Сергей медленно открыл массивную дубовую дверь особняка, который унаследовал от своего дядюшки-антиквара. Воздух встретил его запахом старой древесины, воска и чего-то ещё чего-то сладковатого и тревожного. Дом молчал, но в его тишине чувствовалось напряженное ожидание.
— Мрачноватое место, — проговорила за его спиной Вероника, его девушка, нервно поправляя прядь каштановых волос. — И пахнет как в гробнице.
— Дядя всегда был чудаком, — пожал плечами Сергей. — Но он обещал, что здесь хранится нечто уникальное.
Они провели весь день, разбирая завалы старинной мебели и книг. К вечеру, когда солнце уже садилось, окрашивая пыльные окна в багровые тона, Вероника внезапно замерла в дверях гостиной.
— Сереж, посмотри на это, — ее голос прозвучал приглушенно.
В центре комнаты, в роскошной позолоченной раме, украшенной причудливыми виньетками, стояло огромное зеркало. Его поверхность была на удивление чистой, без единой пылинки, словно кто-то только что прошелся по ней тряпкой. Отражение в нем казалось каким-то… слишком глубоким, живым.
— Венецианская работа, XVIII век, — оценивающе свистнул Сергей. — Состояние идеальное. Должно стоить целое состояние.
— Оно… притягивает, — Вероника сделала шаг ближе, ее пальцы сами потянулись к гладкой поверхности. — Как будто кто-то смотрит на меня изнутри.
Сергей лишь усмехнулся, списывая ее слова на впечатлительность. Но той ночью его разбудил странный звук — тихий, мелодичный напев, доносящийся снизу. Спустившись в гостиную, он застал Веронику стоящей перед зеркалом в одной лишь пижаме. Она что-то нежно шептала своему отражению, а ее пальцы выводили на стекле замысловатые узоры.
— Ника? Ты в порядке?
Она вздрогнула и обернулась. Ее глаза были стеклянными, отсутствующими.
— Я? Да, конечно. Просто не могла уснуть.
Но в следующие дни странности только нарастали. Вероника, всегда такая активная и жизнерадостная, стала проводить у зеркала все больше времени. Она отменила все свои планы, перестала отвечать на звонки подруг. Ее разговоры теперь сводились только к «прекрасной незнакомке» из зеркала.
— Ее зовут Изабелла, — с восторгом рассказывала она Сергею за ужином. — Она жила в Венеции в 1762 году. Она описывает мне балы, музыку, запах каналов… Я будто сама там побывала!
— Ника, это просто старый кусок стекла! — не выдержал как-то Сергей. — Ты говоришь с собственным отражением!
— Нет! — ее глаза вспыхнули гневом. — Она настоящая! И она мой друг! Единственный, кто действительно меня понимает!
Однажды ночью Сергей нашел ее спящей на полу перед зеркалом, прижимающей к груди старую книгу в кожаном переплете, которую он раньше не видел. На обложке было вытиснено имя: «Изабелла де Сантис».
— Это ее дневник, — проснувшись, пояснила Вероника. — Она дала мне его. В нем описано, как она заключила сделку с мастером, создавшим это зеркало, чтобы избежать нежеланного брака. Она заточила здесь свою душу.
Холодная дрожь пробежала по спине Сергея. Он выхватил у нее книгу и принялся лихорадочно листать пожелтевшие страницы, исписанные изящным почерком. Последняя запись гласила: «Душа, пойманная в стекло и серебро, жаждет плоти. Однажды я найду ту, что станет моим сосудом, и снова ступлю в этот мир…»
— Она хочет занять твое тело, Ника! — крикнул Сергей, хватая девушку за плечи. — Ты же понимаешь? Это не друг! Это ловушка!
— Ты ничего не понимаешь! — вырвалась она. — Она несчастна! Она просто хочет снова жить! И я помогу ей!
В порыве ярости Сергей схватил тяжелый металлический подсвечник и занес его над зеркалом.
— Нет! — дикий крик Вероники оглушил его. — Если ты разобьешь его, я умру! Она сказала! Наши жизни связаны теперь!
В этот миг в комнате погас свет. Лунный луч, пробивавшийся сквозь окно, упал на зеркальную поверхность. И Сергей увидел нечто, от чего кровь застыла в его жилах. В отражении стояла не Вероника, а другая женщина — ослепительной красоты, с черными волосами и холодными, как лед, глазами. И она смотрела на него с такой ненавистью и торжеством, что ему стало физически плохо.
— Видишь? — прошептала Вероника, и ее голос странно изменился, стал ниже, с легким акцентом. — Она здесь. И она сильнее.
Сергей отступил, роняя подсвечник. Он понимал, что бороться с призраком в лоб бесполезно. Наутро, пока Вероника спала, он снова взялся за дневник. Внимательно перечитывая его, он наткнулся на едва заметную запись на последней странице, сделанную рукой его дядюшки: «Душа в зеркале питается сомнениями и страхом. Единственный способ освободить пленника — разорвать цепь привязанности. Нужно заставить ее добровольно отпустить свою жертву.»
План созрел мгновенно. Войдя в гостиную, он увидел, как Вероника стоит перед зеркалом, тихо напевая старинную мелодию.
— Изабелла, — обратился он напрямую к отражению, стараясь говорить твердо. — Я знаю, ты можешь меня слышать. Я предлагаю сделку.
Отражение Вероники медленно повернуло к нему голову, и ее глаза метнули молнии.
— Ты хочешь жить, я понимаю это. Но тело Вероники тебе не подойдет, оно слишком современно для тебя. Но я знаю кое-что получше.
Он подошел к стене, где висел портрет его дядюшки, и нажал на потайную пружину. С тихим скрипом одна из панелей отъехала, открывая потайную комнату — кабинет дядюшки, сохраненный в нетронутом виде. В центре, на мольберте, стоял незаконченный портрет молодой женщины с черными волосами и ледяными глазами.
— Мой дядя не просто коллекционировал антиквариат, — сказал Сергей. — Он был искусным создателем. Он начал работу над новым сосудом для тебя, Изабелла, гораздо более совершенным, чем живое тело. Но не успел закончить.
Он видел, как в глазах отражения вспыхнула жадность и надежда.
— Но я, — продолжал он, — я унаследовал его знания. Я могу закончить работу, но только если ты немедленно отпустишь Веронику. Безоговорочно.
В зеркале началось движение. Черты Изабеллы поплыли, смешиваясь с чертами Вероники. Послышался душераздирающий вопль — то ли ярости, то ли отчаяния.
— Ты лжешь! — просипел голос, в котором смешались два тембра.
— У тебя нет выбора, Изабелла. Или ты соглашаешься, или я уничтожу и зеркало, и все записи дяди. И ты останешься в своем стеклянном заключении навсегда.
Воцарилась тишина, напряженная и тяжелая. Вдруг Вероника судорожно вздохнула и рухнула на пол. В тот же миг зеркало с оглушительным треском покрылось густой сетью трещин. Изнутри донесся последний, полный бессильной злобы крик, который медленно затих.
Сергей бросился к Веронике. Она была без сознания, но дышала ровно. Когда она пришла в себя, это снова была она — его Вероника, растерянная и испуганная.
— Что случилось? — прошептала она. — Мне снился ужасный сон… Я была в ловушке…
Он крепко обнял ее, не в силах вымолвить ни слова. Они больше не говорили о зеркале. На следующее утро Сергей аккуратно запаковал его осколки в плотную ткань и убрал в самый дальний угол подвала. А потайную комнату замуровал.
Но иногда, проходя мимо зеркал в своем доме, Сергей замечал нечто странное. Его собственное отражение будто бы на мгновение задерживалось, прежде чем повторить его движение. А в самые тихие ночи ему чудился едва уловимый шепот, доносящийся из-под земли — шепот, полный обиды и обещания вернуться. Он понимал, что Изабелла не исчезла. Она просто ждала нового шанса. И ее терпению не было предела.
Подписывайтесь на мой канал и читайте ещё больше историй.
Мои “Заметки из кухни” — это не кулинария, а хроники настоящей жизни: с ароматом кофе и привкусом скандала.