Это не киношный сценарий. Это — хроника одного боя. Жестокая, без прикрас, рассказанная человеком, который прошёл через ад. Полковник Александр Лебедев продолжает свой рассказ о февральском бое 2003 года у чеченского посёлка Тезен-Кала. Его слова — это свидетельство мужества, долга и той самой традиции, которую морская пехота пронесла через все войны: своих не бросать.
Надежда в кромешной тьме
Когда мы остались одни, то стало понятно, что для того, чтобы остаться живыми, надо бороться за свои жизни и не сдаваться. Я для себя определил, куда мы будем уходить, когда окончательно стемнеет. И артиллерию я уже наводил с учётом выбранного направления, чтобы они нам на направлении отхода освободили какую-то полосу. А маршрут этот был практически тот же, по которому мы шли до начала боя: на вершину высоты 813.0.
Пока окончательно не стемнело, я наблюдал, что у боевиков перестаёт работать одна огневая точка, другая, там упал «дух», здесь… Мы реально прорубали себе полосу для отхода. Я планировал подняться на высоту, занять её вершину, держать оборону и ждать помощи уже там.
Как мне потом рассказали, примерно в это время в базовом лагере комбриг построил личный состав батальона, кратко описал ситуацию и сказал: «Добровольцы, выйти из строя!». Вперёд шагнули почти все. Это тоже наша ещё дедовская традиция – спасти товарища. Из строя тогда шагнул и подполковник Владимир Анатольевич Белявский, командир разведбата нашей бригады. Он и возглавил группу, которая пошла к нам на помощь.
Они поднялись на высоту 813.0, только с обратной стороны. Я думаю, что боевики их тогда пропустили специально – вот ещё одна группа пришла, очень хорошо… Потом стало ясно, что «духи» были полными хозяевами ситуации в этом районе и находились практически везде.
Уже стемнело. На небольшой в общем-то горе мы с Белявским, особо не себя обнаруживая, искали друг друга довольно долго. Но в конце концов встретились. Тут состояние и моё, и матросов резко изменилось. Когда комбриг раньше обещал, что помощь будет, тогда появилась надежда. А когда мы услышали наших, а затем и увидели, мы поняли, что мы не одни, нас не бросили. Это был поворотный момент. Мы поняли, что мы обязательно выйдем.
«Серёжа, после тебя не должен остаться ни один матрос»
У морских пехотинцев очень много традиций, которые мы все чтим. Ещё во время Первой чеченской кампании на практике было доказано: морская пехота своих не оставляет. И это сработало и на этот раз.
С собой мы несли на себе и «двухсотого», и «трёхсотого». Нести погибшего было особенно трудно – парень весил больше ста килограммов. Да и психологически это тоже очень тяжело. Но, несмотря ни на что, мы никого не бросили.
Белявский был старше меня и по званию, и на тот момент по должности, и по возрасту. Поэтому он взял управление на себя.
Построили боевой порядок и начали движение. Маршрут мы выбрали принципиально новый. Но это не сильно помогло: боевики, как оказалось, были везде…
Первым пошёл разведчик, потом Белявский, потом мой радист. За ними шёл я, замкомбата, далее – ядро группы. В замыкании я поставил лейтенанта Сергея Верова и сказал ему те слова, которые обычно командир говорит в таком случае: «Серёжа, после тебя не должен остаться ни один автомат, ни один штык-нож, а уж тем более ни один матрос! И я должен быть уверен, что если я вижу тебя, то после тебя точно никого нет».
Это был очень перспективный офицер, добросовестный, неравнодушный. Я совершенно не удивился, когда увидел его среди добровольцев, которые пришли нам на выручку. Он гордился, что служит в морской пехоте, и глаза у него горели.
Засада и мёртвый спаситель
Шли мы по тропе. Колонна растянулась метров на двести. Я постоянно проверял самый конец хвоста группы – вроде никто не отставал. К этому времени ни один миноискатель уже не работал. Поэтому шли мы, как ходят спецназовцы, на чутье. Были настороженны, внимательны, в готовности. Но долго нам идти не пришлось – минут через двадцать-тридцать внезапно вдоль тропы по нам начинает работать пулемёт!..
Впереди меня шёл радист. Когда он начала уворачиваться в сторону, ему в спину попали несколько пуль. Они разбили радиостанцию, но она его, получается, и спасла.
Почти сразу по нам начали работать огневые точки ещё и с флангов. Стало ясно, что боевики – везде, и каждая тропа имеет засаду.
Замешательство длилось буквально какие-то доли секунды. Разведчик первым ушёл с тропы влево, мы с товарищем упали вправо. А там – обрыв! Я успел за что-то ухватиться, упереться ногами, подтянулся и не улетел вниз.
В первый момент мне показалось, что те сорок-пятьдесят человек, которые шли за мной, погибли. Была абсолютная внезапность и полный охват огнём всей колонны. От непрерывной стрельбы стало совсем светло. Плюс к этому «духи» подвесили осветительную миномётную мину на парашюте и продолжали расстреливать нас в упор.
Когда я подтянулся повыше, то прямо перед собой увидел тело погибшего разведчика, которого мы несли с самого начала. Я его развернул и стал им прикрываться. Пули в него попадали одна за другой… Получается, что он спасал меня даже уже мёртвый.
«Урус, сдавайся!» И наш ответ
И вдруг наступила абсолютная тишина… И «дух» с явным не чеченским, а именно арабским акцентом, на ломаном русском языке предлагает нам сдаться. Всё как в фильме про немцев: «Урус, сдавайся! Гарантируем жизнь, еду и всё остальное…». Он повторил это несколько раз.
Отвечать ему смысла не было никакого. Я знал, что я-то уж точно не сдамся. У каждого из нас, а особенно у офицеров, была припасена граната Ф-1. Кольцо на гранате я вырвал и держу гранату в руке в готовности. В этом не было какого-то особого героизма. Просто все прекрасно знали, что подорваться лучше, чем испытать то, что приходилось переживать нашим в плену.
Тот огонь, который бил с флангов колонны, приближался. Было похоже на то, что это «духи» достреливают оставшихся в живых. Складывалось впечатление, что нас полностью уничтожили…
И в этом момент слева я слышу голос: «Комбат, это я, пулемётчик. Ты живой?..». Я: «Конечно, живой!.. Кто слева от тебя?». И пулемётчик начинает перечислять. Тут я понимаю, что всё совсем не так, как мне казалось минуту назад.
Спрашиваю пулемётчика: «Слышишь, откуда «дух» предлагает нам сдаться?». Отвечает: «Слышу». И после того, как я определил сектора для стрельбы, подаю команду: «Огонь!..».
И мы разом ударили. И видно было, что мы попали. Ведь боевики предлагали нам сдаться и стояли в полный рост. Похоже, они были абсолютно уверены, что мы уже сломлены и не будем оказывать никакого сопротивления. В результате с левой стороны мы уничтожили почти всех, кто там был.
Эта история — напоминание о цене, которую заплатили наши воины. И о силе духа, который ломает любые засады. Память о них жива
Начало рассказа Александра Лебедева здесь, продолжение следует. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!
Полный рассказ Александра Лебедева "Разведка боем" из моей книги "Из смерти в жизнь... Главная награда" здесь.
Бумажную книгу с этим рассказом можно купить здесь.
Буду особенно благодарен, если вы поделитесь ссылкой на канал со своими знакомыми, которым может быть интересна эта тема.
#Чечня #Вторая_чеченская #Морская_Пехота #Подвиг #Война #Память #Бой_у_Тезен_Кала #АрмияРоссии