Семья собралась вечером на кухне. Николай Степанович сидел бледный, постаревший за один день. Рядом примостилась его вторая жена Галина, которая была младше его на двадцать лет. Раиса смотрела на неё и думала, что эта женщина появилась в их доме всего три года назад, а ведёт себя так, будто прожила здесь всю жизнь.
Папа развёлся с мамой Раисы, когда дочери было уже тридцать пять. Мама долго болела, требовала ухода, и отец не выдержал. Познакомился с Галиной в санатории, где лечился от гипертонии. Галина работала там медсестрой. Симпатичная, весёлая, без обязательств. Мама умерла через год после развода, так и не простив мужа.
— Папа, не расстраивайся так. Врачи могут ошибаться, — тихо сказала Раиса, беря отца за руку.
— Да, могут, — поддержала Галина, но голос у неё звучал как-то неуверенно. — Коля, ты же сильный. Мы будем бороться.
Раиса посмотрела на мачеху внимательнее. В её глазах читалось что-то странное. Не горе, не испуг. Скорее расчёт.
— Мне нужно кое-что обсудить с вами, — медленно произнёс Николай Степанович. — Я хочу, чтобы после меня у вас не было проблем. Квартира останется Галине, она моя жена. А дачу и сбережения я хочу разделить поровну между Раисой и детьми Галины.
У Галины было двое детей от первого брака. Сын Игорь и дочь Света. Оба уже взрослые, живут отдельно, но регулярно приезжают к матери. Особенно когда нужны деньги.
Раиса кивнула. Ей было не до наследства. Главное, чтобы папа не мучился.
— Коля, — вдруг заговорила Галина, — а может, не стоит спешить с такими разговорами? Вдруг всё обойдётся...
— Галя, я хочу быть уверен, что всё будет справедливо.
Но Галина уже встала и начала убирать со стола, громко стуча посудой.
На следующий день Раиса приехала к отцу с передачей. Галины дома не было, и папа выглядел совсем плохо.
— Рая, у меня к тебе просьба, — сказал он, усаживая дочь рядом. — Я завтра иду к нотариусу. Хочу составить завещание.
— Папа, зачем так торопиться?
— Потому что я чувствую, Галя что-то замышляет. Вчера ночью слышал, как она по телефону с кем-то говорила. О деньгах речь шла.
Раиса нахмурилась. Мачеха и правда вела себя странно. То слишком заботливо, то вдруг становилась холодной и отстранённой.
— Хорошо, папа. Ты знаешь лучше.
В этот момент открылась дверь, и в квартиру вошла Галина с продуктами.
— А, Рая приехала, — сухо поздоровалась она. — Коля, тебе нужно таблетки принимать, а не разговаривать.
— Галя, я же сказал, что завтра к нотариусу пойду, — напомнил отец.
Лицо Галины изменилось. Брови сошлись к переносице, губы сжались.
— Зачем тебе нотариус? У тебя есть жена, есть квартира, которую мы вместе покупали. При чём тут какие-то завещания?
— При том, что я хочу позаботиться о всех.
— О всех? — голос Галины стал резче. — А обо мне ты подумал? Я три года за тобой ухаживаю, стирал, готовлю, таблетки даю. А твоя дочка появляется раз в неделю на полчаса!
Раиса почувствовала, как внутри закипает злость.
— Извини, Галина, но я работаю с утра до вечера, чтобы содержать своего сына. У меня нет такой возможности, как у тебя.
— Ага, работаешь! А папочка пусть Светке и Игорю свои сбережения оставляет? Это справедливо?
Николай Степанович тяжело поднялся с кресла.
— Хватит. Я принял решение. Завтра иду к нотариусу, и точка.
Галина развернулась и ушла в спальню, громко хлопнув дверью.
Вечером Раисе позвонила мачеха.
— Рая, давай встретимся. Нам нужно поговорить.
Они встретились в кафе рядом с домом Галины. Мачеха выглядела взволнованной, но решительной.
— Слушай, я скажу прямо. Твой отец умирает. Это факт. И я не позволю, чтобы моих детей обделили.
— Никто их не обделяет. Папа хочет поделить всё поровну.
— Поровну? — Галина усмехнулась. — А ты знаешь, сколько я за эти три года на него потратила? На лекарства, на врачей, на ремонт в квартире? Я кредит брала!
— Галина, но ведь вы муж и жена. Это нормально.
— Нормально? Хорошо. Тогда пусть всё мне и достаётся. Я его жена по закону.
Раиса понимала, к чему клонит разговор.
— И что ты предлагаешь?
— Чтобы ты отказалась от наследства в пользу моих детей. Добровольно. А я взамен не буду претендовать на дачу.
— Ты что, с ума сошла? Эти деньги папа всю жизнь копил. Он хочет, чтобы и мне что-то досталось.
Галина откинулась на спинку стула и холодно посмотрела на падчерицу.
— Значит, по-хорошему не хочешь. Тогда будет по-плохому.
На следующий день Раиса приехала к отцу, но его дома не оказалось. Галина сказала, что он плохо себя почувствовал ночью, и она вызвала скорую.
— В какую больницу увезли?
— В городскую. Но тебе туда не стоит ехать, его сейчас обследуют.
Что-то в голосе мачехи насторожило Раису. Она всё же поехала в больницу.
Отца нашла в палате, он лежал подключённый к капельнице. Выглядел очень слабым.
— Папа, как ты себя чувствуешь?
— Рая... — он с трудом повернул голову. — Хорошо, что ты приехала. Я не попал к нотариусу.
— Ничего, когда тебе станет лучше, обязательно сходишь.
— Нет, дочка. Я чувствую, времени у меня мало. Ты запомни: в моей тумбочке дома, в нижнем ящике, под бельём лежит конверт. Там написано всё, что я хотел оставить тебе. Я сам написал, своей рукой. И соседка Тамара Ивановна была свидетелем.
— Папа, не говори так...
— Послушай меня. Галина... она изменилась. Я вчера слышал, как она с детьми по телефону разговаривала. Планировали что-то. Будь осторожна.
В палату вошла медсестра.
— Извините, но время посещений закончилось.
Раиса поцеловала отца в лоб и пообещала приехать завтра.
Дома она долго не могла заснуть. Слова папы крутились в голове. Что мог планировать Галина? И что за конверт он спрятал в тумбочке?
Утром позвонила Галина. Голос у неё был странный, слишком спокойный.
— Рая, приезжай. Твой отец... он умер ночью. Сердце остановилось.
Раиса будто ледяной водой окатили. Она помчалась к отцу.
В квартире уже суетились какие-то люди. Галина встретила её в прихожей.
— Соболезную. Он не мучился, врачи сказали.
Раиса прошла в спальню. Отец лежал на кровати, накрытый простыней. Лицо выглядело спокойным.
— Галя, а где вещи папы из больницы?
— Какие вещи? Ах да, одежда. Я уже постирала и убрала.
— Нет, я про документы. У него был кошелёк, документы...
— Всё на месте. В тумбочке лежит.
Раиса подошла к тумбочке и открыла нижний ящик. Там лежало бельё отца, но никакого конверта не было.
— Галя, тут ничего нет.
— А что ты ищешь?
— Папа говорил, что оставил мне что-то в тумбочке.
Галина пожала плечами.
— Может, бредил. У него последние дни голова плохо работала.
Но Раиса была уверена: отец говорил вполне осознанно. Значит, Галина уже нашла и уничтожила конверт.
Похороны прошли тихо. Пришли соседи, несколько коллег отца с прежней работы. Дети Галины, Игорь и Света, утирали слёзы и выглядели очень опечаленными. Раиса смотрела на них и думала, что они почти не общались с отчимом, а сейчас изображают горе.
После поминок, когда все разошлись, Галина попросила Раису остаться.
— Нам нужно решить формальности, — сказала она, доставая папку с документами.
— Какие формальности?
— Наследство. Завещания твой отец не оставил, значит, всё по закону. Квартира моя, как жены. А остальное делим поровну между всеми детьми.
— Остальное — это что?
— Дача и сбережения. Сто двадцать тысяч на счету в банке. Делим на троих: тебе, Игорю и Свете.
— Постой, Галя. А как же твои права как жены? Разве ты не имеешь права на половину всего имущества?
Глаза Галины блеснули.
— Имею. Но я готова от этого отказаться в пользу своих детей. Великодушно, правда?
Раиса поняла хитрость. Если Галина откажется от своей доли в пользу детей, то они получат больше. А Раиса останется в меньшинстве.
— Я хочу, чтобы всё было по справедливости, — твёрдо сказала она.
— По справедливости? — голос Галины стал жёстче. — А справедливо ли то, что я три года ухаживала за больным человеком, а какая-то падчерица претендует на его деньги?
— Я не какая-то падчерица. Я его родная дочь!
— Родная! — засмеялась Галина. — А где ты была, когда он болел? Где ты была, когда ему было тяжело?
— Я работала! У меня ребёнок, я одна его воспитываю!
— А у меня детей нет, что ли? Игорь кредит погашает за машину, Света ребёнка родила, нужны деньги на квартиру.
В разговор вмешался Игорь, который до этого молчал.
— Тётя Рая, мама права. Она действительно очень много для дедушки сделала. А вы... ну, извините, но наведывались редко.
— Дедушка? — возмутилась Раиса. — Он стал тебе дедушкой только три года назад!
— Ну и что? — встряла Света. — Зато мама за ним ухаживала, как за родным.
Раиса поняла, что спорить бесполезно. Семейка уже всё решила между собой.
— Хорошо. Но я хочу видеть все документы. И самостоятельно обращусь к нотариусу.
Лицо Галины омрачилось.
— Как хочешь. Только учти: если будешь препираться, могу и от квартиры не отказываться. По закону половина дачи тоже моя.
Это была открытая угроза.
Дома Раиса позвонила соседке отца, Тамаре Ивановне.
— Тамара Ивановна, папа упоминал, что вы были свидетелем какого-то документа...
— Ах, милая, да! Николай Степанович просил меня подписаться под его запиской. Он писал что-то про тебя. Говорил, что хочет, чтобы ты получила больше, потому что Галина и так квартирой владеет.
— А что именно он писал?
— Точно не помню, но он сказал, что спрячет записку в тумбочке. И чтобы я, если что, подтвердила его намерения.
Сердце Раисы забилось быстрее. Значит, отец действительно хотел оставить ей больше денег. Но записка исчезла.
— Тамара Ивановна, а вы не могли бы это рассказать нотариусу?
— Конечно, дорогая. Николай Степанович был хорошим человеком, и я готова помочь его дочери.
На следующий день они встретились у нотариуса. Галина пришла с детьми и адвокатом.
Нотариус объяснил порядок наследования. Поскольку завещания нет, имущество распределяется по закону. Жена получает половину, остальная половина делится между детьми.
— Но есть одно обстоятельство, — сказала Раиса. — Мой отец составлял письменное распоряжение о том, как он хочет распределить наследство. Есть свидетель.
Тамара Ивановна подтвердила слова Раисы. Адвокат Галины попытался оспорить показания, но старушка была непреклонна.
— Я своими глазами видела, как Николай Степанович писал, что хочет оставить дочери больше денег. Он говорил, что жена и так получит квартиру.
Нотариус пояснил, что такое письменное распоряжение, подтверждённое свидетелем, может рассматриваться как выражение воли наследодателя.
Галина побледнела.
— Но записки-то нет! Где доказательства?
— Записка была в тумбочке, — спокойно сказала Раиса. — Но кто-то её забрал до моего прихода.
— Вы что, обвиняете меня в краже? — возмутилась Галина.
— Я просто констатирую факт.
Адвокат что-то зашептал Галине на ухо. Она послушала и кивнула.
— Хорошо, — сказала Галина. — Раз вы так настаиваете, предлагаю компромисс. Отказываюсь от своей доли в денежных средствах полностью. Пусть сто двадцать тысяч достаются детям поровну. Но дача остаётся моей.
— Нет, — твёрдо ответила Раиса. — Дача была куплена папой до вашего брака на деньги от продажи машины, которую ему подарили на заводе. Это его собственность.
— Докажи!
— Документы у меня дома. Папа мне их показывал.
Это была правда. Отец действительно показывал дочери документы на дачу и рассказывал её историю.
Переговоры затянулись. В итоге сошлись на том, что Раиса получает дачу и шестьдесят тысяч рублей, а дети Галины делят остальные деньги.
Выходя от нотариуса, Галина догнала Раису у лифта.
— Думаешь, выиграла? — зло спросила она.
— Я не играю, Галя. Я просто хочу, чтобы папина воля была исполнена.
— Воля? Да он тебя почти не видел последние годы! А я... я надеялась, что мы семья.
— Семья не строится на обмане, — ответила Раиса и вошла в лифт.
Через месяц она приехала на дачу. Место было запущенное, но папа очень его любил. В сарае висели его инструменты, в теплице росли помидоры, которые он посадил весной.
Раиса присела на лавочку под яблоней и заплакала. Не из-за денег и не из-за ссоры с Галиной. Она плакала о том, что больше никогда не услышит папиного голоса, не поговорит с ним о жизни, не попросит совета.
Деньги и имущество — это всего лишь вещи. А любовь и память остаются навсегда. И никто не сможет их забрать или переписать по завещанию.