— Ты никогда не станешь частью нашей семьи, — прошипела Елена Викторовна мне на ухо, когда мы стояли в очереди за свадебным тортом.
Я медленно обернулась к свекрови, которая улыбалась так, словно только что пожелала мне счастья. Вокруг играла музыка, смеялись гости, а в воздухе витал аромат роз и шампанского.
— Простите, что вы сказали? — тихо переспросила я.
— Ты прекрасно расслышала, — Елена Викторовна поправила локон седых волос и снова улыбнулась. — Думаешь, я не вижу, как ты строишь глазки моему Денису? Думаешь, не понимаю, что тебе от него нужно?
— А что мне нужно?
— Квартира в центре, машина, безбедная жизнь, — она перечисляла по пальцам. — Таких, как ты, я за версту чую. Охотницы за чужим добром.
Я взяла два куска торта и развернулась к столу, где сидел мой новоиспечённый муж. Денис говорил что-то своему брату Максиму, размахивая руками и заразительно смеясь. В этот момент он казался мне самым красивым мужчиной на свете.
— Дорогая, — подошёл ко мне Денис и обнял за талию, — мама тебя не обижает?
— Конечно нет, — улыбнулась я, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Елены Викторовны. — Мы прекрасно ладим.
— Вот и хорошо. Я так хочу, чтобы все мои любимые женщины дружили.
Елена Викторовна подошла к нам и приобняла сына за плечи:
— Денисочка, конечно же, мы с Катей будем лучшими подругами. Правда, доченька?
— Правда, — кивнула я, мысленно отмечая, как неестественно звучит в её устах слово «доченька».
Остаток вечера прошёл в танцах и поздравлениях. Гости расходились под утро, оставив после себя гору подарков и ощущение праздника. Мы с Денисом убирали до рассвета, смеясь и строя планы на медовый месяц.
— Знаешь, — сказал он, складывая конверты с деньгами, — я так рад, что мама тебя приняла. Она у меня строгая, не каждую одобрит.
— Да, она... особенная, — осторожно ответила я.
— Особенная, но справедливая. И если она тебя одобрила, значит, всё правильно.
Я ничего не сказала. Зачем портить ему настроение в первую брачную ночь?
Следующие месяцы показали, что слова Елены Викторовны на свадьбе не были сказаны в порыве эмоций. Она методично и изобретательно делала мою жизнь невыносимой.
То приходила в гости без предупреждения и жаловалась, что у нас грязно. То критиковала мою готовку при Денисе, а когда он вставал на мою защиту, обижалась и уходила со слезами на глазах.
— Мама просто переживает, что теперь я меньше времени с ней провожу, — объяснял Денис. — Ты же понимаешь? Она всю жизнь жила ради меня и Макса.
— Понимаю, — соглашалась я. — Но может быть, стоит поговорить с ней?
— О чём говорить? Она тебя любит! Просто по-своему проявляет заботу.
Любовь Елены Викторовны проявлялась весьма своеобразно. Она рассказывала соседям, что её сыну досталась неумеха-жена, которая даже борщ сварить не может. Дарила мне на день рождения кулинарные книги с пометкой «для начинающих хозяек». А однажды при гостях заметила, что «девочки нынче не те, что раньше — ни стыда, ни совести».
— О чём это она? — спросил меня Денис, когда гости ушли.
— Не знаю, — солгала я. — Может быть, об общих тенденциях в обществе.
А знала я прекрасно. Накануне Елена Викторовна зашла ко мне на работу якобы «познакомиться с коллегами невестки». И увидела, как я обнималась с Андреем, нашим арт-директором, поздравляя его с повышением.
— Значит, вот как ты себя ведёшь, когда муж на работе, — процедила она мне тогда на ухо. — Интересно, а Денис знает, что его жена развратничает в офисе?
— Мы просто коллеги, — попыталась объяснить я.
— Конечно, конечно. Коллеги. Только коллеги так не обнимаются.
С тех пор она при любой возможности намекала на мою «распущенность», не называя прямо, но давая понять всем окружающим, что со мной что-то не так.
Особенно доставалось мне на семейных праздниках. Елена Викторовна превращалась в образцовую свекровь, когда рядом был Денис, и в настоящую фурию, когда мы оставались наедине.
— Думаешь, я не вижу, как ты на моего Максима смотришь? — шепнула она мне как-то на дне рождения деверя.
— На Максима? — удивилась я.
— Не строй из себя святую! Сначала одного братца заполучила, теперь на второго положила глаз!
— Елена Викторовна, вы серьёзно думаете, что я...
— Я знаю, что ты! — её глаза сверкнули злобой. — Таких, как ты, я сразу вычисляю!
Максим действительно был привлекательным мужчиной. Высокий, спортивный, с открытой улыбкой — полная противоположность домашнему Денису. Но для меня он был просто деверем, младшим братом мужа.
— Максим женится в следующем месяце, — сказал как-то Денис за ужином. — Представляешь? И мы с тобой будем свидетелями!
— Это прекрасно, — обрадовалась я. — А девушка хорошая?
— Светлана? Замечательная! Мама её просто обожает.
— Как nice, — пробормотала я, представляя, каково будет Светлане с такой свекровью.
Но Светлане, как выяснилось, с Еленой Викторовной было очень даже хорошо. Она называла её мамочкой, спрашивала советы по любому поводу и восторженно хвалила её кулинарные способности.
— Вот это настоящая дочка! — растрогано говорила Елена Викторовна, обнимая будущую невестку. — Не то что некоторые...
И многозначительно смотрела в мою сторону.
Свадьба Максима прошла пышно и весело. Елена Викторовна порхала между гостями, принимая поздравления как мать жениха. А я сидела за столом и думала о том, как же мне надоело всё это притворство.
— О чём задумалась? — подсел ко мне Денис.
— О том, какая у вас дружная семья, — ответила я не совсем честно.
— А ты разве не чувствуешь себя частью семьи?
Я посмотрела на мужа — искреннего, доброго, не замечающего истинного лица собственной матери.
— Чувствую, — соврала я в который раз.
Год спустя мы отмечали первую годовщину свадьбы Максима и Светланы. За этот год Светлана родила сына, стала любимицей семьи и окончательно заняла место «идеальной невестки». А я по-прежнему оставалась чужой.
— Катенька, — подошла ко мне Светлана с малышом на руках, — ты такая молодец, что помогла с организацией праздника!
— Не стоит благодарности, — улыбнулась я, поправляя салфетки на столе.
— А когда вы с Денисом планируете детишек? — спросила она невинно.
Из-за её спины тут же материализовалась Елена Викторовна:
— А вот этого я тоже хотела бы знать! Уже два года в браке, а толку никакого!
— Мама, — мягко укорил её Денис, — это личное дело.
— Какое личное? — возмутилась свекровь. — Я хочу внуков! Светочка уже подарила мне внука, а от тебя что?
— От нас, — поправил Денис. — И всему своё время.
— Время! — фыркнула Елена Викторовна. — Некоторым и сто лет мало будет!
Она посмотрела на меня с таким выражением, словно я была виновата в мировом кризисе рождаемости.
Вечером того же дня, когда гости разошлись, я помогала убирать со стола. В кухне остались только мы с Еленой Викторовной — Денис и Максим курили на балконе, а Светлана укладывала ребёнка.
— Знаешь, что я думаю? — сказала свекровь, не отрываясь от мытья посуды.
— Что вы думаете?
— Я думаю, ты специально не рожаешь.
— Зачем мне это?
— А затем, чтобы подольше пожить в своё удовольствие. Дети — это ответственность, а тебе она не нужна.
Я поставила тарелки в сушилку и обернулась к ней:
— Елена Викторовна, а что бы вы почувствовали, если бы ваша свекровь постоянно вас критиковала?
— Моя свекровь меня любила! — гордо ответила она.
— А если бы не любила?
— Тогда бы я постаралась заслужить её любовь! А не ходила бы с обиженной миной!
— И как можно заслужить вашу любовь?
Елена Викторовна остановилась и пристально посмотрела на меня:
— Никак. Потому что ты не та, кого я хотела видеть женой своего сына.
— А кого вы хотели?
— Такую, как Светочка. Домашнюю, ласковую, уважительную.
— А я не уважительная?
— Ты притворяешься уважительной. Это разные вещи.
В этот момент на кухню зашёл Денис:
— Девочки, о чём беседуете?
— О детях, — быстро ответила мать. — Я Кате объясняла, как важно не затягивать с рождением первенца.
— Мам, ну хватит уже, — устало сказал Денис. — Когда будет нужно, тогда и родим.
— Ладно, ладно, — махнула рукой Елена Викторовна. — Только не жалуйтесь потом, что поздно спохватились.
Дома я долго не могла заснуть. Лежала рядом с мирно спящим Денисом и думала о том, сколько ещё смогу это выносить. Два года притворства и унижений начинали сказываться на моём характере. Я стала раздражительной, замкнутой, начала избегать семейных встреч.
— Катюш, — сказал как-то Денис, — может быть, тебе к врачу сходить? Ты последнее время какая-то нервная.
— Со мной всё в порядке.
— Нет, не в порядке. Ты стала другой. Раньше ты была весёлая, открытая, а сейчас...
— А сейчас что?
— Сейчас ты как будто от всех прячешься. Даже от меня.
Он был прав. Я действительно пряталась. От него, от его семьи, от самой себя. Потому что начинала понимать — так больше продолжаться не может.
— Денис, — сказала я осторожно, — а что если твоя мама меня не принимает?
— О чём ты говоришь? Она тебя обожает!
— А если не обожает?
— Катя, ну что за глупости! Конечно, обожает! Просто она строгая, воспитывает тебя.
— В тридцать лет меня не нужно воспитывать.
— Ну хорошо, не воспитывает. Заботится о тебе по-матерински.
Я поняла, что говорить с ним бесполезно. Он искренне верил в любовь матери ко мне и не замечал её истинного отношения. Или не хотел замечать.
Последней каплей стал день рождения самой Елены Викторовны. Я потратила целую неделю на поиски подарка, выбрала красивый шарф и дорогие духи. Приготовила её любимый торт «Наполеон», на который ушло полдня.
— Спасибо, дорогая, — сказала именинница, едва взглянув на подарки. — А от Светочки посмотри что!
Она показала золотые серьги, которые подарила младшая невестка.
— Очень красиво, — согласилась я.
— Правда? А главное — от души! Светочка понимает, что нравится свекрови.
После ужина, когда я мыла посуду, Елена Викторовна подошла ко мне:
— Знаешь, Катя, мне кажется, тебе пора принять решение.
— Какое решение?
— Или ты станешь нормальной женой моему сыну, или освободишь ему дорогу.
— То есть?
— То есть или рожаешь ребёнка в ближайший год, или разводишься.
— А если я не захочу ни того, ни другого?
— Тогда я сама всё решу за тебя.
— Каким образом?
Елена Викторовна улыбнулась холодной улыбкой:
— У меня есть способы заставить Дениса открыть глаза на твою истинную сущность.
— Какую истинную сущность?
— А ты знаешь какую.
Я не стала спрашивать подробностей. И так было понятно — она готовилась нанести решающий удар.
Через месяц Максим объявил, что хочет отпраздновать свой тридцатый день рождения широко — с кафе, тамадой и большим количеством гостей. Елена Викторовна была в восторге от затеи младшего сына.
— Представляешь, — рассказывала она мне по телефону, — будет человек пятьдесят! Вся наша родня, друзья, коллеги! Такой праздник должен запомниться!
— Конечно, — согласилась я. — А что нужно приготовить?
— Ничего особенного. Светочка уже всё организовала. А ты просто приходи и веселись.
В её голосе прозвучала какая-то странная нотка, которая меня насторожила. Но я не стала размышлять — впереди было столько дел перед праздником.
За день до дня рождения Максима мне на работу пришло необычное письмо. Без подписи, но я сразу узнала почерк Елены Викторовны.
«Завтра всё изменится. Надеюсь, ты готова к правде».