Свекровь переехала к нам в октябре.
Временно, сказал Дима. На пару месяцев, пока у нее делают ремонт. Я согласилась, что я могла сказать? Это его мать.
Первую неделю было тихо. Галина Петровна держалась в своей комнате, выходила на чай, вежливо интересовалась делами. Я даже подумала: ну вот, а все пугали, что со свекровью жить невозможно.
На восьмой день я пришла с работы в половине седьмого. Уставшая, злая, весь день разбирали завал по проекту, который сдавать через неделю. Хотелось просто упасть на диван.
- Леночка, - Галина Петровна выглянула из кухни. - А ужин?
- Сейчас что-нибудь сделаю, - я скинула туфли и поплелась на кухню.
- Дима привык ужинать в семь.
Я посмотрела на часы. Без двадцати семь.
- Галина Петровна, я только пришла...
- Ну надо же планировать! - она покачала головой. - Я в твоем возрасте с работы прибегала, за полчаса борщ и котлеты успевала. А молодежь сейчас...
Я промолчала и достала из холодильника курицу. Минут сорок и запеченный картофель с курицей готов.
- Опять курица? - свекровь заглянула мне через плечо. - В понедельник тоже курица была.
- В понедельник была индейка.
- Ну это же одно и то же. Димочка любит разнообразие.
Димочка в этот момент сидел в комнате за компьютером. Димочка вообще не работал уже полгода, "ищет себя", как он говорил. Я одна тащила материальные затраты.
- Тогда пусть Димочка сам себе разнообразие и приготовит, - я не сдержалась.
Свекровь округлила глаза:
- Лена! Он же мужчина!
- И что?
- Мужчина не должен на кухне стоять! У него дела важные!
Какие дела? Хотела спросить я. Какие, блин, дела у человека, который полдня в танчики рубится?
Но промолчала. Сунула курицу в духовку и ушла в ванную. Сидела там минут пятнадцать, пялилась в стену.
На следующий день повторилось.
- Леночка, уже семь! Димочка голодный!
Димочка мог бы и сам поесть. Или хотя бы заказать что-то, но нет.
Я снова готовила, а свекровь стояла над душой:
- Соли маловато... Макароны разварились... А зелень почему не добавила?
На третий день я сорвалась:
- Галина Петровна, если вам не нравится, готовьте сами!
- Ну вот, - она всплеснула руками. - Вот она какая! А я сыну говорила, рано тебе жениться, найди хозяйственную!
Я повернулась к Диме, который как раз вошел на кухню:
- Дима, скажи что-нибудь.
- Лен, ну мам же не со зла, - он почесал затылок. - Просто она привыкла по-другому.
- То есть ты на ее стороне?
- Я ни на чьей, но действительно, можно же постараться? Мама старается тебе помочь советами.
Помочь. Советами.
Я посмотрела на них обоих. На свекровь с ее укоризненным взглядом. На мужа, который даже не понимает, что сейчас произошло.
- Знаете что, - я сняла фартук. - Я больше не готовлю.
- Как это? - Дима непонимающе моргнул.
- Вот так. С сегодняшнего дня я не готовлю ужин. Хотите есть - делайте сами.
- Лена, ты о чем? - он попытался засмеяться. - Ну прекрати дурака валять.
- Я не валяю дурака. Я серьезна.
Я развернулась и ушла в свою комнату.
За дверью стояла тишина. Потом свекровь громко сказала:
- Вот характер! Я же говорила!
***
На следующий день я пришла с работы в семь. Купила по дороге готовую лазанью. Разогрела в микроволновке, села за стол на кухне и начала есть.
Дима и Галина Петровна сидели в гостиной.
- Лен, - позвал он. - А нам?
- А вам готовьте сами. Я говорила же.
- Ты серьезно?
Я молча ела дальше. Лазанья была очень вкусная.
Свекровь выглянула на кухню, посмотрела на меня с возмущением:
- Безобразие! Сама ест, а семья голодная сидит!
- Галина Петровна, на кухне есть продукты. Плита рабочая. Приятного аппетита.
***
На второй день.
- Лена, ну сколько это будет продолжаться?
- Не знаю. Долго, наверное.
- Это же глупо!
- Что именно?
- Ну... это. Ты обиделась на маму, и теперь вредничаешь.
- Дима, я не вредничаю. Я просто перестала делать то, что никто не ценит. Меня критикуют за каждый ужин, при этом сами даже яйца пожарить не могут. Так зачем мне стараться?
- Но мы же семья!
- Вот именно. Семья. А не я кухарка, вы критики.
Он открыл рот и не нашел что ответить.
***
Свекровь попыталась готовить сама. Сварила какой-то суп. Села есть с видом мученицы:
- Вот, пришлось старой женщине у плиты стоять. Спина болит, ноги отекли. А молодая невестка развалилась с курочкой-гриль.
Я жевала свою курочку-гриль и молчала.
- Лена, у тебя совесть есть? - не выдержал Дима.
- Есть, а у тебя, Дима, она где была полгода, пока я одна работаю и кормлю вас обоих?
Он покраснел:
- Я ищу работу!
- Ищешь или в танки играешь? Галина Петровна, вы заходили к сыну в комнату днем? Посмотрите как-нибудь, чем он занимается.
Свекровь поджала губы. Дима встал и вышел из кухни. Хлопнула дверь в комнату.
Я допила кофе, помыла чашку и пошла на балкон подышать. Позвонила подруге:
- Лерка, я, кажется, натворила дел.
- Наконец-то, - она рассмеялась. - Я три года жду, когда ты этого бездельника в чувство приведешь.
- Думаешь, правильно делаю?
- Лен, ты вообще святая, что столько терпела. Любой другой бы давно послала их обоих куда подальше.
Мне стало легче.
***
День седьмой.
- Леночка, - свекровь вдруг заговорила другим тоном. Мягче. - Может, хватит уже?
- Чего хватит?
- Ну этого... - она помялась. - Я понимаю, я, может, лишнего наговорила. Просто я привыкла по-своему. Но ты же не будешь вечно так?
- Не знаю, Галина Петровна. Честно не знаю.
- Но готовка же это женское дело...
- Почему?
- Ну как почему? Испокон веков...
- Испокон веков женщины еще и не работали. Сидели дома, детей рожали, хозяйством занимались, а мужчины деньги приносили. Хотите по старинке, давайте по старинке. Пусть Дима идет работать, я сижу дома и готовлю три блюда на ужин. Идет?
Она замолчала.
- То-то же, - я доела последний ролл. - Когда я одна зарабатываю, одна плачу за все, одна после работы готовлю, а вы еще и недовольны это не семья. Это эксплуатация.
- Да как ты смеешь! - свекровь вскинулась. - Я ему всю жизнь посвятила!
- И что, теперь я должна тоже? Галина Петровна, у вас был выбор - посвятить или не посвятить. У меня тоже есть выбор. И я выбираю не посвящать жизнь мужчине, который даже не может макароны сварить.
Я встала и ушла. Сердце колотилось, я никогда так резко с ней не разговаривала.
Ночью Дима лег рядом:
- Лен, давай поговорим нормально.
- Давай.
- Я понял, что ты устала. И злишься. И... может, я правда облажался.
Я повернулась к нему:
- Может?
- Ладно, точно облажался. Мама права, я засиделся дома. Надо было давно работу найти.
- Дима, дело не только в работе.
- Я знаю. Дело еще и в том, что я принимал тебя как должное. Как будто ты обязана все это делать. Готовить, платить, терпеть мамины замечания.
Я молчала.
- Мне стыдно, - он сказал тихо. - Честно. Я смотрел, как ты эту неделю приходишь, покупаешь себе еду, ешь одна. И понял, как мы выглядим со стороны. Два здоровых лба сидят, ждут, когда их обслужат.
- И что теперь?
- Теперь я пойду завтра на собеседование. Уже записался и еще на два на этой неделе. Устроюсь хоть куда-нибудь и буду искать дальше нормальное место.
- Лен, прости. Я был полным придурком.
***
Свекровь съехала. Ремонт закончился. На прощание она сказала:
- Лена, ты, конечно, странная. Но... может, я была не права. Немного, - я улыбнулась.
- Ты присмотри за Димой. Он не плохой.
- Присмотрю.
***
Прошло полгода.
Дима нашел работу получше. Зарплата нормальная, график удобный. Теперь мы готовим по очереди. Иногда вместе. Иногда заказываем, просто потому что лень обоим, и это нормально.
Я не знаю, что было бы, если бы я тогда не остановилась. Если бы продолжала тащить все на себе, молча терпеть, копить обиду. Наверное, рано или поздно взорвалась бы по-настоящему - с разводом, скандалами, поломанными жизнями.
А так просто перестала готовить и это, как ни странно, спасло наш брак.
Иногда, чтобы тебя начали ценить, нужно просто перестать делать то, что все привыкли считать твоей обязанностью.
Работает безотказно.