Дождь за окном машины был даже не струями, а сплошной серой стеной. Сергей выключил дворники и сидел, глядя, как вода заливает стекло, превращая огни ночного города в размытые пятна. Парковка у дорогого ресторана «Пантера Рояль» была пустынна. Ровно час назад он оставил здесь Леру. Её последняя фраза висела в воздухе салона, как ядовитый газ:
Подписаться на мой телеграм канал
«Серёж, ты что, не мужик что ли? Мелочишься!»
Он потянулся за сигаретой, но передумал. В кармане пиджака нащупал гладкий коробок. Подарок для неё. Серьги. Небольшие, но отличной работы. Теперь они жгли ему карман. Зачем он их купил? По старой, глупой привычке — делать приятно. Ошибка.
Телефон завибрировал. Мама.
— Сыночек, ну как? Понравилась тебе Леночка? — голос был полон надежды.
— Мам, всё нормально. Поговорим завтра.
— Серёжа, я знаю, ты устал. Но не закрывайся. Она же такая хорошая, из приличной семьи! Преподаватель музыки!
«Преподаватель музыки, которая за полтора часа упомянула три раза своего бывшего-американца и четыре раза — подругу, улетевшую в Милан на выходные», — мрачно подумал Сергей.
— Мам, я понял. Отстань. Пожалуйста.
Он бросил телефон на пассажирское сиденье. Было тихо. Слишком тихо. Он резко завёл двигатель и поехал не домой, в свою стерильную, вылизанной до блеска трёшку в центре, а на другую окраину, в район, где прошла его юность. Бар «У Геннадыча» был его исповедной. С липкими столиками, приглушённым телевизором и хозяином, лицо которого напоминало карту местности с трудной судьбой.
Сергей шумно уселся на барный стул. Геннадыч, не отрываясь от протирания стакана, кивнул в сторону полки с коньяком.
— Вижу, опять фейерверк, — глухо произнёс он.
— Не фейерверк, Гена, а салют по последним надеждам, — Сергей с силой поставил локти на стойку. — Дай твоего змеиного яда.
Геннадыч налил. Первая стопка ушла залпом, обжигая и успокаивая.
— Я, в общем-то, простой человек, — начал Сергей, глядя куда-то мимо бармена. — Не модель, но и не уродина. Работаю. Зарабатываю. Хочу дом. Семью. Чтоб пахло пирогом, а не скандалом. А они... Они все с меркой в глазах. Подходят, примеряют: «А кошелёк потянет? А квартира в ипотеке? А машина не немец? О, немец. Берём в работу».
— Все? — Геннадыч поднял одну седую бровь.
— Все, кого я встречаю последние... пять лет. Сегодняшняя — верх цинизма. Говорит: «Давай проверим твои финансовые лимиты на прочность. Арендуем виллу в Таиланде». А я ей в ответ, полушутя: «А давай сначала проверим твою духовную составляющую на вшивость?» Ты знаешь, что она ответила? — Сергей горько усмехнулся. — «Духовность — это для нищих. У успешных людей есть стиль».
Он выпил вторую стопку, уже медленнее, смакуя горечь.
— И ведь она не одна такая. Это система. Они как на аукционе. Выставляют себя, свой макияж, свои фото из залов, а мы, мужики, должны торговаться. Кто больше даст. А потом, когда ты всё отдал, выясняется, что ты — плохой. Недостаточно внимателен, недостаточно романтичен, много работаешь. А её измена? Да это же ты виноват! Не уделял внимания! И все её поддержат. Все! Потому что она — женщина. А ты — мужчина, ты — добытчик, ты — виноватый по умолчанию.
Дверь бара скрипнула, впуская порцию влажного воздуха. Вошла молодая женщина в промокшем плаще. Она прошла вглубь зала и села в угловую кабинку, заказав чай.
— Смотри, — тихо сказал Сергей, кивнув в её сторону. — Наверняка тоже ждёт своего «принца». С мешком проблем из прошлого. С бывшим, который «был настоящим мужчиной», в отличие от меня. А я зачем? Я — стабильность. Я — кошелёк с двумя ногами. Я не хочу этого, Гена! Я не хочу быть реабилитационным центром для чужой израненной души! Я хочу свою душу ранить вместе с кем-то. Новые шрамы, а не зашивать старые, которые мне нанесла другая!
Он говорил всё громче, его голос дрожал от сдержанной ярости.
— Да, я эгоист! Я признаю! Я хочу, чтобы она смотрела на меня, а не сквозь меня, не через призрак какого-то прошлого ублюдка! Хочу, чтобы любила меня, а не тешила своё самолюбие за мой счёт! Разве это преступление? Хотеть нормальных, человеческих, равных отношений? Без этого вечного торга, без вечных претензий, без этого цирка с конями?
Геннадыч молча поставил перед ним третью стопку, но Сергей лишь отодвинул её.
— Действительно хватит, а то и правда озвереешь.
Бармен вздохнул, его мощные плечи опустились.
— Нормальные есть, — сказал он, глядя на свою тряпку. — Редко. Как в комиссионке — чтобы найти свою вещь, надо перерыть кучу хлама. И хлам этот... он яркий, блестит. А своё — может, потрёпанное, но на века. Ты просто не в том магазине ищешь, Серёга. Ты в бутик ходишь, где всё для показухи. А надо — на блошиный рынок. Где душа есть.
Сергей хотел что-то ответить, но его взгляд снова зацепился за женщину в углу. Она что-то писала в блокноте, потом порвала лист, скомкала и с силой швырнула под стол. На её лице была не злоба, а отчаяние. Такое он видел в зеркале.
В этот момент в бар ввалилась пьяная компания. Один из них, крупный парень в кепке, заметил женщину.
— О, Ань, одна? Место занято? — он ткнул пальцем в её столик, уже садясь без разрешения.
Сергей видел, как она сжалась.
— Вася, отстань, пожалуйста. Не до тебя.
— Что значит «не до меня»? — Вася наклонился к ней, его голос стал сиплым и назидательным. — Ты всё ещё по своему Андрюхе страдаешь? Да брось, он тебя давно забыл! Мужики таких, как ты, не любят. Слишком умные. Надо проще быть!
Сергей встал. Медленно. Он не был героем, но эта сцена была последней каплей. Он подошёл к столику.
— Девушка сказала — не до тебя. Ты не расслышал? — его голос был тихим, но стальным.
Вася обернулся, оценивающе оглядел Сергея с ног до головы, его пиджак, дорогие часы.
— А ты кто такой? Новый кавалер? — он фыркнул. — Смотри, братан, не связывайся. Она тебе всю душу вытопчет, ещё и в суд подаст. У неё практика есть.
Аня резко подняла голову. В её глазах стояли слёзы, но голос не дрожал:
— Уйди, Вася. Просто уйди.
Сергей не двигался. Он смотрел на Васю. Молча. Долго. Тот что-то пробормотал, плюнул и, пошатываясь, вернулся к своей компании.
Сергей повернулся, чтобы уйти.
— Спасибо, — тихо сказала Аня.
Он обернулся.
— Не за что.
— Вы здесь часто? — спросила она, смущённо опуская глаза.
— В последнее время — да, — он попытался улыбнуться, но получилось криво. — Бегаю от королев.
Она посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло понимание.
— А я от принцев, — она указала на скомканный листок под столом. — Пишу заявление на увольнение. Мой начальник считает, что рабочий долг женщины — это не только отчёты.
Сергей посмотрел на неё внимательнее. Никакого макияжа. Усталые глаза. Простой потёртый плащ. И никаких претензий в её взгляде. Только та же усталость, что и у него.
— Может, чай? — неожиданно для себя предложил он. — Я, правда, почти не пью.
Она с лёгким удивлением посмотрела на него, потом кивнула.
— Да. Чай... это хорошо.
Сергей вернулся к стойке, чтобы расплатиться. Геннадыч, наблюдавший за всей сценой, молча протянул ему два чистых стакана и заварочный чайник.
— На, бери. Заведение закрывается. На учёт.
Сергей взял чайник, кивнул в благодарность и понёс его к столику в углу. Он не знал, чем закончится этот вечер. Не знал, кто эта женщина. Может, у неё тоже тонны багажа. Может, она тоже разочарована. Но в её глазах не было того меркантильного блеска, который он научился ненавидеть. Там была просто жизнь. С её болью, усталостью и тихой надеждой.
Он сел напротив. Дождь за окном стих. Было страшно. Но впервые за долгое время — не одиноко. Возможно, Геннадыч был прав. Нужно было просто заглянуть в другой «магазин». И не озвереть по дороге.
Подписаться на мой ТЕЛЕГРАМ канал ⬇️