«Танюша, милая! Если ты читаешь эти строки...». Женя даже не стал дочитывать. Нет здесь никакой Танюши! Ошибка или чья-то дурацкая шутка...
Письмо подкинули в почтовый ящик, скорей всего, этим утром. Без конверта, просто клочок бумаги, вырванный наспех. Корявый торопливый почерк карандашом. Бумага старая, заляпанная, пахнущая чем-то непонятным, напоминающим запах рыхлой сырой земли.
Женя закрыл ящик, скомкал письмо и сунул в карман штанов, чтобы выбросить по дороге. У него была странная привычка проверять почту при выходе из дома, а не по возвращению, как у многих людей.
Вчерашний дождь размыл дорогу, и приходилось выискивать способ, как обойти эти рытвины. Влажная глина липла к ботинкам, делая шаг медленным и тяжелым. Несмотря на ранний час, поселок уже жил своей размеренной жизнью: где-то громко пилили дрова, где-то тявкала собака. Скрипели чужие калитки и хлопали ворота. Люди торопились на работу.
- Жека! - окликнули сзади.
Женя обернулся. Сосед Петька выглядывал из-за низкого деревянного забора, облокотившись на штакетник локтем. Судя по мятому лицу, неприглаженным вихрам волос и полурасстегнутой рубахе, он только что проснулся. Женя подошел, пожал руку. Закурили.
- Ты пешком что ль? - щурясь от разыгравшегося солнца, спросил Петька.
- Бензина нет, - Женя встал так, чтобы загородить ему мешающий свет, - Последнюю канистру на той неделе потратил. Алексеич обещал привезти завтра.
Алексеич - глава местной администрации и по совместительству начальник завода по производству запчастей для сельскохозяйственных машин. Женя приехал в поселок пару лет назад по программе для молодых специалистов, без проблем получил дом, место главного технолога на заводе, и сразу сдружился с Алексеичем из-за схожести амбиций и интересов. Мировой мужик.
- Завтра это долго, - Петька затушил сигарету о планку забора и сплюнул горечь от табака во рту, - Давай тебе канистру дам. Или на крайняк подвезу. Ща Любаня позавтракает, и поедем.
Женю в который раз удивили простота и дружелюбие местных жителей. Все относились к нему, как будто он был для них родственником. Каждый искренне интересовался его делами, норовил помочь или одарить чем-нибудь. Зачастую он отказывался от назойливой помощи и подарков, не любил оставаться в долгу. Но Петино предложение подвезти принял. Неохота было идти на работу по грязи.
Женя докурил и подождал немного. Петька привел себя в порядок и выкатил из гаража потрепанную иномарку. Нарядная и пахнущая домашними пирогами, его жена Любаня плюхнулась на переднее пассажирское сиденье, ворча на ходу, какая страшная вчера была гроза.
- Дождь мне всю малину побил! - продолжала она уже в дороге, - Говорила же Пете: укрепи навес, а он мне: «да че ей будет»,«че ей будет»! Вот и подымай теперь с земли...ягодку свою...
На последних словах она повернулась к мужу, буравя его недовольным взглядом, и все ворчала, ворчала. Тот даже плечом не повел. Женя спрятал улыбку в кулак, сделав вид, что кашляет. Внешностью и разговором Петя с Любой были деревенские до мозга костей, но в этом и была их прелесть. Незатейливые в проявлении эмоций, Жене они нравились. В них не было лицемерия и хитрости, от которых он давно устал.
Гроза вчера и вправду была дикой. Под аккомпанемент грома и молний, дождь хлестал как из ведра. Женя вдруг вспомнил про скомканное письмо в кармане. Вряд ли его принес почтальон. По такой дороге только на самосвале кататься... тем более ранним утром. Но Женя на всякий случай спросил, перебивая Любин ворчливый монолог:
- Вы не видели, почту разносили утром?
Петя отрицательно помотал головой. Не видел или не приносили, непонятно. Люба замолчала, припоминая.
- Не, не было. Я с пяти утра в огороде. Малину спасаю.
Кто же мог подкинуть письмо? Ладно, с этим разберемся. Он спросил, жила ли в его доме женщина по имени Таня.
- Баба Таня жила, - охотно ответила Люба, развернувшись корпусом к сидящему сзади Жене, - Но давно это было. Всегда меня в детстве конфетами угощала. Добрая была, царство небесное... одиннадцать лет назад померла. После ее смерти никто не жил. Сын поначалу сдавал дом приезжим. Потом продал администрации.
- А сын сейчас где? Есть адрес, телефон?
- В городе живет. Задряхлел тоже. Лет на тридцать старше Пети, кажется. Сколько ж это... - Люба забавно шевелила губами, считая про себя, - В следующем году ему однако восемьдесят пять будет, если я не путаю. А зачем тебе?
- Передать кое-что нужно, - Женя с облегчением подумал, как хорошо, что не выкинул письмо. Может там что-то важное.
Люба достала телефон из сумки, полистала список контактов.
- Вот, Наумов Александр Иванович... номер телефона... восемь... девятьсот пятьдесят...
В лобовом стекле автомобиля замаячили железные ворота завода. Женя торопливо записал номер в свои контакты. Поблагодарил и за информацию, и за то, что подвезли.
Весь день не работалось. Клочок бумаги жег ему карман. Но прочитать чужое письмо Женя не решался, не так был воспитан. Кто же подкинул ему это письмо? Разгадка пришла в обеденный перерыв. Звали разгадку Дарьей. Алексеич представил ее всем на кухне и сказал, что девушка - новый работник заводского медицинского кабинета. Мужики приосанились. Женщины нахмурились, опасаясь конкуренции. Длинноногая и стройная, со спокойным взглядом карих миндалевидных глаз, Дарья походила на лань, случайно забредшую к волкам.
Будучи мужчиной интеллигентным, Женя сразу взял ее под свою опеку и показал на заводе каждый закоулок. В ходе разговоров выяснилось, что они соседи: Дарье выделили дом рядом, через овраг от его дома.
- Ой! - она так мило, по-детски всплеснула руками, - Так это я вам сегодня письмо в ящик сбросила, видели? Знала бы, что здесь встретимся, лично бы передала. Я пару дней назад переехала, начала порядок наводить. Дом то пустовал больше полувека! Там такой ужас! Разруха полная...
Она запнулась, смутившись своих жалоб, и перешла к главному:
- Я почтовый ящик решила покрасить, сняла его с петель, заглянула, а там письмо. Старое. И без конверта почему-то. Удивительно, как оно еще сохранилось! Я на обороте листа посмотрела, там адрес другой. Ваш. Почтальон перепутал, наверное, много лет назад. Так и лежало невостребованное. А я сегодня по дороге на работу решила по нужному адресу вернуть.
- Правильно сделали, что вернули! - Жене понравилось ее честность и скромность, - Только нужного адресата нет в живых, а ее сын теперь в другом месте живет. Кстати...
Он достал из заднего кармана телефон и нашел контакт бывшего хозяина дома.
- Вы можете ему позвонить? Меня он испугается, наверное, трубку бросит. Там старик, восемьдесят четыре года... нужно спросить, где он живет. Я съезжу вечером, письмо отдам.
- Конечно!
Она позвонила. Женя украдкой наблюдал за ее разговором по телефону. Как она непосредственно улыбается, как мило поправляет прядь темно-русых волос за ухо. Светлая такая девушка. Домашняя. Как выжила она в этом мире, непонятно. Он думал, такие вымерли давно. Как мамонты.
- Александр Иванович сказал, вечером будет ждать, - Дарья выглядела довольной, будто только что выиграла олимпиаду, - Предупредил, что надо стучаться громче, дверной звонок у него сломан.
- Благодарю! - Женя взял из ее рук свой телефон, хотел было развернуться и пойти работать, как вдруг она осторожно тронула его за рукав рубашки:
- Евгений, а можно с вами поехать? Интересно все-таки, что там, в письме...
Значит, она тоже не читала. Хоть письмо и без конверта. Это еще больше к ней расположило. Да, пожалуй, с ней будет спокойнее.
Поехали в город вместе на вечернем автобусе. Александр Иванович, как и предупреждал, стук в дверь услышал не сразу. Достучаться удалось только после того, как Женя глухо ударил в дверь ботинком.
Из-за двери показался седой, сгорбленный, болезненного вида старик. Одной рукой он придерживал дверь, а другой опирался на самодельный костыль.
- Александр Иванович, это я вам звонила в обед. Даша, помните? Насчет письма.
Ей пришлось наклониться к его уху и говорить громче, пока он не закивал понимающе:
- А, да, да. Помню. Проходите.
Он шире открыл дверь и пропустил их внутрь. В однокомнатной квартире пахло валидолом, старыми газетами и табаком. Александр Иванович жестом пригласил их на кухню, достал фарфоровые сервизные чашки из шкафчика. Голос у него был тихий, с хрипотцой.
- К чаю у меня сушки. Любите сушки? Я вот очень. Зубов нет совсем, я их так макаю... пока мяконькими не станут. Так вы говорите письмо какое-то... мне...
- Да, на старый адрес пришло. Без конверта, - Женя достал из кармана скомканный лист бумаги и извинился за его вид, - Помялось в дороге.
Александр Иванович покивал головой вверх-вниз, мол не не стоит извинений, развернул листок и передал его Дарье:
- Дочка, я без очков то не вижу. А очки не найду так быстро. Прочти, что там...
Старик разлил чай по чашкам и выложил сушки из нового пакета в хрустальную конфетницу. Они сели за стол и Дарья начала читать. Громко, медленно, с выражением, как в школе: «Танюша, милая! Если ты читаешь эти строки... значит меня уже нет в живых. Завтра идем в тяжелый бой. Уже три месяца как не видел тебя. Скучаю очень! Надеюсь, ты разродилась без проблем. Сына Санечкой назови, как мы и хотели. Война идет по всем фронтам. Мы теряем наши города, Таня. Но мы победим. Верь мне, обязательно верь...».
- Здесь строчки обрываются, - голос Даши дрогнул. Она закончила чтение. И всем стало как-то не до чая. В их глазах стояли слезы.
- Это папка мой писал, Иван Андреич Наумов, - вытерев глаза ладонью, сказал Александр Иванович с умилением, - Я его только по фотографиям и видел. В сорок первом на фронт ушел, девятнадцать лет ему было. А мама на год младше. В январе только поженились, меня зачали. Она на шестом месяце была, когда война началась. А он оттуда так и не вернулся. Убили его в бою под Смоленском. Мать рассказывала, полтора месяца мне было, когда похоронка пришла. А писем... писем не было. Она так ждала... Как же это так? Письмо столько лет пролежало в чужом ящике?
Он смотрел на них растерянно и вопрошающе, как ребенок, впервые столкнувшийся с несправедливостью жизни. Дарья вздохнула, у Жени на скулах заиграли желваки злости. Чертова людская ошибка! Впрочем винить кого-то было уже поздно. Прощаясь, они пообещали Александру Ивановичу в выходные свозить его на могилу к матери.
Обещание исполнили в воскресенье. Земля после дождя как раз высохла. При виде на могилку той самой Танюши, у Дарьи с Женей сжались сердца. Покосившаяся ржавая ограда, сломанный столик, заросло все...
- Мамочка, здравствуй! - Александр Иванович кряхтя наклонился и поцеловал фото на надгробии, - Прости, давно у тебя не был. Здоровье как видишь не ахти... а мы к тебе не с пустыми руками, мама. Гляди-ка...
Он достал из кармана брюк заветное письмо, сложил его треугольником и сунул куда-то между надгробной плитой и землей.
- Здесь то оно надежнее будет... - сказал он себе под нос, пока Даша и Женя расчищали могилу от сорняков и грязи. Потом выпрямился и вдруг засмеялся от счастья:
- Смотрите-ка, как она рада! Дождалась!
Он показал рукой на одну из веток березы, разросшейся рядом с захоронением. Там откуда-то взялась синичка. Сидела, с любопытством смотрела на них сверху, вертела головой и чирикала. Казалось, она действительно смеется от счастья.
«Дождалась...» - подумали Даша и Женя синхронно, и на душе у них стало тепло и спокойно.
Письмо без конверта нашло адресата спустя восемьдесят четыре года...
Автор Ирэн Борецкая. Все рассказы и стихи на этом канале защищены авторским правом. Копирование разрешено со ссылкой на автора.
Друзья, спасибо, что читаете! :) Вот такой трогательный рассказ еще хочу вам предложить
Подпишитесь, чтоб не потерять
#рассказы #рассказынадзене #читатьбесплатно #историиизжизни #рассказысосмыслом #борецкаярассказы #читаемрассказы #письмо