— Леонид, твоя мать издевалась над детьми целую неделю! — голос Светы дрожал, но она изо всех сил пыталась говорить спокойно. — Софу больную в садик отвела без моего ведома, Мирона морила голодом по часам!
— Не выдумывай! — рявкнул Леня в трубке. — Мама детей любит! Это ты просто придираешься ко всему!
Света сжала телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. За спиной в детской комнате заплакал Мирон. Было семь утра среды, и это был уже третий звонок мужа за последний час. Она провела почти бессонную ночь, впервые за неделю уложив обоих детей спать без истерик и криков свекрови, а теперь вот это.
— Леня, ты хоть раз за эти семь дней поинтересовался, как я тут справляюсь? — тихо спросила она.
— У меня тут работа горит! Объект сорваться может! — он явно не собирался слушать. — А ты что делаешь? Мама звонила в слезах, сказала, ты ее среди ночи на улицу выгнала!
— Это было вчера в семь вечера, — Света почувствовала, как внутри поднимается волна злости. — В семь, Леонид! Просто на улице уже темно, потому что ноябрь!
— Мама сказала — два часа ночи!
Мирон заплакал громче. Софа высунулась из своей комнаты, испуганно глядя на мать.
— Мам, почему папа кричит? — прошептала девочка.
Света глубоко вдохнула. Отложила телефон на секунду, подошла к кроватке, взяла сына на руки. Малыш весь покраснел от плача, его крохотные кулачки сжимались и разжимались. Она прижала его к себе, чувствуя, как колотится его сердечко.
— Софочка, иди умойся, пожалуйста, — попросила она дочку как можно мягче. — Я скоро приду, приготовлю завтрак.
Девочка нерешительно кивнула и исчезла в ванной. Света вернулась к телефону, прижимая его плечом к уху, продолжая качать Мирона.
— Я здесь, — сказала она. — И знаешь что, Леня? Твоя мать врет.
— Как ты смеешь?! — взорвался он. — Это моя мать!
— Да, твоя мать, — Света услышала в своем голосе такую усталость, что сама удивилась. — И ты ей всегда веришь больше, чем мне. Всегда. За пять лет брака ни разу не было иначе.
— Света, при чем тут...
— Подожди, — перебила она. — Дай я расскажу, что тут было на самом деле. Хотя бы раз выслушай меня до конца.
Леня что-то проворчал, но замолчал. Света села на диван, устроив Мирона у себя на коленях. Малыш начал успокаиваться, уткнувшись ей в грудь.
— В прошлую среду, ровно неделю назад, ты позвонил и сказал, что командировка продлевается, — начала она медленно. — И что уже купил маме билет, чтобы она приехала мне помогать. Ты даже не спросил, нужна ли мне эта помощь.
— Я думал...
— Ты думал, что делаешь как лучше, — продолжила Света. — Твоя мама приехала в семь вечера среды с двумя огромными сумками. И знаешь, что было первое, что она сказала? «Господи, какой тут беспорядок! И почему ребенок в такой легкой кофточке?»
— Мама просто беспокоилась...
— Леня, она критиковала меня с порога, — голос Светы стал тверже. — Всю квартиру осмотрела, во всем нашла недостатки. Мирон неправильно одет, Софа избалована, я плохая хозяйка.
В трубке послышалось раздраженное сопение.
— Ладно, допустим, она перегнула палку с критикой, — наконец сказал Леня. — Но это не повод выгонять человека!
— Я не выгоняла, — Света почувствовала, как сжимается горло. — Леня, она забрала у меня Мирона.
— Что?
— В первый же вечер сказала, что будет спать с ним в детской, чтобы я отдохнула, — слова полились сами собой. — И закрылась с ним в комнате. Я всю ночь не спала, слышала, как он плачет. Несколько раз подходила к двери, хотела войти, но она не открывала. Говорила через дверь, что справляется, что ребенок должен учиться засыпать сам.
— Мама права, нельзя потакать...
— Ему шесть месяцев! — голос Светы сорвался на крик, и она тут же замолчала, глядя на сына. Мирон вздрогнул, но не заплакал. Она погладила его по спинке. — Прости, малыш. Прости.
Из ванной донесся плеск воды — Софа умывалась. Обычные утренние звуки, которые раньше казались такими простыми и привычными. А теперь даже они требовали усилий.
— Слушай дальше, — Света заставила себя говорить тише. — На следующий день, в четверг утром, Мирон проснулся вялый и капризный. Он не выспался, Леня. Твоя мама всю ночь заставляла его плакать, чтобы он «научился засыпать сам».
— Метод контролируемого плача, это нормально...
— Нет, это ненормально! — она снова повысила голос и снова осеклась. — Я кормлю его грудью. У меня есть контакт с ним. Я знаю, когда ему плохо. И в то утро ему было очень плохо.
Леня молчал. Света продолжила:
— В четверг днем твоя мама готовила еду. Какую-то кашу с комками, которую Софа не стала есть. Знаешь, что сказала Маргарита Михайловна? Что я избаловала дочку, что ребенок должен есть все, что дают. И заставила Софу сидеть за столом целый час, пока каша не остыла совсем.
— Ну и что? Дисциплина нужна...
— Софе пять лет! — Света почувствовала, как по щекам катятся слезы. — Пять лет, Леня! Она просто не любит комки в каше, у нее рвотный рефлекс на такую текстуру! Я всегда готовлю ей каши жидкие или вообще даю другую еду! Но твоя мама решила, что это баловство!
Мирон задвигался у нее на коленях. Света поняла, что пора его кормить. Она встала, прошла на кухню, устроилась на стуле поудобнее.
— Я на работу ходила, — сказала она. — Поменяла график, чтобы днем быть в клинике, пока дома твоя мама. И знаешь, что я увидела в пятницу вечером, когда вернулась?
— Что? — голос Лени звучал настороженно.
— Софа плакала в углу комнаты. Твоя мама кричала на нее за разбитую чашку. А Мирон орал в кроватке, потому что его давно не кормили. Маргарита Михайловна решила, что кормление в шесть вечера — это рано, надо подождать до семи, чтобы «по режиму».
— Режим — это правильно...
— Леня, он грудной ребенок! — Света уже не сдерживала слез. — Я кормлю его по требованию! Так рекомендуют все врачи! Но твоя мама решила, что она знает лучше, потому что она бывшая заведующая детским садом!
В трубке воцарилась тишина. Света вытерла слезы тыльной стороной ладони, глубоко вдохнула.
— Я взяла Мирона на руки, начала кормить, — продолжила она. — А Маргарита Михайловна говорила, что я его балую, что надо кормить строго по часам. Я пыталась объяснить, что кормление по требованию — это нормально для грудничков, но она меня не слушала. Сказала: «Я вырастила двоих детей, я знаю лучше!»
— Мама действительно...
— Вечером того же дня я тебе звонила, — перебила Света. — Помнишь? Пыталась объяснить ситуацию. А ты сказал: «Мама хочет помочь, потерпи немного. Я же не могу бросить объект».
Леня шумно выдохнул.
— Я был занят...
— Ты всегда занят, когда речь идет о твоей маме, — Света говорила теперь совсем тихо, но каждое слово звучало отчетливо. — В субботу я вызвала Тамару Петровну. Заплатила ей двойную ставку из своих накоплений, чтобы хоть один день провести с детьми спокойно. Знаешь, что устроила твоя мама?
— Наверное, обиделась...
— Она устроила истерику! — голос Светы снова сорвался. — Кричала, что чужая тетка для меня важнее родной бабушки! Звонила тебе, жаловалась! А ты мне позвонил и отчитал, как школьницу!
— Я просто...
— Ты сказал, что мама ради меня из дома уехала, а я ее выживаю, — Света закрыла глаза. — И Тамара Петровна ушла, потому что не хотела быть в центре скандала. А я осталась наедине с твоей мамой, которая весь день демонстративно молчала и вздыхала.
Мирон сосал грудь, уже успокоившись. Света гладила его по головке, чувствуя мягкие волосики под пальцами.
— В воскресенье я решила поговорить по-хорошему, — продолжила она. — Предложила распределить обязанности, чтобы всем было удобно. Маргарита Михайловна согласилась. Но на деле продолжала делать все по-своему.
— Может, она просто привыкла...
— Леня, она выставила мою соседку Ларису! — Света почувствовала, как возвращается злость. — Лариса пришла с детьми, Софа так обрадовалась! Хотела играть с ребятами! А твоя мама грубо выпроводила Ларису, сказала, что нам шум не нужен! Я в тот момент Мирона кормила в спальне и ничего не слышала! Лариса мне потом написала, спросила, что случилось, потому что моя свекровь чуть дверью ее не ударила!
— Это какое-то преувеличение...
— Нет, — твердо сказала Света. — Это не преувеличение. Это правда. И это только половина того, что было.
Софа вышла из ванной, подошла к матери.
— Мам, я голодная, — тихо сказала девочка.
— Сейчас, солнышко, — Света кивнула ей. — Иди, включи мультики, я через минуту приготовлю завтрак.
Софа послушно ушла в комнату. Света снова прижала телефон к уху.
— Слушай дальше, — сказала она Лене. — В понедельник я разговаривала с главврачом в клинике. Елена Викторовна посоветовала честно поговорить с тобой, объяснить, что такая помощь только вредит. Помнишь, я звонила тебе вечером?
— Да, ты просила забрать маму...
— Я просила поговорить с ней или забрать ее, — уточнила Света. — Я не ставила ультиматум. Я просила. А ты сказал: «У меня тут работа горит, мне не до ваших разборок. Разберитесь сами, взрослые люди».
Леня молчал.
— И ночью с понедельника на вторник твоя мама снова закрылась с Мироном в комнате, — Света почувствовала, как дрожит голос. — Он плакал часами, Леня. Часами! Я лежала в своей комнате и слушала, как плачет мой ребенок, а дверь заперта изнутри!
— Почему не выбила дверь сразу?
— Потому что я пыталась уважать твою мать! — выкрикнула Света и тут же прикрыла рот рукой, глядя в сторону комнаты, где Софа смотрела мультики. Девочка, к счастью, ничего не слышала. — Прости. Потому что я пыталась найти компромисс. Не устраивать скандалов. Но в третьем часу ночи я не выдержала. Ломилась в дверь, требовала отдать мне ребенка. А Маргарита Михайловна кричала, что я неадекватная, что пугаю детей.
— Господи...
— Я забрала Мирона, уложила его спать с собой, — Света говорила теперь совсем тихо. — Заснула в пятом часу утра. И проснулась вчера в восемь, опаздывая на работу.
— И что было вчера? — голос Лени стал осторожным.
— Вчера было самое страшное, — Света закрыла глаза. — Я проснулась и не нашла Софу. Спросила у твоей мамы. Знаешь, что она сказала?
Леня молчал.
— Она сказала: «Я отвела ее в садик. Хватит девочку дома держать из-за соплей», — Света почувствовала, как снова подступают слезы. — Леня, у Софы в понедельник вечером была температура тридцать семь и два. Я собиралась вчера вызвать врача на дом. А твоя мама, не спросив меня, отвела больного ребенка в садик!
— Но...
— Я побежала в садик, забрала дочь! — голос Светы сорвался на рыдание. — Воспитательница была в шоке! Сказала, что бабушка уверяла, будто мама разрешила! Я позвонила на работу, отпросилась. Елена Викторовна была недовольна, но отпустила.
Света вытерла слезы, глубоко вдохнула.
— И дома начался скандал, — продолжила она. — Маргарита Михайловна кричала, что я истеричка, что из-за насморка в кровати держу ребенка. Я ответила, что это мои дети, моя квартира, и я сама решаю, как их растить. Она начала собирать вещи, причитая, что я выгоняю старую женщину.
— И ты действительно ее выгнала...
— Я сказала, — Света медленно проговорила каждое слово, — что никто ее не выгоняет. Но если она останется, то будет соблюдать мои правила. Потому что это мои дети. И знаешь, что она сделала?
— Ушла, — угадал Леня.
— Да. Схватила сумки и ушла, громко хлопнув дверью. Было ровно семь вечера, Леонид. Семь! Не два часа ночи! На улице было темно, потому что ноябрь, но это была середина вечера!
Мирон закончил есть. Света подняла его, чтобы он срыгнул, продолжая прижимать телефон плечом к уху.
— И теперь ты звонишь мне и кричишь, — тихо сказала она. — Даже не пытаясь разобраться, что действительно произошло. Просто веришь твоей маме на слово.
— Она моя мать...
— А я твоя жена! — крикнула Света и разрыдалась.
В трубке повисла тишина. Мирон испуганно дернулся на ее руках, и она прижала его крепче к себе, стараясь успокоиться.
— Света, ну хватит уже, — наконец пробормотал Леня. — Я понимаю, что было тяжело, но...
— Нет, — перебила она, вытирая слезы. — Нет, Леня. Ты не понимаешь. За семь дней ты ни разу — слышишь? — ни разу не спросил, как я справляюсь. Ты звонил только тогда, когда твоя мама жаловалась на меня.
— У меня работа...
— У меня тоже работа! — голос Светы окреп. — И двое детей! И твоя мама, которая превратила мою жизнь в кошмар! Но тебе было все равно! Главное, что мама довольна!
— Слушай, я устал от твоих жалоб, — раздраженно бросил Леня. — Мама хотела помочь, а ты устроила скандал! Позвони ей, извинись, и закроем эту тему!
Света медленно опустила сына в кроватку. Мирон посмотрел на нее своими большими глазами и улыбнулся. Она провела пальцем по его щечке.
— Нет, — тихо сказала она в трубку.
— Как это нет?!
— Я не буду извиняться за то, что защищала своих детей, — Света говорила спокойно, но твердо. — И пока ты не можешь услышать меня, нам не о чем разговаривать.
Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Руки дрожали, сердце колотилось, но внутри что-то изменилось. Будто тяжелый камень, который она носила в груди всю неделю, вдруг исчез.
— Мам, — Софа стояла в дверях кухни с большими испуганными глазами. — Ты плачешь?
— Уже нет, солнышко, — Света присела перед дочкой, обняла ее. — Уже нет. Давай я приготовлю тебе завтрак? Хочешь блинчики?
— С вареньем? — неуверенно спросила девочка.
— С любым вареньем, какое захочешь, — улыбнулась Света и поцеловала дочку в макушку.
Она готовила блинчики, когда в дверь позвонили. Света вздрогнула, но пошла открывать. На пороге стояла соседка Лариса с пакетом в руках.
— Привет, — неловко сказала она. — Я тут булочек свежих купила, подумала, может, тебе с детьми...
— Спасибо, — Света взяла пакет, чувствуя, как снова подступают слезы. — Проходи, пожалуйста.
— Не хочу мешать, — Лариса помялась на пороге. — Просто хотела убедиться, что у тебя все нормально. После того случая с твоей свекровью я переживала.
— Все нормально, — Света попыталась улыбнуться. — То есть нет, если честно. Но будет нормально.
Лариса прошла на кухню, села за стол. Света налила ей кофе.
— Твоя свекровь уехала? — осторожно спросила соседка.
— Вчера вечером, — кивнула Света. — И Леня сегодня утром звонил, кричал на меня.
— За что?
— Его мама сказала, что я выгнала ее среди ночи, — Света горько усмехнулась. — Хотя было семь вечера. Но он ей, конечно, поверил.
Лариса покачала головой.
— Слушай, а тебе помощь нужна? С детьми? Я могу посидеть с ними, если надо на работу или по делам.
— Спасибо, — Света почувствовала, как теплеет внутри. — Спасибо большое. Я сегодня возьму выходной, но завтра мне действительно надо в клинику.
Они посидели еще немного, выпили кофе. Софа выглянула из комнаты, увидела Ларису и обрадовалась.
— Тетя Лариса! А можно мне к вам прийти к детям?
— Конечно, солнышко, — улыбнулась соседка. — Приходи после обеда, мои будут рады.
Когда Лариса ушла, Света села на диван и достала телефон. Несколько пропущенных от Лени. Три сообщения от Маргариты Михайловны с обвинениями и претензиями. Она заблокировала номер свекрови, не читая до конца.
Потом набрала номер младшей сестры.
— Ира, привет, — сказала она, когда девушка ответила. — Ты можешь приехать на несколько дней? Мне нужна твоя помощь.
— Что случилось? — сразу насторожилась сестра.
— Долгая история, — Света глубоко вдохнула. — Но если коротко — я выставила Ленину маму, а теперь, похоже, и его самого выставлю.
— Наконец-то! — воскликнула Ира. — Я завтра утром буду. Держись, сестренка.
Света положила трубку и посмотрела на часы. Десять утра. Надо было что-то решать. Она взяла телефон снова и позвонила в клинику.
— Елена Викторовна, добрый день, — сказала она, когда главврач ответила. — Мне нужен сегодня выходной. И, возможно, завтра тоже.
— Света, что происходит? — в голосе главврача прозвучало беспокойство. — Ты нормально звучишь?
— Я приму решение, которое давно должна была принять, — ответила Света. — И мне нужно немного времени, чтобы все организовать.
— Хорошо, — после паузы сказала Елена Викторовна. — Бери два дня. И если нужна будет помощь — звони.
Следующим звонком был мастер по замкам. Света нашла его номер в интернете, договорилась, чтобы он приехал после обеда.
— Мам, а папа когда приедет? — спросила Софа, когда они обедали.
Света посмотрела на дочку. Девочка ела суп, болтая ногами под столом, как всегда. Маленькая, доверчивая, открытая. И ей придется все объяснять.
— Папа сейчас занят на работе, — осторожно сказала она. — А когда приедет — мы поговорим.
— А бабушка больше не приедет? — в голосе Софы прозвучала надежда.
— Не знаю, солнышко, — честно ответила Света. — Но если приедет, то ненадолго.
— Хорошо, — кивнула Софа и продолжила есть.
После обеда приехал мастер. Пожилой мужчина с добрыми глазами, он быстро и ловко поменял замки на входной двери.
— Ключи сколько делать? — спросил он.
Света задумалась.
— Два комплекта, — сказала она наконец.
Когда мастер ушел, она собрала вещи Лени. Не все, только самое необходимое — одежду, документы, которые лежали в ящике стола, зарядки для телефона. Сложила в большую спортивную сумку и поставила у двери.
Вечером, когда дети уже спали, позвонил Леня. Света долго смотрела на высвечивающееся имя на экране, прежде чем ответить.
— Слушай, давай спокойно, — начал он примирительно. — Я подумал. Может, мама действительно перегнула палку. Но ты тоже была не права. Давай я в пятницу приеду, все обсудим, помиримся.
— Не нужно, — сказала Света. — Я поменяла замки.
— Что?! — голос Лени взлетел на октаву. — Ты что, с ума сошла?!
— Это моя квартира, — спокойно ответила она. — Она досталась мне от бабушки еще до свадьбы. Я собрала твои вещи, они стоят у двери. Приедешь — заберешь.
— Света, я твой муж!
— Ты муж, который за семь дней ни разу не поинтересовался, как я справляюсь, — в ее голосе не было злости, только усталость. — Который орет на меня по телефону, даже не выслушав. Который всегда выбирает маму. Мне такой муж не нужен.
— Ты не можешь так! — он начал переходить на крик. — Это незаконно! Я сейчас приеду, выбью дверь!
— Попробуй, — Света удивилась собственному спокойствию. — И я вызову полицию. Это моя собственность, и у меня есть полное право решать, кого впускать, а кого нет.
— Света, подожди, давай поговорим нормально, — Леня резко сменил тон. — Я понимаю, ты устала, измучилась. Но мы же можем все решить. Я поговорю с мамой, она больше не будет...
— Леня, сколько раз за пять лет ты обещал поговорить с мамой? — тихо спросила Света. — Сколько раз говорил, что она больше не будет лезть в нашу жизнь? Но каждый раз все повторялось. Потому что ты не видишь проблемы. Для тебя мама всегда права.
— Это моя мать! Я не могу против нее!
— Вот именно, — Света почувствовала, как что-то окончательно рвется внутри. — Ты не можешь. И я больше не хочу быть между вами. Не хочу всю жизнь оправдываться, доказывать, выслушивать обвинения. Устала.
— Но дети...
— О детях мы договоримся через юриста, — перебила она. — Я не собираюсь мешать тебе видеться с ними. Но на моих условиях. И без присутствия твоей матери.
— Ты не имеешь права...
— Имею, — твердо сказала Света. — Завтра утром я подам на развод. Если хочешь как-то договориться по-хорошему — приезжай забрать вещи и поговорим. Если нет — общаться будем через юристов.
Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Руки снова дрожали, но внутри было странное спокойствие. Впервые за много лет она сделала выбор в свою пользу.
Утром приехала Ира. Младшая сестра влетела в квартиру с рюкзаком на плече и сразу обняла Свету.
— Рассказывай все, — потребовала она.
Они просидели на кухне два часа, пока дети спали. Света рассказывала, Ира слушала, периодически качая головой или охая.
— Этот маменькин сынок тебя совсем не ценит, — наконец вынесла вердикт сестра. — Ты правильно делаешь. Хочешь, я с тобой к юристу схожу?
— Хочу, — кивнула Света. — Спасибо.
Днем она пошла в клинику — не работать, а просто поговорить с Еленой Викторовной. Главврач выслушала ее внимательно, не перебивая.
— Знаешь, что я тебе скажу? — произнесла она наконец. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на тех, кто тебя не уважает. Я сама через это прошла. Развелась пятнадцать лет назад, и это было лучшее решение в моей жизни.
— Но дети...
— Дети будут счастливы, если мама счастлива, — твердо сказала Елена Викторовна. — А несчастная мама, которая терпит и жертвует собой, никому не нужна. Ни детям, ни себе.
Света вернулась домой с легким сердцем. Ира играла с Софой в детской, Мирон спал в кроватке. Обычный день, но такой мирный и спокойный, без криков, претензий и вечного напряжения.
Вечером в дверь позвонили. Света посмотрела в глазок — Леня стоял на лестничной площадке с мрачным лицом.
Она открыла дверь, оставив цепочку.
— Забирай вещи, — сказала она. — Сумка у двери.
— Света, открой, поговорим, — попросил он.
— Не о чем разговаривать.
— Пожалуйста, — в его голосе прозвучало что-то похожее на отчаяние. — Дай мне шанс все исправить.
Света посмотрела на него. Мужчина, за которого она вышла замуж пять лет назад. Отец ее детей. Человек, который так и не научился ставить ее интересы хотя бы наравне с материнскими.
— Леня, ты можешь исправить только себя, — тихо сказала она. — Но для этого тебе нужно сначала осознать, что проблема существует. А ты не осознаешь. Для тебя я просто истеричка, которая не уживается с твоей мамой.
— Нет, я понимаю...
— Не понимаешь, — перебила она. — Ты даже сейчас стоишь тут и думаешь, как бы уговорить меня вернуть все как было. Но как было — это не работает, Леня. Больше не работает.
Она сняла с крючка сумку, передала ему через приоткрытую дверь.
— Если хочешь увидеться с детьми — позвони заранее, договоримся о времени, — добавила она. — Но приходить будешь один. Без матери.
— Это моя мать! Она имеет право видеть внуков!
— После того, что она сделала? — Света покачала головой. — Нет. Не имеет. По крайней мере, сейчас. Может быть, потом, когда все успокоится, мы что-то обсудим. Но сейчас — нет.
Леня открыл было рот, но она закрыла дверь. Стояла, прислушиваясь. Он еще минуту постоял за дверью, потом тяжело вздохнул и ушел. Лестница заскрипела под его шагами.
Света прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Все. Решено.
— Молодец, — раздался голос Иры из кухни. Сестра вышла, обняла ее. — Держишься отлично.
— Мне страшно, — призналась Света. — Одной с двумя детьми. Без его зарплаты.
— Ты не одна, — твердо сказала Ира. — Есть я. Есть соседка Лариса. Есть твоя главврач, которая тебя ценит. И ты справишься. Обязательно справишься.
На следующий день они пошли к юристу. Женщина средних лет с усталым лицом выслушала Свету, записала основные моменты.
— Квартира ваша? — уточнила она.
— Да, досталась от бабушки до брака.
— Хорошо. С алиментами проблем не будет. Отец имеет право на встречи с детьми, но вы можете настоять на том, чтобы они проходили на вашей территории или в присутствии третьих лиц, если есть опасения.
— Я не хочу мешать ему видеться с детьми, — сказала Света. — Я просто хочу, чтобы его мать к ним не подходила. По крайней мере, пока.
— Это можно прописать, — кивнула юрист. — Подадим документы на развод, заодно определим порядок общения с детьми. Займет несколько месяцев, но это решаемо.
Вечером, когда Ира укладывала детей спать, Свете позвонил незнакомый номер.
— Алло?
— Света, это Олег, — раздался в трубке голос младшего брата Лени. — Я хотел извиниться.
— За что? — удивилась она.
— За маму. За брата. За всю эту ситуацию, — он замялся. — Я всегда знал, что мама слишком лезет в нашу жизнь. У меня с ней те же проблемы, просто я женат не так долго, и мы с женой сразу расставили границы. А Леня... он никогда не мог маме отказать.
— Я знаю, — тихо сказала Света.
— Если тебе что-то нужно — обращайся, — продолжил Олег. — С детьми помочь, или еще что. Я не на стороне брата в этой ситуации. Ты правильно сделала.
— Спасибо, — Света почувствовала, как сжимается горло. — Спасибо, что позвонил.
Маргарита Михайловна продолжала писать гневные сообщения, но Света заблокировала ее везде. Леня звонил раз в несколько дней, пытался договориться о встрече с детьми. Света соглашалась, и он приходил — один, без матери. Сидел с Софой и Мироном, играл, читал книжки. Уходил молча, не пытаясь больше уговаривать Свету вернуться.
Через две недели Света пришла в клинику на работу. Коллеги встретили ее с пониманием — Елена Викторовна, видимо, объяснила ситуацию. Никто не задавал лишних вопросов, не лез с советами.
Вечером того же дня, когда Света вернулась домой, Ира встретила ее с серьезным лицом.
— Слушай, мне пора возвращаться в общагу, — сказала она. — Сессия на носу, надо готовиться. Ты справишься?
— Справлюсь, — кивнула Света. — Спасибо тебе за все.
Они обнялись, и Ира уехала. Света осталась одна с детьми. Но это было другое одиночество — не то, когда ты формально не одна, но тебя не слышат и не ценят. А то, когда ты сама принимаешь решения и несешь за них ответственность.
Прошел месяц. Света привыкла к новому ритму жизни. Тамара Петровна помогала с детьми днем, Лариса иногда забирала Софу к себе поиграть с ее детьми. Леня приходил два раза в неделю, общался с сыном и дочерью, но разговоры с ним становились все более сухими и формальными.
Однажды вечером, когда дети спали, Света сидела на кухне с кружкой какао. За окном шел снег — пришла настоящая зима. Она смотрела на падающие снежинки и думала о том, что жизнь странная штука. Еще два месяца назад она была замужем, жила в постоянном напряжении, пытаясь угодить всем и не злить свекровь. А теперь она одна, подает на развод, растит двоих детей. И ей легче. Намного легче.
Телефон завибрировал — сообщение от Елены Викторовны: "Как дела? Справляешься?"
Света набрала ответ: "Справляюсь. Спасибо, что рядом".
"Всегда рядом. Ты молодец".
Она положила телефон и снова посмотрела в окно. Где-то там, в этом городе, Леня, наверное, сидел у матери и жаловался на несправедливость жизни. А может быть, наконец задумывался о том, что пошло не так. Но это уже было не ее дело.
Света встала, помыла кружку, прошла в детскую. Мирон спал, раскинув ручки. Софа обнимала во сне любимую игрушку. Две самые важные причины жить дальше.
Она поправила одеяло на дочке, поцеловала сына в макушку. Потом вышла в свою комнату и легла спать. Завтра новый день. Трудный, но ее. Честный и настоящий. Без притворства, без попыток угодить тем, кто этого не ценит.
И впервые за много лет Света уснула спокойно, без тревоги и страха перед завтрашним днем.