— Котик, ты куда это собрался?
Виктор замер на пороге. Он медленно обернулся к жене, которая стояла на кухне в розовом халате, помешивая что-то в кастрюле.
— На работу, Оксана. Как обычно.
— Ой, а ты поцеловать меня забыл! — она улыбнулась и подошла поправить ему воротник рубашки. — Зайчик мой рассеянный.
Виктор стиснул зубы. Двадцать три года брака. Двадцать три года этих чертовых прозвищ. Началось всё безобидно — «котик» появился на третьем свидании, когда он действительно мурлыкал от удовольствия, поедая её пирог с вишней. Тогда это казалось мило.
Сейчас ему сорок девять, он руководитель отдела продаж крупной компании, подчиняется ему семнадцать человек, а дома он «котик». Иногда «зайчик». По особым случаям — «медвежонок». Причём Оксана произносила эти слова везде: в магазине, на встречах с друзьями, один раз даже на корпоративе его фирмы.
— Котик, принеси хлеб.
— Зайчик, помоги мне.
— Медвежонок, ты такой забавный.
А в прошлый четверг она умудрилась назвать его «пушистиком» при директоре компании. Виктор до сих пор видел усмешки коллег.
— До вечера, — сухо бросил он и вышел на лестничную площадку.
На работе день складывался паршиво. Сорвалась крупная сделка, новый поставщик задержал партию товара, бухгалтерия нашла ошибки в квартальных отчётах. Когда в обеденный перерыв зазвонил телефон и на экране высветилось «Зайка моя», Виктор чуть не швырнул трубку в стену.
— Да, — коротко ответил он.
— Котик, ты не забыл, что сегодня к нам придёт Валя с мужем? Я пирог испекла, твой любимый.
Виктор закрыл глаза. Валентина — сестра Оксаны, говорливая особа с пронзительным голосом, а её муж Геннадий считал себя экспертом во всём на свете: от политики до выращивания помидоров.
— Помню, — он положил трубку и уткнулся лбом в ладони.
Вечером дома его встретила привычная картина: Оксана в фартуке порхала между плитой и столом, накрытым на шесть персон. Пахло пирогом и жареной курицей.
— Котик приехал! — воскликнула она, когда услышала звук открывающейся двери. — Иди скорее, сейчас Валька с Геной придут.
Виктор молча прошёл в спальню переодеться. Смотрел на своё отражение в зеркале — обычный мужчина среднего возраста, слегка располневший, с залысинами и усталыми глазами. Никакой он не котик. И не зайчик. Просто Виктор.
Звонок в дверь прозвучал, когда он застёгивал чистую рубашку.
— Привет, привет! — голос Валентины был слышен даже в спальне. — Где наш котик?
Виктор выдохнул и вышел в коридор.
— Здравствуйте.
— О, а вот и он! — Валентина расцеловала его в обе щеки, оставляя липкие следы помады. — Смотри, какой букет мы вам принесли!
Геннадий молча сунул в руки Виктора гладиолусы и прошёл в комнату, сразу усаживаясь в любимое кресло хозяина.
Ужин тянулся бесконечно. Оксана и Валентина щебетали о каких-то подругах, Геннадий вещал о политической ситуации, а Виктор молча жевал курицу и считал про себя, сколько раз его назвали «котиком». К десерту счёт дошёл до девятнадцати.
Когда гости наконец ушли, было уже за полночь. Оксана устало плюхнулась на диван.
— Фух, устала. Котик, помоги посуду убрать?
Виктор стоял посреди комнаты и смотрел на жену. Она даже не замечала, как это раздражает. Для неё это было проявление нежности, заботы. Она искренне считала, что делает приятное.
— Оксана, — медленно начал он, — можешь называть меня по имени?
— Что? — она непонимающе моргнула.
— По имени. Виктор. Просто Виктор.
— Да ладно тебе, котик, не будь занудой! — она махнула рукой. — Это ж ласково так.
— Мне неприятно.
— Брось, зайчик, ты же знаешь, что я тебя люблю. Это просто моя манера.
Она поднялась и пошла на кухню, даже не дослушав. Виктор остался стоять один, и что-то внутри него щёлкнуло.
На следующий день, сидя в офисе, он долго смотрел в окно. Дождь барабанил по стеклу, город утопал в серой мгле. Виктор думал. Просьбы не работали. Намёки игнорировались. Прямые разговоры проваливались. Что же делать?
И тут его осенило.
План созрел быстро, как будто сам по себе. Виктор даже усмехнулся — впервые за долгое время. Он сел за компьютер и начал составлять список.
Ласковые прозвища. Уменьшительно-ласкательные формы. Всякие «масики», «пусики» и прочая чепуха, от которой передёргивало. Он выписал штук двадцать, на всякий случай. И на следующее утро начал.
— Доброе утро, лапочка моя, — произнёс он, целуя Оксану в щёку.
Она удивлённо подняла глаза от сковородки.
— Что?
— Сказал «доброе утро», лапочка.
— Ой, как мило! — она улыбнулась. — Котик мой решил тоже ласковым быть!
Виктор промолчал. Всё шло по плану.
За завтраком он спросил:
— Ягодка моя, передай соль, пожалуйста.
Оксана захихикала:
— Ягодка! Прикольно звучит. Зайчик, ты такой забавный сегодня.
— Я серьёзно, солнышко.
Она передала солонку, всё ещё улыбаясь. Виктор видел: пока ей это казалось игрой, чем-то милым и безобидным.
На работе коллеги заметили перемены.
— Виктор Алексеевич, что-то вы сегодня весёлый, — заметил Игорь из маркетингового отдела.
— Жизнь налаживается, — загадочно ответил Виктор.
Вечером он позвонил жене из машины:
— Зайка, я через полчаса буду. Тебе что-нибудь купить?
— Да нет, котик, спасибо. Я уже ужин приготовила.
— Хорошо, крошка моя. До встречи, лапулька.
Он положил трубку и усмехнулся. День первый — успешно.
К концу недели Оксана стала задумываться. За ужином она несколько раз вопросительно на него посмотрела, когда он попросил:
— Конфетка моя, передай хлеб.
— Витя, ты чего такой... сюсюкающий стал? — наконец не выдержала она.
— А что, пупсик? Разве тебе не нравится?
— Ну... нравится, конечно, но как-то странно. Ты никогда так не делал.
— Думаю, пора начать, лапуся. Надо же как-то выражать свои чувства, правда, сахарок?
Оксана нахмурилась, но промолчала. Виктор продолжал есть, тщательно скрывая торжество.
Через две недели жена стала раздражаться. Виктор видел это по мелочам: она морщилась, когда он говорил «лапонька», поджимала губы на «зайчонок», а когда он назвал её «мармеладкой», она вообще хлопнула дверцей шкафа.
— Витя, хватит!
— Что, солнышко лучистое?
— Хватит со всеми этими дурацкими прозвищами!
— Но почему, цыпочка? Я же просто проявляю нежность, как ты. Разве это не мило?
Оксана открыла рот, потом закрыла. В её глазах мелькнуло что-то похожее на осознание. Но она ничего не сказала, только отвернулась.
Виктор продолжал. Он был методичен и последователен. Каждое утро начиналось с «доброе утро, лапушка», каждый вечер заканчивался «спокойной ночи, зайчишка». Он называл её «масиком» при соседях, «пусиком» при сослуживцах, когда они встречались на корпоративе, и даже один раз «колобочком» при её начальнице.
— Ой, смотрите, мой колобочек пришёл! — радостно воскликнул он, когда Оксана зашла в кафе, где он ждал её с её коллегами.
Лицо жены стало пунцовым. Начальница, строгая дама предпенсионного возраста, приподняла бровь. Остальные сотрудники старались не смотреть.
Дома был скандал.
— Ты что творишь?! — кричала Оксана. — Ты опозорил меня перед всеми!
— Но почему, ласточка? Я же просто показал, как тебя люблю, кисонька моя.
— Прекрати немедленно!
— Прекратить что, бусинка? Ласковые слова? Но ты же сама всегда так делаешь. Думал, тебе понравится, когда и я тоже, конфетка.
Оксана резко замолчала. Она стояла посреди комнаты, тяжело дыша, и вдруг её лицо изменилось. Злость сменилась растерянностью, потом пришло понимание.
— Это... это из-за того, что я называю тебя котиком?
Виктор промолчал. Просто смотрел на неё спокойно и выжидательно.
— Господи, — она опустилась на диван, — ты серьёзно? Тебе правда всё это время было неприятно?
— Я говорил.
— Но я думала... — она провела рукой по лицу. — Я думала, что ты просто стесняешься, но на самом деле тебе приятно. Мама всегда говорила папе такие слова, и он никогда не возражал. Я думала, всем мужчинам это нравится.
Виктор присел рядом.
— Оксана, всем людям нравятся разные вещи. Твой папа, может, и правда любил эти прозвища. А я — нет. Я просил тебя несколько раз, но ты не слушала.
— Потому что я не понимала, — она подняла на него глаза, и в них блестели слёзы. — Я правда не понимала, как это... унизительно. Особенно при других людях. И ты чувствовал себя так же все эти годы?
— Да.
— Господи, Витя, прости. Я глупая.
— Нет, — он взял её за руку. — Ты просто не думала об этом. Люди часто не замечают, как их привычки влияют на других. Нужно было просто показать тебе.
Они долго сидели в тишине. Потом Оксана всхлипнула и вытерла глаза.
— Больше не буду. Обещаю. Никаких котиков, зайчиков и всего этого.
— Спасибо.
— Но знаешь... — она слабо улыбнулась, — план у тебя был хороший. Злобный, но эффективный.
Виктор усмехнулся:
— Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
С тех пор прошло два месяца. Оксана действительно перестала называть его ласковыми прозвищами. Первую неделю было непривычно — она по инерции начинала «котик», но ловила себя и исправлялась на «Витя». Иногда проскакивало «милый» или «дорогой», но это Виктора устраивало. Это были нормальные слова, а не издевательские уменьшительные.
Он заметил, что и сам стал спокойнее. Раздражение, которое копилось годами, постепенно ушло. На работе коллеги отметили, что он стал более открытым, чаще шутил.
Однажды вечером они сидели на кухне, пили чай. За окном шёл снег — первый в этом году.
— Витя, — Оксана задумчиво смотрела в окно, — а как ты вообще додумался до этого плана?
— Устал, — просто ответил он. — Просто очень устал слышать все эти «котики». И понял, что пока ты сама не почувствуешь, как это выглядит со стороны, ничего не изменится.
— Умно, — она кивнула. — Жестоко, но умно.
— Извини, если перегнул.
— Нет, ты прав был. Иногда людям нужно показать зеркало. Особенно таким упрямым, как я, — она улыбнулась. — Знаешь, я теперь вообще по-другому на многое смотрю. Стала замечать, как люди друг к другу обращаются. Моя коллега Лида постоянно кличет своего мужа «толстячком». Он смеётся, но я теперь вижу, что смех какой-то натянутый. Наверное, ему тоже неприятно.
— Вполне возможно.
— И ещё я поняла одну вещь, — продолжала Оксана. — Настоящая любовь — это не про умильные словечки. Это про уважение. Про то, чтобы слышать человека. А я тебя не слышала. Прости.
Виктор накрыл её руку своей.
— Я тоже прошу прощения. Можно было действовать мягче.
— Нет, — она покачала головой. — Мягко не сработало бы. Ты пробовал, я не понимала. Иногда нужна встряска.
Они помолчали, глядя на падающий за окном снег.
— Хочешь ещё чаю? — спросила Оксана.
— Хочу.
— Сейчас налью, — она поднялась, взяла чайник, потом обернулась и подмигнула. — Вить.
Он рассмеялся. Впервые за долгое время — искренне, от души.
А на следующий день на работе Марина Олеговна, сотрудница, зашла с документами по новому контракту. Они обсуждали детали, и в какой-то момент она заметила:
— Виктор Алексеевич, у вас такой... довольный вид. Что-то хорошее случилось?
— Да, — он улыбнулся. — Можно сказать, решил один долгосрочный проект. Очень сложный, но результат превзошёл ожидания.
— Рада за вас, — она кивнула и продолжила обсуждение контракта.
Когда она ушла, Виктор откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно. Город сверкал под тонким слоем снега. Жизнь продолжалась — обычная, со своими заботами и радостями. Но теперь в ней не было раздражающих «котиков».
Иногда победа — это не громкий триумф, а просто тихое облегчение. Когда больше не приходится каждый день проглатывать неприятное, притворяясь, что всё в порядке. Когда можешь быть собой, а не чьим-то «зайчиком».
Виктор улыбнулся и вернулся к работе. Впереди было ещё полдня, куча дел, отчёты, совещания. Обычный день. Но почему-то очень хороший.
А вечером, когда он пришёл домой, Оксана встретила его словами:
— Привет, Витя. Как день прошёл?
И это было лучшее приветствие, которое он слышал за последние двадцать три года.