Имя Евгения Осина всё ещё вызывает у многих странную смесь ностальгии и щемящей грусти. Его песни звучали свободно и легко, будто умея на мгновение возвращать слушателя в беззаботные годы. Но жизнь самого артиста была совсем не похожа на те звонкие мелодии, которые он с такой искренностью выводил на сцене.
Сеанс откровений о его судьбе обычно начинается с фразы, которую в разное время произносили и коллеги, и знакомые: «Он был талантлив, но внутри постоянно что-то горело и разрушало его».
Возможно, именно эта внутренняя рана и определила его отношения с женщинами: яркие, сложные, зачастую болезненные.
Елена Куштанина: любовь на сцене и крах за кулисами
Первые серьёзные отношения Осина начались в период, когда он делал свои первые уверенные шаги в музыкальном мире. Бэк-вокалистка Елена Куштанина не просто работала с ним — она разделяла ту самую атмосферу репетиций, гастролей, творческих подъёмов. Это сближало сильнее любых признаний.
Но бытовые реальности быстро разрушили этот союз. Осин пил. Тяжело, угрюмо, так, как будто пытался вырвать из себя лишнюю боль. Куштанина же, по признанию тех, кто её знал, «искала поддержку там, где могла её получить», и порой это выливалось в измены.
Их брак стал своего рода предвестником всего, что будет дальше: взаимная привязанность есть, жизнь вместе — не получается. Так у Евгения впервые возникла рана от любви, которая не зажила до конца жизни.
Юлия Беретта: роман, который так и не начался
История с солисткой группы «Стрелки» Юлией Береттой часто вспоминается, как эпизод, в котором Осин проявил свой мягкий, заботливый характер. Он подвозил её после концертов, дарил дорогие подарки, внимательно слушал, когда она делилась переживаниями.
Беретта позже рассказывала, что он относился к ней удивительно тепло: «Ему казалось, что всё может сложиться». Но она никогда не давала ему надежды, а он всё равно ждал.
Именно эта обида — тихая, не громкая, но глубокая — потом не раз проговаривалась в его окружении. Звучала мысль: Осин умел влюбляться бесконечно искренне, но не умел принять отказ.
Наталья Черемисина: попытка начать всё с чистого листа
Конец девяностых принёс музыканту новую любовь — Наталью Черемисину. Она пришла в его жизнь не из сцены, не из клуба, не из гастрольной среды. Работала в банке, имела семью, стабильность. Их встреча стала для неё выбором, который она сделала слишком резко: она ушла от мужа и вскоре стала женой Осина.
Когда в семье родилась дочь Агния, многие говорили, что Евгений наконец стал спокойнее, будто получил шанс на нормальную, трезвую жизнь. Но всё пошло по другой траектории: карьера угасала, концертов становилось всё меньше, а бутылка — всё ближе.
Черемисина забрала дочь и ушла — на этот раз без колебаний. Самым болезненным оказалось то, что она фактически оборвала связь Агнии с отцом. Осин пытался вернуть хотя бы маленькую часть общения. Устраивался в школу, где училась девочка, создавал музыкальный кружок, лишь бы быть рядом.
Эта попытка отчаянной любви закончилась тем, что Наталья перевела дочь в другую школу.
Елена Скорнякова: последнее плечо в его жизни
Когда у музыканта начался период падения — и человеческого, и профессионального — большинство людей отошли в сторону. Появилась пресса, которая показывала его в унизительном состоянии, ток-шоу, где в центре внимания был уже не артист, а человек, который медленно разрушается.
Именно в этот период рядом осталась Елена Скорнякова — женщина, которую знали как «его давнюю, тихую опору». Она не пыталась изменить его, не делала громких заявлений, просто была рядом.
Особенно трогательной была её дочь, Анастасия Годунова. Осин воспринимал девочку почти как родную. Он учил её играть на гитаре, объяснял, что музыка может стать спасением, если держаться за неё крепко.
Когда Анастасия выросла и поступила на актёрский факультет, она часто говорила, что именно Евгений научил её не бояться сцены. Для музыканта, у которого уже почти ничего не осталось, эта связь стала, пожалуй, последним тёплым островком.
Наследие, которое снова разделило людей
После смерти Осина начались споры о его творческом наследии. Иронично и немного жестоко: женщины, которые в разные годы действительно были частью его жизни, оказались по разные стороны баррикад.
Права на песни делили долго и болезненно. В итоге часть ушла к его родной дочери Агнии, другая — к Анастасии, той самой девочке, которую он растил душой, а не кровью.
Наверное, в этом решении есть какая-то странная справедливость: две девочки, которых он любил, разделили между собой то единственное, что он не разрушил — музыку.