— Опять ты ей звонишь? Третий раз за вечер!
Катя бросила тряпку в раковину. Вода брызнула на столешницу, но она не заметила. Максим поднял глаза от телефона, виновато сжал губы.
— Мама плохо себя чувствует. Я просто спросил, как она.
— Плохо, плохо... — Катя прошлась по кухне, сжимая кулаки. — У неё всегда что-то болит, когда мы вместе!
Максим молча положил телефон на стол. Катя видела, как напряглись его плечи, как он старается не огрызаться. Они женаты три года, и она уже научилась читать эти знаки.
— Не начинай, пожалуйста, — тихо попросил он.
Но Катя не могла остановиться. В груди клокотало что-то горячее и липкое, как кипящее варенье.
— Мы хотели в кино сходить! Один вечер, Макс, один чёртов вечер вдвоём! А ты...
— Я просто позвонил маме!
— Ты всегда просто звонишь! Просто заедешь к ней по пути. Просто отвезёшь на дачу. Просто починишь кран. Просто...
Голос сорвался. Катя отвернулась к окну. За стеклом сгущались сумерки, в домах напротив зажигался свет — чужие уютные жизни, в которых наверняка всё проще.
Три года назад Катя была уверена: она та самая девушка, которая найдёт общий язык с любой свекровью. Она умела нравиться, умела быть дипломатичной. Училась на психолога — разве это не должно помогать?
Первая встреча прошла идеально. Анна Павловна испекла пирог с яблоками, налила чай в фарфоровые чашки, расспрашивала о семье Кати, об учёбе. Улыбалась тепло и открыто.
— Максимка у меня особенный, — сказала она, когда сын вышел на балкон покурить. — После папиного ухода мы остались вдвоём. Он мне всегда помогал, поддерживал. Настоящий мужчина вырос.
Катя кивала, грела ладони о горячую чашку. Всё казалось правильным. Хорошая женщина, любящая мать. Разве это плохо?
Проблемы начались после предложения о совместном проживании.
— Мам, мы хотим снять однушку, — сказал Максим за ужином в её трёхкомнатной квартире. — Пока копим на своё.
Анна Павловна отложила вилку. На лице мелькнуло что-то, что Катя не успела разглядеть.
— Зачем снимать? Живите здесь. Места хватит.
— Нам хочется отдельно, — осторожно вставила Катя.
— Отдельно... — Анна Павловна налила себе воды, выпила медленно. — Понятно.
С того вечера что-то изменилось. Анна Павловна стала звонить чаще. То у неё прорвало трубу, то нужно помочь разобрать шкаф, то она сильно простыла и боится оставаться одна.
Максим ездил. Конечно, ездил. Это же мама.
— Она манипулирует тобой, — выпалила Катя однажды. — Ты не видишь?
Они возвращались от Анны Павловны, где провели весь выходной, помогая клеить обои. Катя стояла на стремянке четыре часа, пока свекровь сидела на диване и давала указания: левее, правее, тут пузырь.
Максим дёрнулся, будто его ударили.
— Что ты несёшь? Мама больна, ей действительно нужна помощь!
— Больна, — передразнила Катя. — А почему она выздоравливает ровно к моменту, когда ты уезжаешь?
— Потому что я ей помогаю! Катя, ты вообще о чём?
Они ехали в молчании. Катя смотрела в окно и думала: когда она стала такой? Злой, подозрительной, ревнивой. Она ревновала мужа к его матери — насколько это нелепо?
Но ночью, когда Максим спал, а она лежала с открытыми глазами, в голове крутилась одна мысль: "Я теряю его. Он уходит туда, где я не нужна."
Перелом произошёл неожиданно.
Катя заехала к Анне Павловне одна — отдать мультиварку, которую свекровь давала на пробу. Нажала на звонок, услышала шаги.
— Максим на работе, — сразу сказала она, когда дверь открылась.
— Я знаю, — кивнула Анна Павловна. — Проходи.
Они сидели на кухне, пили кофе. Катя чувствовала себя неловко, искала повод уйти побыстрее. Но Анна Павловна вдруг спросила:
— Ты злишься на меня, правда?
Катя опешила. Это был первый раз, когда между ними возникал прямой разговор без Максима.
— Я... не знаю, — призналась она.
Анна Павловна усмехнулась печально.
— Знаешь. Я вижу. И я тебя понимаю.
— Понимаете? — в голосе Кати прорезалась обида. — Тогда почему вы постоянно зовёте его? Почему у вас всегда что-то случается, когда мы планируем провести время вдвоём?
Свекровь молчала. Потом встала, подошла к окну. Стояла спиной долго. Когда повернулась, глаза были красными.
— Мне страшно, — тихо сказала она. — Я боюсь остаться одна. Совсем одна.
Катя не знала, что ответить. Она ждала оправданий, объяснений, может, даже агрессии. Но не этого.
— Понимаешь, — продолжила Анна Павловна, садясь обратно, — когда муж ушёл, Максиму было четырнадцать. Я работала на двух работах, чтобы нас прокормить. А он... он был маленьким мужчиной. Встречал после смен, разогревал ужин, помогал с покупками. Мы были командой.
Она провела рукой по столу, будто стирая невидимые крошки.
— Я привыкла, что он рядом. Что я могу позвонить, и он приедет. Что я не одна в этой квартире. А когда он стал встречаться с тобой, я поняла: я его теряю.
— Вы не теряете, — машинально сказала Катя, но голос прозвучал неуверенно.
— Теряю, — кивнула Анна Павловна. — И правильно теряю. Он взрослый мужчина, у него своя жизнь. Но знать это и принимать — разные вещи.
Они сидели в тишине. За окном воробьи ругались на ветке.
— И я боюсь его потерять, — неожиданно для себя призналась Катя. — Боюсь, что он всегда будет выбирать вас, а не меня. Что я для него на втором месте.
Анна Павловна посмотрела на неё долгим взглядом.
— Мы обе боимся, — сказала она. — Только я боюсь отпустить, а ты — не удержать.
Катя почувствовала, как внутри что-то сдвинулось. Картинка, которую она видела все эти месяцы, вдруг повернулась другой стороной. Не злая свекровь против несчастной жены. А две женщины, которые боятся одного и того же — остаться без Максима.
— Что нам делать? — спросила она.
Анна Павловна налила ещё кофе. Руки у неё чуть дрожали.
— Не знаю, — честно ответила она. — Но, наверное, начать с того, что перестать бояться друг друга.
Катя шла домой пешком, хотя до станции метро было три остановки. Ей нужно было подумать.
Она вспомнила все ссоры, все обиды. Максима, разрывающегося между ними. Себя, злую и несчастную, готовую взорваться от любого его звонка маме. Анну Павловну, придумывающую поводы, чтобы сын приехал.
А между ними — Максим, который просто хотел любить обеих и не понимал, почему это так сложно.
Дома Катя застала мужа на кухне. Он разогревал вчерашний суп, выглядел уставшим.
— Привет, — он попытался улыбнуться.
— Привет. Слушай, нам надо поговорить.
Максим напрягся. Катя видела, как он готовится к очередной ссоре.
— Только не о маме, пожалуйста...
— Именно о ней, — Катя села напротив. — И о нас.
Она рассказала всё: про разговор, про страхи, про то, что наконец поняла. Максим слушал, не перебивая. Когда она закончила, он долго молчал.
— Я думал, я плохой сын, — наконец сказал он. — Если выбираю тебя. И плохой муж, если выбираю маму.
— Ты не должен выбирать, — Катя взяла его за руку. — Мы все должны найти способ ужиться.
— Как?
— Не знаю пока. Но точно не так, как сейчас.
Следующие месяцы были непростыми. Но другими.
Максим перестал бросаться к маме по первому звонку, но звонил ей каждый вечер. Не три раза за вечер урывками, а один раз спокойно, когда Катя видела, что он действительно хочет поговорить, а не боится её реакции.
Анна Павловна стала реже просить помощи. А когда просила, уточняла: "Если вам удобно. Если нет, я найду другой выход."
Катя предложила свекрови записаться на курсы флористики, о которых та давно мечтала. Помогла с оплатой, съездила с ней выбирать инструменты.
— Зачем ты это делаешь? — спросил однажды Максим.
— Хочу, чтобы у неё была своя жизнь, — ответила Катя. — Не ради тебя. Ради неё.
Он обнял её крепко, не говоря ничего.
Был момент, когда Анна Павловна попала в клинику с обострением. Ничего серьёзного, но несколько дней в больнице. Катя приехала сама, без Максима, который был в рабочей командировке. Принесла фрукты, книгу, сидела рядом, пока свекровь дремала после капельницы.
Когда та проснулась, посмотрела на невестку удивлённо.
— Ты могла не ездить.
— Могла, — согласилась Катя. — Но захотела.
Что-то изменилось в глазах Анны Павловны. Что-то мягкое, благодарное.
— Я правда рада, что он выбрал тебя, — тихо сказала она.
Катя улыбнулась.
— А я рада, что у него такая мама.
Они ещё не стали лучшими подругами, но научились говорить прямо. Вечером на кухне Максим обнял Катю:
— О чём думаешь?
— О том, как стало тише, — улыбнулась она.
Телефон на столе завибрировал — сообщение от Анны Павловны с фотографией букета, который она собрала на курсах.
"Как вам? В воскресенье подарю, когда приедете на обед."
Катя улыбнулась, показала фото Максиму.
— Красиво, — кивнул он. — Поедем?
— Конечно, — кивнула она. — Только после обеда в кино сходим. Вдвоём.
Они стояли на кухне, обнявшись, и Катя ловила себя на мысли, что ждет воскресного визита к свекрови без привычного напряжения.
Она поняла: страх никуда не ушел, но теперь, когда он подкрадывался, можно было просто сказать об этом вслух. И становилось легче.