У нас давно существует курс «Любовь земная и небесная», посвященный осмыслению любви в итальянской живописи — куртуазной и эротической, нежной и страстной, скандальной и благословенной, — но мы заметили интересную параллель с литературным курсом «Лермонтов — боренье дум», где Михаил Свердлов рассказывает о противостоянии высокой любви в лирике Пушкина и хищнической любви поэзии Лермонтова. Подобные открытия всегда приносят радость. Давайте разбираться, в чем тут дело!
Пушкин вводит в русскую поэзию тему рыцарской любви к женщине, бескорыстной, не требующей даже ответного чувства. Эта тема сопровождает пушкинскую лирику от «Я помню чудное мгновенье…» до «На холмах Грузии лежит ночная мгла…».
Лермонтов же никогда не прославляет самоотверженную любовь. Его влюбленные мстительны, в них нет великодушия, прежде всего в мужчинах. Демон, который притягивает к себе безгрешную душу, — вот модель отношений мужчины и женщины у Лермонтова, и платонической любви мы у него не встретим.
Вот какие слова произносит сам Лермонтов согласно мемуарам Екатерины Сушковой (Хвостовой), в которую он был влюблен: «Естественно ли желать счастия любимой женщине, да еще с другим? Нет, пусть она будет несчастлива; я так понимаю любовь, что предпочел бы ее любовь — ее счастию; несчастлива через меня, чтобы связало ее навек со мною!».
Мы приглашаем узнать о причинах такого демонического мировоззрения, похвалить и поругать Михаила Юрьевича и по-новому открыть для себя его творчество можно на курсе «Лермонтов — боренье дум», а если в этом любовном вопросе вы всецело на стороне Александра Сергеевича — смело открывайте бесплатный курс «Пушкин: однажды и всегда».
И, конечно, не забудьте об искусствоведческой составляющей: на курсе «Любовь земная и небесная» мы разберем скрытые послания Тициана и Боттичелли, узнаем тонкости итальянской культуры и ответим на простой, но от этого не менее животрепещущий вопрос «почему художники и поэты всех времен постоянно обращаются к древним мифам». Ждем вас!
Тебе приветливый поклон,
Любви венок и лиры звон.
Презрев Платоновы химеры,
Твоей я святостью спасен
— юный и пламенный А. С. Пушкин, 1816 г.