениях, без регистрации брака, по безвозмездным сделкам, к коим относятся наследование и дарение, является его личной собственностью. Ни о каком разделе речи идти не может.
— То есть, он не сможет отсудить у меня часть мастерской? — в голосе Вероники прозвучала робкая надежда.
— По букве закона — нет, — уверенно подтвердил адвокат. — Однако, я должен вас предупредить: если он действительно настроен серьезно и подаст иск, он может попытаться доказать, что произвел значительные вложения в это имущество, существенно увеличившие его стоимость. Вы проводили в мастерской ремонт после того, как она перешла к вам?
— Только частичный. Заменили проводку, утеплили окна для сохранности документов.
— Кто финансировал эти работы?
— Я, — кивнула Вероника. — Я использовала деньги, отложенные с моей зарплаты. Все чеки и квитанции сохранились.
— Прекрасно, — Игорь Станиславович сделал пометку в дорогом кожаном блокноте. — Вероника, а скажите, зачем вашему партнеру понадобилось именно это помещение? Вы говорили, что ранее у вас была своя квартира, а сейчас вы живете в этой мастерской?
— Нет, мы живем в нашей старой квартире. Мастерскую я использую исключительно для работы и хранения архива. Артем же стал говорить, что хочет ее продать и вложить средства в какой-то коммерческий проект, связанный с IT. Но я не хочу лишаться этого места. Это не просто стены... Это наследие, архив, который дядя собирал всю жизнь.
— Понимаю, — кивнул адвокат. — А когда именно он начал настаивать на продаже? Сразу после вступления в права наследования?
Вероника задумалась, перебирая в памяти последние месяцы.
— Нет, не сразу. Сначала он даже помогал мне наводить порядок. Потом заговорил о перспективах. А активно давить начал где-то с полтора месяца назад, после того как к нам заходил его друг, Денис.
— Любопытно, — протянул Игорь Станиславович. — Возможно, друг и подал ему эту идею. Или произошли еще какие-то изменения в ваших отношениях?
— Не знаю, — пожала плечами Вероника. — Артем стал более замкнутым, часто пропадает, говорит о новых деловых знакомствах, о каких-то перспективных стартапах.
Адвокат внимательно посмотрел на Веронику, его взгляд стал серьезным.
— Вероника, я должен вас спросить: готовы ли вы к тому, что если этот человек действительно подаст в суд, ваши отношения могут быть безвозвратно разрушены?
Вероника медленно выдохнула, глядя в окно на суетящийся внизу город.
— Если честно, я уже не узнаю того человека, с которым была все эти годы. Кажется, вопрос с мастерской словно снял с него маску, и я увидела совершенно другого человека.
***
Вернувшись домой вечером, Вероника застала квартиру пустой. В ящике для входящей корреспонденции, среди рекламных листовок и квитанций, она нашла длинный конверт из плотной, пожелтевшей от времени бумаги. Узнаваемый размашистый почерк дяди Льва заставил ее сердце учащенно забиться — она была уверена, что перебрала все его бумаги после его ухода.
Внутри лежал маленький, почерневший от времени ключ от потайного ящика старого бюро, стоявшего в мастерской, и короткая записка: «Веронике. Ищи в потайном отделении. Твой дядя Лев.»
Сердце Вероники заколотилось в тревожном ритме. Она почти бегом добралась до мастерской, открыла дверь и подошла к массивному бюро из темного дерева. Потайной ящик открылся с тихим щелчком. Внутри лежала папка-скоросшиватель из плотного картона, перевязанная шелковой лентой.
Вероника развязала ленту. Внутри обнаружились старые фотографии, письма, чертежи и толстая тетрадь в кожаном переплете с вытисненной надписью: «Хроники Дома Игнатьевых. Лев Игнатьев, 1985».
Она погрузилась в чтение. Оказалось, что здание, в котором располагалась мастерская, было частью большой городской усадьбы, принадлежавшей ее прадеду, архитектору Глебу Игнатьеву, в начале XX века. Он спроектировал и построил этот дом для своей семьи, а мастерская в цокольном этаже была его личным творческим пространством.
После революции усадьбу национализировали, разгородили на коммунальные квартиры, и лишь в 1970-х годах дяде Леве, после многолетней, изматывающей борьбы с бюрократической машиной, удалось вернуть в собственность семьи хотя бы эту, цокольную часть здания, где когда-то творил его дед.
На самой последней странице тетради был вложен еще один, меньший по размеру конверт, с надписью: «Моей племяннице Веронике. Вскрыть, когда я уйду в вечность.»
Пальцы Вероники дрожали, когда она вскрывала конверт.
«Дорогая моя Вероника!
Если ты читаешь эти строки, значит, мое время истекло, а ты стала хранительницей нашего семейного святилища. Я долго размышлял, кому передать эту ношу, и понял, что только ты, с твоим чутким сердцем и любовью к истории, сможешь сберечь не просто помещение, а саму душу этого места.
Эта мастерская — не четыре стены под крышей. Это — ковчег, в котором хранится память нашего рода. Здесь твой прадед Глеб чертил свои гениальные проекты. Здесь родилась твоя бабушка Мария. Здесь ты сама, будучи ребенком, впервые прикоснулась к тайне старинных вещей.
Я завещаю тебе этот ковчег. Пусть он останется в нашем роду. Пусть он переходит от хранителя к хранителю — по крови и по духу. Мужчины приходят в нашу жизнь и уходят, а родовая память вечна.
Не отдавай мастерскую, Вероника. Живи в ней творчеством, наполняй ее светом, твори, и пусть здесь растут твои дети и внуки. И помни о нас, о тех, чьи тени до сих пор бродят в этих стенах.
Всегда с тобой, твой дядя Лев».
Вероника не сдержала слез. Они текли по ее щекам тихо и очищающе. Она словно ощутила рядом теплое, твердое присутствие дяди, его руку на своем плече. Теперь у нее не осталось и тени сомнений. Она будет защищать это место до конца.
Щелчок поворачивающегося в замоке ключа вернул ее в реальность. Она быстро вытерла слезы и спрятала письмо в папку.
— Привет, — сухо бросил Артем, входя в мастерскую. — Что это ты тут нашла?
— Старые записи дяди Льва, — ответила Вероника, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты не представляешь, какая у этого места удивительная история.
— Меня не интересуют пыльные истории, — отрезал Артем. — Я был сегодня у юриста. Он сказал, что есть все шансы доказать, что мастерская — общее имущество, если я участвовал в ее содержании.
— Артем, ты прекрасно знаешь, что это не так, — устало произнесла Вероника. — Все работы велись на мои средства. И наследство, по закону...
— К черту твои законы! — голос его снова стал резким и высоким. — Эта мастерская должна приносить реальную пользу! Я подам иск. Обсуждать нечего!
Вероника вздрогнула. В этом человеке с холодными глазами не осталось ничего от того влюбленного художника, которого она знала.
— Что с тобой происходит? — прошептала она. — Раньше ты никогда не был таким... меркантильным.
— Это не меркантильность, а здравый смысл! — огрызнулся он. — И вообще, это не твое дело. Выбирай: либо мы вместе составляем договор и оформляем мастерскую как общий актив, либо встречаемся в зале суда.
— Я не буду ничего оформлять, — твердо заявила Вероника, поднимаясь во весь рост. — И да, я тоже советовалась с адвокатом. Наследство, особенно в гражданском браке, не подлежит разделу.
— Это мы еще посмотрим, — бросил он через плечо и вышел, громко хлопнув тяжелой дверью.
***
Следующие несколько дней прошли в гнетущей, давящей тишине. Артем практически не появлялся дома, а когда приходил, то уединялся с ноутбуком в кабинете. Вероника чувствовала, что он что-то скрывает, но не решалась спрашивать — каждый их диалог мгновенно превращался в перепалку.
В пятницу Артем неожиданно объявил, что пригласил своих родителей и сестру на семейный ужин.
— С какой стати? — удивилась Вероника.
— Хочу обсудить нашу ситуацию с самыми близкими, — ответил он, не глядя на нее. — И своих тоже зови.
Вероника насторожилась. Зачем этот спектакль? Неужели он хочет оказать на нее давление через семьи?
— Хорошо, я позвоню маме, — согласилась она, чувствуя, как внутри все сжимается.
К семи вечера квартира наполнилась голосами. Родители Артема, Валерий Семенович и Галина Петровна, заняли диван в гостиной. Его сестра, Яна, с нескрываемым любопытством оглядывала квартиру, будто оценивая обстановку. Мама Вероники, Тамара Аркадьевна, держалась чуть в стороне — она была в курсе конфликта.
— Итак, — начал Артем, когда все расселись за столом, — я собрал вас, чтобы обсудить вопрос с мастерской.
— А что тут обсуждать? — удивилась Тамара Аркадьевна. — Лев оставил ее Вере, все законно.
— Вот именно о законности я и хочу поговорить, — подхватил Артем. — Мы с Вероникой семьей живем много лет, ведем общее хозяйство. Имущество, приобретенное за это время, по совести, должно быть общим. А значит, я имею полное моральное право на часть этой мастерской.
— Это неверно, — спокойно возразила Тамара Аркадьевна. — Наследство — это личное. Оно не имеет отношения к вашим совместным приобретениям.
— Тамара права, — неожиданно поддержала ее Галина Петровна, мать Артема. — Артем, что это на тебя нашло? Ты всегда был выше материальных расчетов.
— Мама, не лезь не в свое дело, — раздраженно бросил Артем. — Я требую элементарной справедливости.
— Какой справедливости? — вступила Яна. — Вы с Верой живете в хорошей квартире, а мастерская — ее личное пространство для работы. Что тебе мешает?
— То, что Вероника ставит какую-то старую рухлядь выше наших общих перспектив! — голос Артема начал терять спокойствие. — Мы — партнеры, а она прячется за своим «личным имуществом»!
— Артем, ты просто всегда хотел легких денег, — вдруг четко и громко произнесла Галина Петровна. — Всегда. Помнишь, как в школе продавал решения контрольных? Как в университете сдавал в аренду свою комнату в общаге, хотя мы полностью ее оплачивали?
— Что?! — Вероника в изумлении посмотрела то на свекровь, то на мужа.
— Мама, хватит! — Артем резко покраснел.
— Нет, не хватит, — твердо продолжила Галина Петровна. — Пора говорить правду. Вера, ты думаешь, он рос в нужде? Мы ему ни в чем не отказывали. Но ему всегда было мало. Всегда искал, где сорвать куш. Помнишь тот его «гениальный» проект с вендинговыми аппаратами? Когда он вложил в него все свои сбережения и остался с долгами?
— Мама! — взревел Артем.
— Галя, может, не стоит? — попытался вставить слово Валерий Семенович.
— Стоит, Валера, — отрезала жена. — Я слишком долго закрывала на это глаза. Артем, я не позволю тебе разрушить еще одни отношения своей алчностью. Хватит того, что из-за твоих афер пострадал твой же друг Сергей.
— Какие аферы? — спросила Вероника, чувствуя, как пол уходит из-под ног.
— Он уговорил Сергея продать гараж и вложиться в какой-то мифический бизнес в интернете, — пояснила Галина Петровна. — Деньги испарились, а Сергей остался ни с чем.
— Это был провальный стартап, я ни при чем! — Артем вскочил. — И вообще, какое это имеет отношение к мастерской?
— Самое прямое, сынок, — тихо сказал Валерий Семенович. — Речь о твоей сути. И мне за тебя стыдно.
— А ты помолчи! — набросился на отца Артем. — Ты сам всю жизнь просидел на одной должности, боялся лишний раз пикнуть, а теперь учишь меня жизни?
— Артем, прекрати! — воскликнула Вероника, вставая. — Как ты разговариваешь с родителями?
— А ты не читай мне нотации! — повернулся к ней он. — Либо мы оформляем мастерскую как общую, либо я подаю иск!
В комнате повисла гробовая тишина. Вероника медленно обвела взглядом всех присутствующих.
— Ты действительно готов унизиться до суда из-за помещения, которое тебе не принадлежит? — тихо спросила Тамара Аркадьевна.
— Да! — выкрикнул Артем. — И я добьюсь своего!
— Нет, не добьешься, — спокойно сказала Яна, до этого момента молчавшая. — Я сама поинтересовалась. Наследство, особенно в гражданском браке, не делится. Ты проиграешь.
— Что? — Артем с изумлением уставился на сестру. — Ты же сама говорила...
— Я ошиблась, — пожала плечами Яна. — Потом изучила вопрос. Вера права.
— Предательница! — прошипел Артем.
— Нет, братец, — грустно улыбнулась Яна. — Я просто не хочу, чтобы ты окончательно опозорился. И потерял Веру из-за своей жадности.
Артем швырнул на пол салфетку и выбежал из комнаты. Хлопок входной двери прозвучал как выстрел.
— Прости нас, Вероника, — срывающимся голосом произнесла Галина Петровна. — Я не знаю, что в него вселилось. Он не всегда был таким.
— Думаю, дело не только в мастерской, — задумчиво произнесла Яна. — Артем в последнее время много времени проводит с какой-то Кристиной. Кажется, у него появились другие планы на жизнь.
— Какая Кристина? — Вероника почувствовала, как ее сердце замирает.
— Не знаю точно, — пожала плечами Яна. — Он пару раз упоминал ее. Говорил, что она продюсер в IT-сфере, у нее есть связи и грандиозные проекты, но нужны серьезные вложения.
Вероника вспомнила его бесконечные задержки, его ночные бдения за компьютером. Неужели все это время он не просто хотел отобрать у нее мастерскую, но и строил планы с другой женщиной?
***
После ухода гостей Вероника долго сидела в оцепенении, глядя в одну точку. Потом, собрав волю в кулак, поднялась и прошла в кабинет, где стоял его ноутбук. Компьютер был включен — видимо, он ушел в такой ярости, что забыл его выключить.
Вероника колебалась. Этично ли это? Но на кону стояла не только мастерская, но и вся ее жизнь, ее доверие, ее прошлое и будущее.
Она открыла его почту. В папке «Входящие» сразу бросилось в глаза несколько писем от Кристины Зарецкой. Вероника открыла последнее.
«Артем, инвесторы готовы рассмотреть наш проект, но им нужен убедительный кейс и, желательно, материальный актив в залог. Ты договорился по поводу помещения? Как скоро сможешь предоставить документы? Жду, К.»
Вероника почувствовала, как по телу разливается ледяной жар. «Наш проект»? Какие документы?
Она пролистала предыдущую переписку. Картина вырисовывалась ясная: Артем и эта Кристина разрабатывали какой-то проект в сфере цифровых технологий, для привлечения инвесторов им требовался залог — очевидно, право на мастерскую. В более ранних письмах Кристина была еще откровеннее: «Зачем тебе эти хлопоты с реставрацией? Ты рожден для большего. Избавься от балласта...»
Вероника закрыла почту и нашла на рабочем столе файл с названием «Исковое_заявление». Это был почти готовый иск о признании права общей долевой собственности на имущество, нажитое в гражданском браке. Артем уже подготовил все, вплоть до фиктивных расписок о «вложениях» в ремонт.
В дверь позвонили. Вероника вздрогнула и пошла открывать. На пороге стояли двое — молодой человек в дорогом костюме и элегантная девушка с планшетом в руках.
— Здравствуйте, вы Вероника Игнатьева? — спросил молодой человек. — Я Алексей Королев, это моя ассистентка, Анастасия. Мы договаривались с Артемом Валерьевичем о встрече по поводу оценки помещения.
— Оценки? — переспросила растерянная Вероника.
— Да, он выставил вашу мастерскую под реализацию как коммерческую недвижимость, — пояснила Анастасия. — Мы уже провели предварительный осмотр и согласовали цену. Артем Валерьевич сказал, что вы, как совладелец, подтвердите согласие на сделку.
Веронику будто ударило током.
— Произошло недоразумение, — сказала она, и ее собственный голос прозвучал для нее чужим и очень спокойным. — Мастерская не продается. И Артем не имеет никакого права ее продавать, так как она принадлежит исключительно мне.
— Но мы уже договорились о сумме! — возмутился Алексей. — И внесли предоплату! Пятьдесят тысяч долларов!
— Пятьдесят тысяч? — Вероника вспомнила письмо Кристины. Так вот откуда должны были взяться деньги на «убедительный кейс»! — Боюсь, вам придется решать этот вопрос с Артемом. Мастерская не продается.
Алексей и Анастасия переглянулись в полном недоумении.
— Как это не продается? — нахмурился Алексей. — У нас есть предварительный договор, подписанный Артемом Валерьевичем. Он заверил нас, что вы — за.
Вероника сделала глубокий вдох, пытаясь совладать с накатывающей волной гнева.
— Покажите, пожалуйста, этот договор.
Анастасия протянула ей папку. На последней странице красовалась подпись Артема и неуклюжая, явно поддельная закорючка, которая должна была изображать ее подпись.
— Это не моя подпись, — холодно констатировала Вероника. — Я никогда не давала согласия на продажу и не подписывала никаких документов.
— Вы хотите сказать, что ваш гражданский муж... подделал документы? — Анастасия смотрела на нее с смесью шока и жалости.
— Именно так, — Вероника почувствовала, как дрожат ее колени. — Послушайте, я понимаю, что вы тоже оказались в неловкой ситуации. Но это помещение — моя личная собственность, унаследованная мной. По закону Артем не имеет на него ни малейших прав и не может его продать без моего ведома.
— Нас обманули? — лицо Алексея исказилось от злости. — Я этого так не оставлю!
— Подождите, — остановила его Вероника. — Я думаю, нам стоит обратиться с заявлением в правоохранительные органы. Налицо мошенничество и подлог.
В этот момент в дверях появился Артем. Увидев гостей, он замер.
— А, вы уже здесь, — пробормотал он, пытаясь изобразить деловую улыбку. — Ну как, все устроило?
— Артем, — ледяным тоном произнесла Вероника. — Ты подделал мою подпись в договоре купли-продажи?
Его лицо перекосилось.
Продолжение следует...