- Имя у тебя красивое... Виктория. Победа! - Старушка улыбается одними глазами. Смотрит, но не видит. Катаракта, будь она неладна! Белесое пятно на левом зрачке.
Слушает.
Сама сухонькая, как ветка, но стан прямой, крепкий. Королевская осанка. Да и вообще квартира напоминает музей: пейзажи на стенах, грампластинки на полках, статуэтки. Голубой фарфоровый сервиз на белой кружевной скатерти. Хрупкий, наверное.
Вика осторожно помешивает чай в сервизной кружечке серебряной ложкой, стараясь ею не стучать.
- Да ты пирог то ешь! Ешь. Потом запишешь свое интервью...
Старушка двигает ближе к Вике круглый поднос с яблочным пирогом, украшенным ягодами брусники. Еды наготовлено в избытке, особенно выпечки. Выпечка почти священна. Обычно бережное и экономное отношение к еде сегодня сменилось на желание накормить гостью. Щедрый жест как способ забыть голодные блокадные годы...
- Я работала медсестрой в госпитале, в двух остановках от Васильевского острова. Тяжелораненых каждый день переносили с этажа на этаж, а они все поступали и поступали. Мест не хватало, размещали в коридорах, и даже на лестничных площадках, - Инесса Михайловна подливает Вике еще чаю, - Физически было трудно. Бесконечные перевязки, уколы, перемещение пациентов с операционной в палату. Наверх по лестнице, вниз. Носилки неподъемные порой, а нести надо. И уронить нельзя! Весь день на ногах. Хлеб служащим выдавали по сто двадцать пять грамм в день. Во время блокады в него добавляли гидроцеллюлозу и солодовую муку для объема. Пах он как сырая древесина, и по цвету был сероватый, непохожий на хлеб. Но другой еды не было, растягивали этот кусочек на три приема пищи. Бывало, от голода живот пух. Становился тяжелым, с голубыми прожилками вен, из-за чего не то что ходить, спать было невыносимо! Постоянно еда снилась и слюна во рту была вязкой. Пила, пила воду, и напиться не могла.
Но организм выносливый был. В силу молодости, наверное. Лет мне было, как тебе сейчас...
Не так страшен был голод, как мороз. Зима в блокаду выдалась лютая. А мне от дома до госпиталя идти минут сорок, а то и час. Бывало, иду в своем осеннем пальтишке и мамином пуховом платке, зимнее прохудилось все. Перешивали заплатки многократно, а все равно от холода не спасало. Иду и ветер уговариваю не задувать под одежду. Бормочу под нос, сонная, голодная. Только бы дойти.
А спать тянет, хоть убей! Глаза сами закрывались. Однажды села на лавочку в парке передохнуть, голову на деревянные перила прислонила. И как будто бы даже теплее стало. Вдруг, слышу хриплое: «Не засыпай, девочка! Только не засыпай...». Подскочила, нет никого! Почудилось с голодухи, думаю. А это меня Бог спас. В те года многие замерзали на улице насмерть.
А 1944 год запомнился надолго. Двадцать седьмое января, день снятия блокады. Глубокий вечер. Мы с коллегой Лидочкой подменились, и побежали на Васильевский остров в одних медицинских халатах поверх кофт. Кажется, весь город тогда вышел на улицы. Дети, взрослые, военные, гражданские... все обнимались со слезами на глазах и шептались: «Спасены. Спасены!». И вот в этом небе, непроглядном, черном, морозном... вспыхнул тысячами разноцветных огней салют. Для ленинградцев это была маленькая победа. Кричали хором: «Ура-а-а!», не боясь сорвать голос или простыть.
Холода не чувствовали совершенно. Кто-то накинул мне на плечи шинель. Я обернулась: стоят и улыбаются парни в форме военно-морского флота.
- Девчонки, почему без верхней одежды?! Марш в помещение!
Проводили нас обратно до госпиталя и дали хлеба на прощание. Целых пятьсот грамм на двоих! И два кусочка сахара вприкуску. Тот сахар мне до сих пор слаще любых конфет...
Инесса Михайловна замолкает, вытирает платочком уголки глаз. Вика смотрит, заслушавшись. Сердце сжимается от нахлынувших чувств. Как люди жили! Выживали. И ведь выжили! Выстояли, несмотря ни на что.
На столе в раскрытой коробочке лежит медаль, бежевая лента с темно-зелеными полосками. «За оборону Ленинграда». Такая худенькая, маленькая женщина, а сколько в ней сил и стойкости!
Вика едет в автобусе домой, задумчиво прислонившись виском к стеклу. Петербург за окном непривычно приветливый, теплый, несмотря на ноябрь. Университетское задание к восемьдесят первому юбилею со Дня окончания блокады Ленинграда выполнено. Вике удалось взять интервью у старейшей блокадницы города. Почему же вместо чувства радости и удовлетворения на душе так грустно?
Девушка медленно выводит пальцем на запотевшем стекле цифру 81. А в голове горьким эхом стучит:
«Не засыпай, девочка! Только не засыпай...».
Автор Ирэн Борецкая. Все рассказы и стихи на канале защищены авторским правом. Копирование разрешено со ссылкой на автора
Друзья, спасибо, что читаете! ❤️ На эту тему меня натолкнула коллега, это ее дочь брала интервью. Как только она мне рассказала об этом, у меня в голове сразу пошли картинки их встречи.
Тема болючая, но рассказ написался легко, буквально за двадцать минут. Расскажите, как вам? Понравилось?
Если такая тема интересна, то предлагаю рассказ в духе «Эхо войны» 👇
На моем канале много душевных рассказов. Подпишитесь, чтобы не потерять!
#рассказы #читатьбесплатно #дзенрассказы #рассказынадзене #борецкаярассказы #блокадаленинграда #воспоминания #великаяпобеда #великаяотечественная