Серёга умер быстро.
Вышли с ним покурить у дальнего поста — будка, ангар, вокруг голый север. Он прислонился к стене, поморщился и сказал:
— Вот так и ласты склеят на этой дыре…
И просто сполз вниз. До врача — сотни километров. Оформил как инфаркт, всех устроило.
Через три дня на его место привезли нового.
Машина поднялась по насту к будке вечером. Из кабины вылез высокий мужик в серой длинной куртке и чёрной балаклаве.
— Максим, охрана, — сказал он, протягивая руку.
— Егор, — ответил я. — Здесь теперь жить.
В бытовке жарко — печка фыркает, у нас футболки, раскатанные носки. Максим сел к столу и маску не снял.
— У нас не режимный объект, физиономию можно показывать, — сказал я.
— Простыл, — коротко бросил он. — Горло бергу.
Ладно, подумал я, чудные попадаются.
Через пару дней стало не до шуток.
Максим слишком быстро всё схватывал. Где какие камеры, какие слепые зоны, как на карту накладывается периметр — я сам первое время путался, а он начальнику уже показывал:
— Вот тут мёртвая зона за контейнером, вот тут провод мажет.
И смеялся… как Серёга. Точно так же: перед смехом коротко фыркал, будто воздух в горле застрял. Серёга только так и смеялся. Я пару раз автоматически начал: «Ну ты, Сере…» — и замолкал.
В сменном журнале Серёга всю жизнь путал «12» и «21» и исправлял стрелочкой. Через неделю я листаю записи и вижу Максима:
«02:17 — обход, камера 21→12».
Точно так же. Хотя я ему специально показывал, где какая.
— Привычка, — сказал он. — С прошлой работы.
И фыркнул перед смехом, один в один.
Камеры на дальнем посту старые, но рабочих четыре: двор, тамбур, коридор ангара и ворота.
В одну из ночей я был на базе, Максим — на дальнем. Скучно. Я подошёл к технику:
— Денис, включи вчерашнюю ночь, третий пост. Хочу глянуть, как новенький ходит.
На экране — коридор ангара: бетон, дверь, лампочка.
В динамике — шаги, шуршание куртки, голос Максима:
— Пост три, два ноль одна, всё чисто.
А в кадре никого.
Дверь сама чуть приоткрылась и закрылась, шаги подошли к микрофону, дыхание слышно — а коридор пустой, как на фотографии.
Я попросил перемотать, включили момент, где хожу я. Там я был, как положено: тень, пузо, фонарь. Значит, камера нормальная.
Включили тамбур. В снегу у двери — четкие следы от ботинок. Сверху по ним будто кто-то прошёл чуть длиннее ногой: края отпечатка разъехались, но нового рисунка нет. Голос:
— Тут щель, поддувает.
Денис посмотрел и сказал:
— Камера не глючит. Это что угодно, только не техника. Я б с ним ночью один не шатался.
Через день всех собрали на КПП.
— С базы металл пропал, — сказал начальник. — Ночью патруль только вдвоём, особенно дальний. Никаких «сам схожу».
Вечером Максим зашёл в бытовку, застёгивая куртку. Маска, как всегда, на месте.
— В два ноль-ноль выходим, — сказал. — Я впереди, ты — следом.
У меня внутри что-то прямо сжалось. Вспомнился пустой коридор, Серёгин смех и стрелочка «21→12».
В два мы вышли. Снег, прожекторы, ветер. До ангара — белая дорожка по насту. Максим шёл первым, фонарь рисовал оранжевое пятно на снегу, тень тянулась, как верёвка.
На середине пути я остановился.
— Иди, я догоню, — сказал. — Желудок скрутило.
Он замер, повернулся. Глаза в дырках балаклавы блеснули стеклянно.
— Вдвоём же сказано, — напомнил он.
— Камеры видят, кто где, — ответил я. — Тебя там хватит. Я срежу через базу, по рации отметимся.
Мы пару секунд смотрели друг на друга. Потом он коротко кивнул и пошёл дальше, не оглядываясь.
Я развернулся и почти бегом добрался до диспетчерской.
— Третий пост, прямой эфир, — сказал я Денису. — С картинкой и звуком.
На мониторе вспыхнул коридор ангара, за ним дверь. В динамике — шаги, дыхание.
— Пост три, ноль два ноль шесть, начал обход, — сказал голос Максима.
В кадре — тень от фонаря на стене, пятно света на двери. Человека нет. Луч двигается сам по себе.
— Максим, посмотри прямо в камеру, — сказал я в рацию.
Секунда тишины. Потом его хриплый смешок.
На долю секунды картинка «провалилась»: посередине появилось тёмное пятно, как вырез в форме человека — не силуэт, а кусок отсутствия, с расплывчатыми краями. Будто кто-то пытался вписаться в человеческий контур, но не попадал.
Я не думал. Просто дёрнул рубильник тревоги.
Сирены взвыли, прожекторы ударили по снегу, как вспышки. Картинка на секунду стала белой, потом вернулась.
Пятна уже не было.
В коридоре — пусто. Дверь нараспашку, снег заворачивает внутрь. На полу у порога лежит серо-чёрная куртка, как сдёрнутая шкура.
— Ты что творишь?! — влетел начальник, но тут же уставился на экран. — Где он?
Максима мы больше не увидели. В отчёт написали: «Самовольно оставил объект». В крупной серой куртке на крючке в бытовке больше никто не ходил — висела пустая. Балаклавы среди вещей не нашли.
Меня списали на «нервное», отпустили с вахты раньше времени. Я не спорил.
С тех пор, если вижу человека в балаклаве в тёплой комнате — хоть охранник, хоть грузчик — мне вполне хватает одного взгляда, чтобы понять: обход с ним — дело не моё.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшнаяистория #мистика #вахта #жуткиерассказы