Запах жареного лука смешивался с ароматом свежесваренного кофе, заполняя уютную кухню. Марина нарезала овощи для салата, поглядывая в окно, где начинал накрапывать осенний дождь. Именно в эту минуту покоя дверь с силой распахнулась, и впустила внутрь порыв холодного ветра и её племянницу, Веронику.
— Тётя Марина, вы же давали слово содействовать с мастерской! — прозвучало заявление, лишённое даже тени приветствия.
Лезвие ненадолго замерло в воздухе. Марина медленно отложила его, вытирая руки о фартук.
— О какой мастерской речь, Вероника? — в её голосе прозвучало искреннее недоумение. — Моя бухгалтерская контора едва приносит доход, аренда съедает половину, а ты знаешь, сколько стоит обучение Марка в архитектурном институте?
— Ну конечно, вам только о себе думать! — язвительно фыркнула девушка. — А этот новый мольберт у тебя в гостиной откуда? А поездку в творческий лагерь прошлым летом кто оплатил?
Грустная улыбка тронула губы Марины. Вероника вновь явилась с целью выпросить средства. В свои двадцать семь лет она не стремилась найти своё место, предпочитая витать в облаках и требовать поддержки для своих бесконечных, сменяющих друг друга увлечений, словно мир обязан был финансировать её прихоти.
— Вероника, я готова тебя поддерживать, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — Но я не в состоянии единоразово выделить такую сумму.
— Мне требуется сто пятьдесят тысяч на аренду помещения и материалы! — всплеснула руками девушка, её голос звенел, как натянутая струна. — Родители отворачиваются, советуют сначала найти стабильный заработок!
— А их совет не лишён здравого смысла, — осторожно заметила тётя.
— Вот ещё! — вспыхнула Вероника. — Вы же самый состоятельный человек в семье! После кончины дедушки именно вы взяли на себя роль опоры для всех! Ваш долг — вкладываться в таланты!
Марина невольно прикоснулась к виску, где уже начинала пульсировать боль. Вечно одна и та же пластинка. Племянница была свято убеждена, что все окружающие существуют лишь для того, чтобы финансировать её творческие порывы.
— Вероника, у меня своя семья, кредит за ремонт этой самой квартиры, муж восстанавливается после операции...
— Не может быть! — резко перебила её девушка. — У вас два источника дохода, машина, та самая мастерская на даче, которую вы переоборудовали под студию! Вы живёте в достатке! А я что, должна вечно ютиться в углу своей комнаты и творить на подоконнике?
— И какое я имею отношение к твоим бытовым неурядицам? — в голосе Марины впервые прозвучало раздражение. — Ты взрослый, самостоятельный человек!
— После всего, что я для вас сделала! — театрально воскликнула Вероника. — Я всю прошлую зиму помогала вам разбирать архив дедушки!
— Ты перелистала три альбома со старыми фотографиями, ностальгировала два часа, а потом заявила, что это вдохновляет тебя на создание инсталляции, и ушла!
— Неправда! — щёки племянницы залил румянец. — Я рассортировала часть документов!
— Один вечер, и то лишь те, что были связаны с семейными легендами, которые тебе показались интересными.
Вероника обиженно поджала губы и устремила взгляд в заоконную мглу. Затем резко развернулась, её глаза сверкали.
— Значит, отказываетесь участвовать в моём проекте?
— Я не могу выделить такую сумму сейчас, — прозвучал твёрдый, обдуманный ответ. — Я готова ежемесячно выделять тебе по семь тысяч на приобретение материалов.
— Семь тысяч! — её смех прозвучал фальшиво и громко. — Да на эти деньги я лишь пару тюбиков хорошей краски куплю! Разве это серьёзно?
— Настоящее искусство, как известно, не зависит от стоимости материалов, — парировала Марина.
— Какая вы стали расчётливая! — выпалила Вероника. — Раньше вы были другой! Всегда верили в меня, поддерживали любую мою идею!
— Я и сейчас верю в твой потенциал. Но потенциал должен подкрепляться реальными шагами, а не одними требованиями.
Племянница с силой рванула со стула свою объёмную сумку, набитую эскизами, и направилась к выходу.
— Хорошо! Я как-нибудь сама! А вы потом не удивляйтесь, если моё имя будет греметь на всех вернисажах, а я и забыть не захочу, как вы от меня отвернулись!
Дверь захлопнулась с такой силой, что зазвенела посуда в серванте.
Марина медленно опустилась на стул, ощущая, как дрожь подкатывает к рукам. Снова этот выматывающий спор. Снова она оказывается виноватой. А ведь сколько сил и средств она вложила в эту девочку, оплачивая художественные кружки, покупая дорогие книги по искусству, веря в её звёздность.
***
Вернувшись в свою комнату, Вероника предалась бурному негодованию.
— Представляешь, мама? — восклицала она, нервно расхаживая взад-вперёд по ограниченному пространству. — Тётя отказалась! В её глазах я просто бездарность, не стоящая инвестиций!
Её мать, Ирина, с тихим вздохом отложила в сторону книгу, которую читала.
— Верон, может, не стоит быть столь категоричной? Марина и так много для тебя сделала. Она оплатила тебе те курсы керамики в прошлом году.
— Много! — передразнила она мать. — А что с того? Мне нужна собственная мастерская сейчас, в этот самый момент! Чтобы творить, мне необходимо пространство, атмосфера!
— Тогда найди способ заработать на это пространство самой.
— На что? — язвительно фыркнула Вероника. — Работать официанткой за гроши? Или клерком в конторе, где душа умрёт от рутины?
— Другие художники находят пути. Подрабатывают, продают свои работы на ярмарках.
— Другие — ремесленники! — с презрением отмахнулась девушка. — А я — творец! У меня в семье есть состоятельный человек, пусть он и станет моим меценатом!
Ирина с печалью покачала головой. Дочь окончательно потеряла связь с реальностью. Все ей что-то должны, а сама она не желала прикладывать ни малейших усилий.
— Вероника, Марина не обязана быть твоим спонсором. У неё свои заботы.
— Обязана! — выкрикнула та. — Она взяла на себя эту роль! Бабушка всегда говорила: «Талант нужно лелеять и поддерживать»!
— Бабушка имела в виду моральную поддержку и веру, а не бездонный кошелёк для взрослой, ленивой особы.
— Я не ленивая! — оскорбилась Вероника. — Я просто не хочу разменивать свой дар на коммерцию!
Мать тяжело вздохнула. Двадцать семь лет, а её дочь продолжала жить с сознанием подростка, уверенной, что мир вращается вокруг её персоны.
***
А Марина в это время делилась переживаниями с мужем.
— Представляешь, Андрей, Вероника снова приходила, — голос её звучал устало, пока она расставляла тарелки на столе. — Снова требует денег, и немалых! Сто пятьдесят тысяч! Словно у нас где-то в подвале печатный станок для банкнот!
Андрей отложил в сторону планшет, с которым работал.
— И что ты ей ответила?
— Отказала, естественно. Предложила посильную помощь, ежемесячно.
— Правильно поступила, — одобрил супруг. — Пора её спустить с небес на землю. Пусть почувствует цену деньгам.
— Но какой же скандал она закатила! — Марина провела рукой по волосам. — Назвала меня мещанкой, погрязшей в быту!
— Марин, ты годами финансировала её «творческие поиски». И к чему это привело? Только к растущему чувству entitlement.
Женщина кивнула. Муж был прав. Однако в глубине души шевелилось неприятное чувство вины. Всё-таки родная племянница, дочь её сестры.
— Может, я и впрямь слишком жёстко поступила? — неуверенно вымолвила она.
— С чего вдруг? — удивился Андрей. — У нас сын получает образование, нам самим нужны средства на его стажировку за границей. Кому ты больше должна?
— Конечно, нашим детям, — тихо согласилась Марина.
— Вот именно. А Вероника пусть учится самостоятельно справляться с жизненными трудностями.
Но Марина не могла так просто отогнать от себя сомнения. Слова племянницы о семейном долге засели в сознании, как заноза. А вдруг она и вправду предала доверие сестры, очерствев душой?
Вечером раздался звонок Ирины.
— Алло, Марина? — голос сестры звучал измотанно. — Прости за Веронику. Она совершенно отбилась от рук.
— Ничего, Ира. Ты же понимаешь, как мне нелегко дался этот отказ.
— Понимаю. И ты всё сделала правильно. Веронике давно пора повзрослеть.
— А не кажусь я тебе чёрствой? — призналась Марина. — Столько лет помогала, верила в неё, а теперь вдруг отказала.
— Марина, да ты у нас ангел-хранитель, а не чёрствая! — горячо воскликнула Ирина. — Без тебя мы бы не справились. Но дочь моя совсем забыла о мере.
После этого разговора на душе у Марины стало немного светлее. Сестра понимает её, а значит, она не совершила непоправимой ошибки.
***
Однако спустя три дня Вероника появилась вновь. На этот раз с новой, тщательно продуманной стратегией.
— Тётя Марина, я всё обдумала! — объявила она, без приглашения занимая место за кухонным столом. — Это будет не просто подачка! Это инвестиция! Вы мне даёте деньги, а я через год возвращаю их вам с процентами, как только продам свою первую серьёзную серию работ!
— И откуда у тебя возьмутся средства через год, если ты не продавала ничего серьёзного до сих пор? — с долей скепсиса поинтересовалась Марина.
— Я проведу персональную выставку! Найду галерею, которая заинтересуется моим творчеством! Я настроена крайне серьёзно!
Марина лишь покачала головой. Племянница вновь строила воздушные замки, не предлагая под ними никакого фундамента.
— Нет, Вероника. Моё решение окончательное.
Лицо девушки исказила гримаса гнева и разочарования.
— Ах вот как! — она резко вскочила. — Значит, для вас чужие люди важнее родной крови!
— О каких чужих ты говоришь? — не поняла Марина.
— А эта ваша коллега, Людмила, она вам родственница? — язвительно бросила Вероника. — А ей вы одолжили на операцию! И немалую сумму!
Марина опешила. Действительно, несколько месяцев назад она помогла подруге детства, Людмиле, собрать деньги на срочную операцию для её матери. Но Людмила была человеком слова и уже начала возвращать долг, чётко следуя графику.
— Это совершенно другая история...
— Конечно, другая! — передразнила племянница. — Чужой тётке помогаете, а родной племяннице, которая кровно связана с вами, отказываете!
— Людмила возвращает деньги. Она дала слово и держит его.
— А я что, не верну? — оскорбилась Вероника. — Вы считаете меня неплатёжеспособной мошенницей?
— Я считаю тебя мечтательницей, чьи планы часто не имеют ничего общего с реальностью.
— И когда это я не сдерживала своих обещаний? — вспыхнула девушка.
Марина лишь вздохнула. Начинать перечисление всех нереализованных проектов и несдержанных обещаний племянницы не имело смысла. Это был замкнутый круг.
— Вероника, разговор исчерпан. Прости.
Племянница, не сказав больше ни слова, гордо вышла из кухни, на прощание бросив:
— Что ж! Но запомните: когда вам потребуется помощь творческого человека, не рассчитывайте на меня!
И снова тот же оглушительный хлопок двери.
***
После её ухода Марина долго не могла прийти в себя. Она стояла у окна, глядя, как дождь стекает по стеклу, и чувствовала, как неприятная тяжесть сковывает плечи.
— Может, я и вправду стала эгоистичной и практичной не в меру? — тихо спросила она у мужа, когда тот вернулся с работы.
— Марина, хватит заниматься самобичеванием, — мягко, но твёрдо произнёс Андрей. — Ты всю жизнь была опорой для всей своей семьи. А в ответ слышала лишь новые требования.
— Но Вероника права в одном. Я действительно взяла на себя многое после ухода мамы.
— Взять на себя ответственность — не значит взвалить на свои плечи финансовое бремя всех родственников до скончания веков.
Их дочь, Алиса, студентка-дизайнер, отвлеклась от эскиза, над которым работала.
— Мам, а что тётя Вероника опять хотела?
— Денег на мастерскую. Сто пятьдесят тысяч, — вздохнула Марина.
— Ничего себе аппетиты! — Алиса свистнула. — А сама хоть одну свою работу продала за достойные деньги?
— Говорит, не хочет опускаться до коммерции.
— Тогда пусть и не жалуется, — пожала плечами Алиса. — Я вот беру заказы на дизайн, подрабатываю, чтобы свои материалы покупать и вас лишний раз не обременять.
Марина с теплотой посмотрела на дочь. Независимая, целеустремлённая, она с юности понимала цену труду и деньгам. Совсем иная история.
***
На следующий день в конторе её коллега и подруга Людмила сразу заметила её подавленное состояние.
— Что-то случилось? — спросила она, заглядывая в кабинет с чашкой кофе.
Марина вкратце поведала о визите племянницы.
— Знаешь, Люда, а вдруг я должна была помочь? Вдруг это действительно её шанс?
— Ты с ума сошла! — искренне удивилась Людмила. — Сто пятьдесят тысяч! Да на эти деньги можно собственную мини-типографию открыть!
— Но она семья...
— Марина, ты мне помогла, когда было совсем туго. Я эти деньги возвращаю, потому что дала слово. А Вероника что, когда-нибудь возвращала тебе хоть копейку?
Марина промолчала. Действительно, все «инвестиции» в племянницу были безвозвратными. На просьбы о возврате та всегда находила оправдания: то вдохновение посетило и нужно срочно купить дорогие пигменты, то произошёл творческий кризис и нужны средства на «перезагрузку» где-нибудь на море.
— Люда, а вдруг она на этот раз серьёзно? Вдруг это переломный момент?
— Ой, не стро́й иллюзий, — махнула рукой подруга. — Сколько ей лет? Двадцать семь? Если до сих пор не научилась отвечать за свои слова и поступки, то уже и не научится.
***
Вечером позвонила её мать, Галина Степановна. Голос её звучал устало, но твёрдо.
— Мариш, Ирина звонила. Рассказала про Веронику.
— Мам, скажи честно, я поступила жестоко? — вырвалось у Марины.
— Какая же ты жестокая! — фыркнула старушка. — Добрее тебя человека нет! Просто твоей добротой слишком уж ловко пользуются.
— Но семья ведь должна поддерживать друг друга...
— Семья — это когда все друг другу помогают, а не когда одни требуют, а другие безропотно отдают последнее, — строго сказала Галина Степановна. — Вероника совсем забыла о границах. Пора её приземлить.
— А вдруг она разорвёт все отношения?
— И прекрасно! Больше нервотрёпки в твоей жизни станет.
После беседы с матерью Марина почувствовала некоторое облегчение. Но ненадолго.
***
Спустя неделю к ней пришла Ирина. Сестра выглядела измождённой и постаревшей.
— Марина, прости за это цирк с дочерью, — произнесла она, опускаясь на стул. — Она дома неделю истерит, картины пишет мрачные, говорит, что её губят.
— А чего она конкретно хочет? — устало спросила Марина, наливая сестре чай.
— Чтобы ты дала денег. Угрожает, что будет приходить сюда каждый день, пока ты не сломаешься.
— Пусть приходит, — пожала плечами Марина. — Я просто перестану открывать дверь.
— Марин, я не прошу за неё, — вздохнула Ирина. — Сама понимаю, что дочь села на шею и свесила ножки. Но может, хоть какую-то символическую сумму? Чтобы её успокоить?
— Ира, я предлагала по семь тысяч ежемесячно. Она назвала это оскорблением.
— Знаю, знаю. Ей нужно всё и сразу, — горько усмехнулась сестра. — Не знаю, что с ней делать.
— А ты ей что говоришь?
— Говорю: найди работу, совмещай с творчеством. А она: «Ты не понимаешь, искусство требует полной самоотдачи! Я не могу размениваться на какую-то рутину!» — передразнила Ирина дочь.
— Все великие художники начинали с малого. Кто-то расписывал кафель, кто-то писал портреты на заказ.
— Это я ей и пытаюсь втолковать. Но она привыкла, что её «гений» финансируется по умолчанию.
Марина кивнула. Действительно, Вероника с детства была не like все. Единственный, поздний и долгожданный ребёнок, её талант лелеяли и баловали с пелёнок.
— Ира, а помнишь, как она в художественной школе училась? — спросила Марина.
— Как не помнить, — вздохнула сестра. — Преподаватели хвалили, но всегда отмечали, что техника хромает. А она заявляла: «Техника — для ремесленников! У меня — порыв!»
— А сейчас порыв требует отдельной студии.
— И кому она там нужна, эту студию? — развела руками Ирина. — Не работает, продавать ничего не умеет. Только требовать и творить в стол.
***
На следующий день Вероника действительно появилась. Но не одна, а в сопровождении своей подруги, Анастасии, скромной и трудолюбивой девушки, которая зарабатывала на жизнь иллюстрацией.
— Тётя Марина, это Настя, — представила её Вероника. — Она тоже снимает мастерскую, но сама!
Анастасия, застенчивая шатенка лет двадцати пяти, робко поздоровалась.
— Видите, тётя Марина, — продолжала Вероника, — все нормальные творческие люди обзаводятся своим пространством! А я одна в четырёх стенах задыхаюсь!
— Анастасия, вы работаете по найму? — поинтересовалась Марина у подруги племянницы.
— Да, в дизайн-студии, — тихо ответила девушка. — Уже четвёртый год. И параллельно беру фриланс.
— Вот видите! — воскликнула Вероника. — У неё зарплата, а она ещё и на фрилансе подрабатывает, чтобы свою мастерскую оплачивать!
— А как вы нашли свою студию? — спросила Марина у Анастасии.
— Долго искала, — покраснела та. — Искала самый бюджетный вариант в промзоне. И копила на депозит почти два года.
— Два года! — фыркнула Вероника. — А мне что, ждать до пенсии?
— А ты копила хоть что-нибудь? — прямо спросила Марина.
Племянница смутилась.
— Ну... как-то не складывалось. То нужны были дорогие кисти, то на выставку нужно было внести взнос.
Анастасия неловко переминалась с ноги на ногу. Было видно, что ей неловко за поведение подруги и она чувствует себя не в своей тарелке.
— Верон, может, пойдём? — тихо предложила она. — Мне неудобно...
— Да что ты! — отмахнулась Вероника. — Пусть тётя Марина видит, как живут настоящие, целеустремлённые люди!
— Я и так вижу, — спокойно сказала Марина. — Анастасия работает, копит и сама решает свои проблемы. А ты лишь предъявляешь требования.
— Я не требую! — вспыхнула племянница. — Я апеллирую к вашей совести и к семейным ценностям!
— Ты требуешь, — не согласилась тётя. — И делаешь это в ультимативной форме, привлекая даже посторонних.
Анастасия с силой потянула подругу за рукав.
— Вероника, правда, пойдём. Это неправильно.
— Да перестань! — отмахнулась та. — Тётя Марина — не чужая тётя!
Но в глазах Анастасии читалось явное осуждение. Марина это заметила.
***
После их ухода Марина задумалась. Даже подруга Вероники, такая же творческая личность, понимала неадекватность её поведения. А сама племянница продолжала витать в своих иллюзиях.
Вечером позвонил сын Марк из другого города, где проходил архитектурную практику.
— Привет, мам! Как настроение?
— Маркуша, всё в порядке. А у тебя как практика?
— Отлично! Проект сложный, но интересный. Думаю, после него меня могут взять на стажировку в эту же фирму.
Марина улыбнулась. Сын всегда был практичным и амбициозным, сам строил свою карьеру.
— А тётя Вероника опять была? — спросил Марк. — Алиса в чате писала.
— Была. С подругой приходила, для убедительности.
— И что, снова за деньгами?
— За большими деньгами.
— Мам, ни в коем случае не давай, — серьёзно сказал сын. — Это дно бездонное. Она никогда не остановится.
— Но она же родня...
— Мам, родственные связи — это не индульгенция на паразитизм. Ты нам, своей семье, помогай. А тётя Вероника пусть учится выживать в этом мире сама.
После разговора с сыном Марина окончательно утвердилась в своём решении. Дети, которые сами строят свою жизнь, были правы. Её прямая обязанность — помогать им, а не финансировать капризы взрослой женщины.
***
Однако Вероника не сдавалась. Через несколько дней она привела с собой мать, надеясь на давление авторитетом.
— Марина, поговори с ней, — устало попросила Ирина. — Она просто зациклилась на этой идее.
— Тётя Марина! — воскликнула Вероника. — Мама согласна, что мы можем найти компромисс!
— О каком компромиссе речь? — не поняла Марина.
— Ну... насчёт суммы, — смущённо проговорила Ирина. — Может, не сто пятьдесят, а поменьше? Сто, например?
Марина с удивлением посмотрела на сестру.
— Ира, ты же сама говорила, что дочь совсем оторвалась от реальности.
— Говорила, — кивнула та. — Но может, всё-таки пойдёшь ей навстречу? Чтобы отстала.
— Какой компромисс? — возмутилась Марина. — Я предлагала посильную помощь! Она сама отказалась!
— Это же копейки! — вмешалась Вероника. — На семь тысяч даже хороший холст не купишь!
— А на что ты живёшь сейчас? — прямо спросила тётя.
— На мамину пенсию и её же зарплату, — честно, без тени смущения, ответила девушка.
— Вот и живи дальше. При чём тут я?
— При том, что у вас денег больше! — выпалила Вероника. — Это же очевидно!
— Откуда ты знаешь, сколько у меня денег?
— Всё видно! Новый компьютер, поездки, вы квартиру отремонтировали!
— Это называется «мы с мужем много работаем и разумно распоряжаемся средствами», — сухо констатировала Марина. — Советую и тебе попробовать.
Ирина тяжело вздохнула и поднялась.
— Пойдём, Вероника. Видишь, тётя Марина не хочет участвовать в твоей судьбе.
— Не хочу участвовать на твоих условиях, — поправила Марина. — Я готова помочь тебе встать на ноги, но не готова финансировать твоё безделье.
Вероника снова надула губы и направилась к выходу.
— Ладно! — бросила она. — Но запомните: я этого не прощу!
***
На выходных приехали гости — сестра мужа с семьёй. За обедом разговор невольно зашёл о Веронике.
— Марина у нас всегда была благодетельницей для всей родни, — рассказывал Андрей. — А теперь племянница требует круглую сумму на собственную студию.
— Сто пятьдесят тысяч? — удивилась золовка, Ольга. — Да она фантазёрка!
— А ты что ответила? — спросил её муж, Дмитрий.
— Отказала, естественно, — вздохнула Марина.
— И правильно! — поддержала Ольга. — У нас знакомая семья похожая. Сын — «гениальный» музыкант. Родители вложили в него всё, а он в сорок лет так и не написал ни одного хита, живёт на их пенсии.
— И что с ним стало? — поинтересовалась Марина.
— А ничего. Так и сидит на их шее. Родители уже сами в долги залезли, лишь бы его «творчество» поддерживать.
— Вот видишь, — сказал Андрей жене. — Не поможешь — возможно, сама одумается. Поможешь — навсегда останется инфантильным иждивенцем.
Марина кивнула. Муж был прав. Но осадок на душе всё равно оставался.
***
В понедельник утром, выходя из подъезда, Марина столкнулась с соседкой, Валентиной Петровной.
— Мариночка, а у вас в субботу племянница была? — поинтересовалась пожилая женщина.
— Была. А что?
— Да по всему двору рассказывала, какая вы бессердечная стали, — покачала головой соседка. — Говорит, раньше вселяла в неё веру, а теперь отвернулась от таланта.
Марина покраснела от досады и неловкости.
— Валентина Петровна, не всё так однозначно...
— Да я-то понимаю! — махнула рукой старушка. — У нас племянник такой же. «Бизнес-проекты» один за другим придумывает, с родных деньги собирает. Все разорились на его стартапах.
— Тяжело, когда родные люди так себя ведут, — вздохнула Марина.
— Ещё как тяжело! Но ты не переживай. Кто знает ситуацию, тот поймёт.
***
На работе настроение было испорчено. Марина не могла сосредоточиться на цифрах, мыслями возвращаясь к неприятному разговору.
— Опять о своей художнице думаешь? — спросила Людмила, заглянув в кабинет.
— Она теперь по всему району меня «чёрствой душой» обзывает.
— А тебе что, мнение случайных людей важно? — удивилась подруга.
— Неприятно, когда тебя неправильно понимают. Люди подумают, что я родную кровь в беде бросила.
— Марина, адекватные люди всё прекрасно поймут, — успокоила её Людмила. — А тем, кто не понимает, всё равно ничего не докажешь.
— Может, дать ей хотя бы часть? — неуверенно предложила Марина. — Чтобы заткнулась и отстала.
— Ты что, с ума сошла! — возмутилась Людмила. — Часть? Да она это воспримет как аванс! Через месяц придёт за следующей частью!
— А если нет?
— Обязательно придёт, — уверенно заявила подруга. — Знаю я таких «творцов». Дали немного — значит, могут дать больше. Дали больше — значит, обязаны дать всё.
Марина понимала, что Людмила права. Но сомнения продолжали грызть её изнутри.
Дома за ужином она рассказала о встрече с соседкой.
— Мам, а тебе что, мнение каких-то бабулек у подъезда важнее, чем наше? — спросила Алиса.
— Конечно, нет!
— Тогда и не переживай, что они там болтают. Главное — ты поступаешь правильно по отношению к нам, к своей семье.
— У мамы совесть чиста, — поддержал дочь Андрей. — Она всю жизнь была для всех опорой.
— Но Вероника считает, что я предала наши с ней «особые» отношения.
Продолжение следует...