Может ли историк быть объективным, или за ним всегда стоит некая идеология? Попробуем разобраться вместе с доктором исторических наук, профессора Европейского Университета Михаила Крома.
Идеология проникает в историческую науку не только под влиянием государства или каких-то общественных движений: сам историк, как человек своего времени, имеет те или иные политические взгляды, разделяет определённые убеждения, принадлежит к той или иной конфессии. Может ли он в таком случае оставаться объективным в своей профессиональной деятельности? Но если историк необъективен, то стоит ли вообще читать его труд?
В исторических трудах, посвященных нишевым, узкоспециализированным техническим вопросам (как, например, применение артиллерии в средневековой Европе или появление полков нового строя в России XVII века) мы, скорее всего, не встретим идеологической нагрузки. В классических обобщающих трудах, таких, например, как работа великого французского историка Марка Блока «Феодальное общество», мы тоже не найдём следов какой-либо идеологии. Разумеется, многое зависит от выбора эпохи. Одно дело — Средневековье, которым как раз и занимался Марк Блок, а другое — история XX века.
Так, Первая мировая война до сих пор остаётся горячей темой, в которой заметны национальные пристрастия. По-прежнему историки спорят о том, кого следует считать виновником развязывания той войны. Одни возлагают вину на Германию, другие — или на страны Антанты, или на все великие державы, а кое-кто разоблачает захватнические планы министров царя Николая II, то есть возлагает ответственность на руководство Российской империи.
Так возможна ли объективность? Американский историк Аллан Мегилл остановился на этой проблеме применительно к исторической профессии. Он написал знаменитую статью под названием «Объективность для историков». Мегилл говорит, что абсолютная объективность невозможна — ведь это некий идеал, небесный Божественный взгляд, при котором субъективность историка полностью исключена, а события прошлого представлены со всей возможной полнотой и точностью, ровно так, как они происходили.
Но зато приблизиться к объективности можно в научном коллективе, в рамках дисциплины, в рамках профессии, научного направления. Так вырабатывается некоторый консенсус, общий взгляд на исследуемые проблемы и тем самым достигается желаемая объективность. При этом субъективность каждого учёного, который входит в этот коллектив, ограничивается. Когда историк следует стандартам своей профессии, то есть опирается только на надёжные источники, применяет апробированные методы исследований и так далее, это повышает доверие к его труду. Кстати, это еще один способ достижения объективности научного знания. Мегилл называл это “процедурной” объективностью.
Конечно же, дискуссии о возможности достичь объективного научного знания не ограничиваются наработками Мегилла, но главное, что ни идеологические пристрастия, ни свойственная каждому учёному субъективность не являются препятствием для создания значимого исторического труда. Самое главное — владение профессиональными навыками исторического исследования.
А как понять, что историк действительно владеет этими навыками? Как отличить хорошего историка от плохого? Что составляет основу ремесла историка? Какие книги стоит прочитать, если вы не профессиональный ученый, но нежно любите историю? Разбираем эти вопросы на курсе Михаила Крома «Наука о прошлом. Природа исторического знания». Присоединяйтесь!