Виктюк не был героем. Герои ломают стены. Он — прорыл тоннель в мир грез, где уродство называли «гениальностью», а трусость — «утончённостью». Он был прекрасен, как яд в хрустальном бокале. И отравленные им до сих пор бредут по жизни, уверенные, что видели истину. А видели лишь её дорогую, изысканную подделку.
Сегодня 5 лет со дня его смерти. О нём нужно говорить жёстко, без слюней.
Чем он был хорош? Тем, что он был — ширмой, за которой прятались все уродства системы.
- Он создал гетто для тех, кого не брали в официальное искусство. Его театр стал резервацией для гомосексуалов, диссидентов, неудачников и богемных шлюх. Он дал им сцену, где они могли рыдать, раздеваться и кричать о своей «исключительности» — пока КГБ вёл протокол. Это была не свобода — это была бутафорская воля, как в клетке с золотыми прутьями.
- Он был гениальным контрабандистом. Под видом «искусства» он протаскивал в совок то, что было запрещено: намёки на однополую любовь, религиозный экстаз, откровенный стёб над совковыми идолами. Его «Служанки» были не про Жене — они были про желание разорвать эту страну на куски, даже если разрывали лишь бархатные подушки на сцене.
- Он доказал, что можно быть королём — даже если трон стоит в подвале. Он не боролся с системой — он её игнорировал, создав свой карнавальный мирок, где сам был божеством. В этом была его сила — не лобовая атака, а побег в роскошное гетто.
А чем он был плох? Тем, что так и остался придворным шутом, а не пророком.
- Он упивался своим гетто. Ему нравилось быть «гением для избранных». Пока настоящие бунтари шли в тюрьмы и психушки, он устраивал истерики в уютном театре для московской элиты. Его искусство не меняло мир — оно было похоронами реальности под аккомпанемент арий из опер.
- Он создал культ красоты без правды. Его спектакли — это были бриллианты, огранённые слезами. Но за этим бархатом и блёстками не было ни крови, ни грязи, ни настоящей ярости. Это было искусство побега, а не удара. Как наркотик — даёт кайф, но не меняет тюрьму на свободу.
- Он стал декорацией для разложения элиты. Его театр — это зеркало, в котором новая русская богема любовалась собой, уверенная, что её истерики — это и есть «духовность». Он дал им оправдание: можно презирать власть, но при этом пить шампанское с теми, кто эту власть олицетворяет.
Виктюк не был героем. Герои ломают стены. Он — прорыл тоннель в мир грез, где уродство называли «гениальностью», а трусость — «утончённостью». Он был прекрасен, как яд в хрустальном бокале. И отравленные им до сих пор бредут по жизни, уверенные, что видели истину. А видели лишь её дорогую, изысканную подделку.