она поцеловала его в подушку
а он поцеловал ее в край пододеяльника
а она поцеловала его в наволочку
а он ее в последнюю горящую лампочку в люстре
она вытянувшись поцеловала его в спинку стула
а он наклонившись поцеловал ее в ручку кресла
тогда она изловчилась и поцеловала его
в кнопку будильника
а он тут же поцеловал ее
в дверцу холодильника
ах так — она немедленно поцеловала его в скатерть
а он заметил что скатерть уже в прачечной
и как бы между прочим
поцеловал ее в замочную скважину
она тут же поцеловала его в зонтик
зонтик раскрылся и улетел
и ему ничего не оставалось как
поцеловать ее в мыльницу
которая вся пошла пузырями
и уплыла в Средиземное море
но она не растерялась
и поцеловала его в светофор
загорелся красный свет и он
не переходя улицу
поцеловал ее в яблочный мармелад
она стала целовать его
всего перемазанного мармеладом
и в хвост и в гриву
и в витрину Елисеевского гастронома
и в компьютер «Макинтош»
а он нарочно подставлял ей то одну
то другую ланиту дискету
не забывая при этом целовать ее в каждый
кохиноровский карандаш
и в каждый смычок
Государственного симфонического оркестра
под руководством Геннадия Рождественского
в каждый волосок каждого смычка
исполняющего верхнее до-диез-бемоль
с тремя точками
и выматывающим душу фермато
переходящим в тремоло литавр
РРРРРРРРррррррр
она поцеловала его в литр кваса
и белый коралл в керамической кружке на подоконнике
и сказала — Господи, мы совсем с ума сошли
надо же огурцы сажать
и на стол накрывать — сейчас гости придут
а у нас конь не валялся
и даже НЕ ПРО-ПЫ-ЛЕ-СО-ШЕ-НО !
он сказал — конечно конечно
вскочил на пылесос
посадил ее перед собой
дернул поводья и нажал кнопку ПУСК
и — ААААААААаааааааааааааа
вскачь полетели они
в сине-зеленом мокром снеге
в развевающихся крылатках
шитых бисером российских новостей
и отороченных по краю сельдереем
и укропом в четыре карата
и еще тридцать две с половиной минуты
стекленели от медно-ковыльного ветра в ушах
вшиваясь торпедой под кожу
искаженного в целом пространства
и беспрестанно изо всех сил целуя друг друга
в начищенные купола
Троице-Сергиевой Лавры
Нина Искренко
Самое яркое в Нине Искренко - её абсолютная внутренняя свобода. Она не признавала рамок, не терпела условностей и умела превращать чтение стихов в событие. Смоленск почувствовал это в 1991-м, когда она открывала Первый Российский Фестиваль Авангарда вместе с американским поэтом Джоном Хаем.
Тогда Нина читала «Я открываю двери» и сопровождала каждую строку неожиданным жестом: расстёгивала одну кофту, под ней - вторая, потом третья… «Открываются новые двери». Когда казалось, что зал уже затаил дыхание перед неизбежным скандалом, она так же спокойно произнесла: «А теперь представь - закрывается дверь» и в обратном порядке застегнула все кофточки. Это был перформанс, который никто не забыл.
Вскоре у поэтессы обнаружили онкологию. Она успела собрать рукописное собрание своих текстов. При жизни вышли три книги - «Или. Стихи и тексты», «Несколько слов» и «Референдум» (все в 1991 году).
Нина Искренко ушла из жизни в 1995-м, в 43 года. Она стала одной из тех, кто раздвинул границы советской поэтической системы. Многие тенденции 1990-2000-х она почувствовала раньше всех.