— Тась, погоди минутку! — Марина выглянула из кухни, держа в руках кухонное полотенце.
Сестра уже стояла у двери, застёгивая лёгкую джинсовую куртку.
— Мариш, я тебе сто раз говорила — встречаюсь с девчонками. Машка из Питера приехала, нам столько нужно обсудить!
— До одиннадцати управитесь? — Марина прислонилась к дверному косяку. — И вообще, на дворе конец сентября, надень что-нибудь потеплее.
— Мне восемнадцать, сестрёнка, — Таисия приостановилась и повернулась. — Я уже сама решаю, во сколько приходить и что носить. Ты молодая женщина, тебе нет и тридцати. У тебя муж есть, займись лучше Никитой.
— Как ты смеешь со мной так разговаривать? — нахмурилась Марина.
— Только не начинай про то, что заменила мне мать и всё такое, — Тася подняла голову и принюхалась. — Ой, у тебя там котлеты, кажется, горят!
Марина метнулась на кухню, но когда вернулась, сестры в прихожей уже не было.
— Ну и паршивка, — пробормотала она беззлобно и села за кухонный стол, положив перед собой руки.
Таисия действительно выросла. Но каких усилий это стоило...
Марина закрыла глаза, и в памяти всплыл тот день, когда ей было двенадцать. Она стояла у двери родительской спальни, прислушиваясь к доносившимся оттуда голосам.
— Ненавижу тебя! — кричала мама. — Ты сломал мне всю жизнь!
— Галя, — голос отца дрожал, хотя он старался держать себя в руках. — Я не виноват, что любовь прошла. Поступаю с тобой честно, ничего не скрываю. Встретил другую женщину, полюбил её. Поэтому ухожу.
— Твоя честность мне не нужна! — рыдала мать. — Как я буду растить девочек? Маринке двенадцать, а Тасе год! Один год, понимаешь? Я в декрете, не работаю. Что мне делать?
— Буду помогать деньгами, — сказал отец. — Но жить с вами больше не могу. Оля нуждается во мне.
— Не бросай нас! — послышался звук падающего тела — мама, видимо, бросилась перед мужем на колени. — Умоляю, не бросай! Всё прощу. Ходи к своей Оле, живи на две семьи, только не уходи совсем! Я не смогу без тебя...
Рыдания перешли в протяжный вой. Николай понял, что разговор бесполезен, и распахнул дверь. На пороге стояла Марина.
— Марина... — виновато проговорил он.
Девочка не могла оторвать взгляд от открывшейся картины: отец с двумя сумками в руках, одна незастёгнута, из неё торчат скомканные вещи. Рукав голубой рубашки свисает до самого пола, словно пытается за что-то зацепиться. А мать с красным опухшим лицом сидит у порога, протягивая к уходящему мужу руки.
— Коленька... — повторяла она, не замечая испуганных глаз дочери.
Николай тяжело вздохнул, и этот надрывный вздох вернул замершую Марину в реальность. Она развернулась и побежала в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Упала на диван, уткнулась лицом в подушку. Ей так хотелось, чтобы папа и мама сейчас пришли, поговорили, успокоили. Сказали бы, что всё увиденное ей приснилось, что у них по-прежнему всё хорошо...
Но вместо этого хлопнула входная дверь, а вой матери стал ещё громче.
Постепенно он стих, и в квартире воцарилась тягостная тишина. Маленькая Тася крепко спала в кроватке и не слышала скандала, но когда всё затихло, проснулась и тихонько заплакала. Марина подошла к ней.
— Не плачь, — попросила она сестрёнку. — Всё будет хорошо. Папа обязательно вернётся.
Николай действительно пришёл, но не насовсем — только проведать дочерей. Это случилось через неделю после той страшной сцены. Однако мать не пустила его даже на порог.
— Принёс им подарки, — сказал Николай, протягивая пакеты.
Галина злобно рассмеялась, выхватила их и сбросила с лестницы.
На лестничной площадке разгорелся скандал. Ничего не добившись, Николай был вынужден уйти, а мать заперлась в спальне. Марина вышла из квартиры, собрала разбросанные вещи и отнесла игрушки в свою комнату, а продукты убрала в холодильник. Потом заглянула к маме.
— Мам, мы есть хотим. Пойдём что-нибудь приготовим...
— Отстань, — Галина приподняла голову с кровати. — Ты уже большая, сама о себе позаботишься. А я спать хочу.
На тумбочке возле кровати лежал пузырёк с таблетками. После ухода Николая Галина пила их постоянно и всё время находилась в полудрёме, оставив дочерей без присмотра. Марине ничего не оставалось, кроме как взять на себя заботу о маленькой Тасе.
В конце концов девочка не выдержала и позвонила тёте Соне, маминой сестре, рассказала о случившемся. Та жила с мужем в деревне, но, узнав новости, сразу приехала.
— С ума сошла! — накинулась она на Галину. — Свалила всё на ребёнка и горя не знаешь! Как тебе не стыдно? Посмотри на Маринку, у неё одни глаза остались! А малышка? Тася третий день с температурой! Не ожидала от тебя такого! И нашла из-за чего убиваться — из-за мужа, у которого совести нет!
После этой отповеди Соня обняла сестру и долго качала её, как маленькую, пока та выплёскивала накопившуюся обиду. Потом обе, заплаканные, выпроводили Марину с Тасей на детскую площадку, а сами занялись уборкой и приготовили еды на несколько дней вперёд.
Соня прожила у сестры почти три недели, но потом пришлось уезжать — муж не справлялся один с большим огородом и хозяйством.
— Обещай, что не будешь больше запускать себя, — взяла она с Галины слово. — Буду приезжать, как смогу, и сама за всем присматривать.
Следующие несколько лет семья держалась только на тёте Соне. Она, как могла, помогала Галине и девочкам, время от времени навещала их. Иногда забирала Тасю к себе, и та жила у доброй тёти чуть ли не месяцами.
— Вот и хорошо, — говорила Соня Галине. — Видишь, какая ты умница. И на работу вышла, и за детьми присматриваешь...
Но никто не знал, что Галина продолжала пить таблетки, без которых уже не могла заснуть. Чтобы они действовали быстрее, запивала их не водой, а алкоголем. Организм женщины не выдерживал, и с каждым годом она чувствовала себя всё хуже. Не могла сконцентрироваться на простых вещах. Однажды в бухгалтерии, где она работала, поднялся скандал: Галина не заметила ошибку в расчётах, кто-то воспользовался этим, и при проверке всплыла огромная недостача. Обвинили Галину. Был суд, и несчастной женщине присудили выплату не только исчезнувшей суммы, но и компенсации. Чтобы расплатиться, Галина влезла в долги, продала всё, что было в квартире, оставив только самое необходимое. Но суммы не хватило. Тогда она продала квартиру, переселившись с дочерьми в однушку на окраине города.
Тем временем Соня вместе с детьми уехала на север, где полтора года работал вахтовиком её муж. Он настоял на их переезде — не хотел жить вдали от семьи.
— И мне место нашлось, — говорила Соня, прощаясь с сестрой. — Поварихой буду. А ты тут держись, слышишь?
Галина кивнула и улыбнулась. Она уже знала, что видит сестру в последний раз...
Как-то утром, за несколько дней до своего шестнадцатилетия, Марина вошла в комнату матери, удивлённая её долгим сном, и наклонилась, чтобы разбудить. А в следующую секунду закрыла ладонью рот, заглушая вырвавшийся крик, и бросилась к телефону.
Врачи забрали тело Галины, а сердобольные соседи взялись присматривать за осиротевшими девочками. Соня, узнав о случившемся, запричитала в трубку и пообещала прилететь как можно скорее. Ей удалось найти номер Николая, и уже к вечеру он позвонил в дверь. Марина сразу узнала его, а Тася спряталась за старшую сестру.
— Мариша, — сказал Николай. — Я приходил, но мама не пускала. Тогда стал просто присылать деньги. Хотел, чтобы вы ни в чём не нуждались.
— Мы нуждались в отце, — усмехнулась Марина.
— Дочка, я хочу помочь. Вам не справиться без меня. Нужно организовать похороны...
Марина подумала и отступила в сторону.
— Наверное, да, — вздохнула она. — Только у меня к тебе просьба: не лезь к нам в душу. Ни ко мне, ни к Тасе. У тебя своя семья, есть ещё одна дочка. Вот ей ты отец. А нам... Нам ты больше никто. Чужой человек, который решил помочь.
Николай хотел что-то сказать, но промолчал. Понял, что слова сейчас никому не нужны.
Соня сумела прилететь только в день похорон и осталась с девочками на две недели.
— Лапочки мои, не могу больше задерживаться, — развела она руками. — Там работа, меня ждут.
— Нас заберут в детский дом? — спросила Марина.
— Что ты! — возмутилась тётя. — При мне и живом отце? Нет, конечно! Я разговаривала с Колей, поможем вам. Няню наймём или ещё как. Как смогу, приеду. Деньги будем присылать.
— Вы просто прикройте нас, чтобы никто вопросов не задавал, — попросила Марина. — А жить с нами не надо. Я справлюсь сама. Последние годы Тася и так была на мне. Пока я учусь, она в садике. А если заболеем, позвоню, тогда можно и няню.
— Девочка моя, ты совсем взрослая, — прослезилась Соня, а потом уехала, оставив племянниц один на один с их бедой.
Марина, как бы ни было трудно, справилась со всем. Конечно, то, что отец присылал деньги, значительно облегчало быт, но во всём остальном жизнь подчас казалась невыносимой и безнадёжной.
После школы Марина отучилась на медсестру и устроилась на работу. Это оказалось очень своевременным — отец к тому времени перестал помогать.
— Всё ясно, — сказала она сестре. — Наш папочка решил, что я уже вполне могу сама нас обеспечивать. Что ж, проживём и без него, правда?
— Правда, — кивнула светлыми кудряшками девочка и обняла сестру.
И вот Тасе исполнилось восемнадцать, а ей самой — почти тридцать. Марина три года была замужем, но никак не могла решиться на рождение ребёнка, хотя Никита не раз заговаривал об этом. В сознании Марины были ещё слишком живы воспоминания о том, как тяжело растить ребёнка.
Хлопнула входная дверь, выдёргивая Марину из раздумий. Она быстро взглянула на часы: Никита пришёл с дежурства. Он работал водителем скорой помощи и сегодня выходил на половину смены вместо товарища.
— Девчонки, вы дома? — позвал он с порога.
— Частично, — улыбнулась Марина, спеша навстречу мужу. — Тася убежала гулять, сегодня её подруга из Питера приехала.
— И правильно, — Никита быстро поцеловал жену. — Пока молодые, нужно развлекаться. А потом состарятся, как мы с тобой, и будут дома сидеть. Ну что, старушка, ты приготовила мне ужин?
Марина шутливо хлопнула мужа по плечу.
— Эй, я тебе дам «старушка»! Вообще-то ты на три года старше!
— Ну вот, с детьми мы уже почти опоздали, — рассмеялся Никита. — Может, Таська кого-нибудь подгонит? Будем племянников нянчить, потом внуков...
— Иди ужинать, нянька, — улыбнулась Марина. — И чего ты взял, что мы опоздали с детьми? Время ещё есть, всё успеем.
— Правильно! — поддержал её Никита и протянул к ней руки. — Сейчас быстро ужинаем и в спальню, чтобы точно не опоздать! А хочешь, давай наоборот, а поужинаем потом!
Дурачась и подшучивая друг над другом, Никита и Марина провели вечер. Тася вернулась домой в начале двенадцатого.
— Молодец, — похвалила её Марина.
— Старалась, — улыбнулась сестра. — Очень не хотелось огорчать тебя, мамочка!
— Слушай, — обняла её Марина, — тогда утром приготовишь завтрак Никите? Я хочу пораньше пойти на работу. У нас поступление сразу трёх человек, я хочу заранее всё подготовить.
Тася кивнула, а потом пожала плечами.
— Знаешь, я бы не смогла работать в доме для престарелых. Это очень тяжело — каждый день видеть человеческое горе. Тем более у вас там не только старики, но и инвалиды.
— Ко всему можно привыкнуть, — вздохнула Марина. — Есть, конечно, очень тяжёлые случаи, но есть и такие люди, которым у нас намного лучше. Не удивляйся, это правда. Раньше я и сама не могла этому поверить, но за пять лет работы в интернате совсем по-другому смотрю на жизнь.
— Тебе всех жалко, да? — спросила Тася.
— Всех, — кивнула Марина.
— Это потому, что ты очень добрая, — без раздумий сказала младшая сестра.
А следующим утром Марина приехала на работу и занялась вопросами приёма новых постояльцев. К ним поступили двое пожилых людей и одна ещё не старая женщина. Она была инвалидом, не могла сама передвигаться и очень плохо разговаривала. В дом её сдали родственники, которые не хотели сами заботиться. Марина взяла карту этой женщины, прочитала имя и едва не выронила бумаги из рук. Это была Ольга — та самая Ольга, к которой когда-то ушёл Николай, отец Марины и Таси.
— Где родственники этой женщины? — спросила она у второй медсестры. — Уже уехали?
— Нет, вон они, заполняют какие-то документы, — махнула рукой та.
Марина поспешила подойти к мужчине и женщине. Она представилась и попросила подробнее рассказать, как Ольга оказалась в таком положении и где её муж.
— Так они несколько лет назад попали в аварию, — охотно начала пояснять женщина. — Коля так и не пришёл в себя, а Ольга долго лежала в коме, потом очнулась, но настоящего выздоровления так и не наступило. Мы ей сиделку нанимали, пытались сами ухаживать, но это просто невозможно и очень дорого. К тому же у них осталось двое детей — дочка и сын. Наташе постарше, а Алёшке всего восемь лет. Ну вот мы подумали и решили, что Ольга будет находиться здесь, а детей отдадим в приют. В конце концов, у нас своя жизнь, и мы не можем тратить её на инвалидов и сирот.
Марина крепко сжала губы. Вот оно что! Оказывается, папа погиб. Именно поэтому он перестал присылать деньги, а она думала, что он просто забыл про них, и ни разу сама не позвонила ему...
Марина вернулась в свой кабинет, села за стол и уронила голову на руки. Мысли вихрем кружились в голове, но она уже знала, что сделает.
Никита и Тася пришли в ужас, когда поняли, о чём она говорит.
— Ты представляешь, какая это ответственность? — воскликнул Никита. — Ты совсем не знаешь этих детей. Что они из себя представляют? Вдруг у них отвратительное воспитание?
— Никита, они наши сестра и брат. Я не хочу бросать их в таком положении. И не могу допустить, чтобы они воспитывались в приюте. Теперь их семьёй будем мы. Они полюбят нас, вот увидишь, а мы полюбим их. Тем более эта тётя Надя, двоюродная сестра Ольги, мне вообще не понравилась, и вряд ли Наташе с Алёшей хорошо жилось у них.
— У меня нет никакой сестры, кроме тебя, — заявила Тася. — И брата тоже нет. И отца не было. Давай оставим этот разговор.
Расстроенная Марина ушла в свою комнату. Она не ожидала, что муж и сестра не поддержат её, но и поступиться совестью никак не могла.
Она почти не спала всю ночь и вышла на кухню, едва забрезжил рассвет. К её удивлению, там за столом с чашками недопитого кофе сидели Тася и Никита.
— Ну что, мать Тереза, — усмехнулся Никита. — Мы тут с Тасей поговорили и решили... В общем, поедем знакомиться с нашими новыми родственниками все вместе. В конце концов, мы же в самом деле семья. А значит, должны стоять друг за друга. Жили втроём, будем жить впятером...
— Вшестером, — сказала Марина и улыбнулась.
— Подожди, — Тася даже привстала. — Ты говорила, что там только брат и сестра. Или есть ещё кто-то?
— Есть, — Марина коснулась своего живота. — Но об этом вы узнаете через семь месяцев. Тогда я вас обязательно познакомлю!
— Марина! Ты беременна и уже два месяца?! — вскричала Тася. — Боже мой, какое счастье!
Никита просто подбежал и сжал жену в объятиях.
— Умница моя! Я тебя просто обожаю!
Опека без проблем разрешила Марине и Никите взять к себе Алёшу и Наташу. Дети оказались чудесными и послушными, хотя и очень шустрыми. И только когда Марина приводила их к матери, становились совсем тихими и только улыбались ей, рассказывая о том, какие добрые у них старшие сёстры. И каждый раз Ольга шептала непослушными губами:
— Мариша, прости и спасибо тебе за всё...
Прошло десять лет.
На сорокалетний юбилей Марины собралась вся её большая семья: приехала Тася с мужем и маленьким сыном Колей, Наташа тоже уже вышла замуж, её муж Виталик с трудом нёс огромный букет алых роз, а Алёша пришёл на торжество со своей девушкой Катей, заодно решив познакомить избранницу с любимой семьёй. Никита и оба их с Мариной сына тоже приготовили маме сюрприз: мальчишки разучили красивую песню, а муж купил золотые украшения, о которых она и не мечтала. Шум и веселье наполнили дом, в котором теперь жила семья Марины. Ольга, сидя в своём кресле, улыбалась, глядя на всех тёплым взглядом. Её окружали дети, внуки и то счастье, о котором мечтает каждый человек. Пожилая женщина улыбалась — она знала, что её счастье носило имя «Марина».
И не уставала молиться о том, чтобы этой доброй женщине вернулось всё то добро, что она дарила всем вокруг.