Когда два месяца назад Артём познакомил меня с Лизой, я из последних сил старалась скрыть удивление. Передо мной стояла восемнадцатилетняя первокурсница — худенькая, с большой светлой шевелюрой, модно подкрашенными ресницами и телефончиком, который она каждые две минуты поправляла на столе, будто боялась упустить важное сообщение. А рядом — мой двадцатичетырёхлетний сын, взрослый мужчина, уже три года работающий системным администратором в крупной компании, ответственный, всегда спокойный.
Разница в возрасте меня не пугала. Пугала разница в мировоззрении, опыте, ответственности. Артём давно живёт самостоятельной жизнью, оплачивает квартиру, кормит себя, помогает мне иногда, если у меня расходы. А Лиза — только вчера покинула школьные парты.
Но Артём смотрел на неё таким влюблённым, почти мальчишеским взглядом, что я решила промолчать. Он взрослый, имеет право на собственные решения и свои ошибки.
Через месяц после знакомства они сообщили мне, что будут жить вместе. Звонок застал меня на кухне — я резала овощи, чуть не уронила нож.
– Мам, мы подумали… Лиза переезжает ко мне.
– Как так? – я попыталась говорить ровно. – У неё же общежитие.
– Да, но зачем нам две квартиры? – говорил он уверенно, будто давно продумал аргументы. – Так будет удобнее и дешевле.
Я промолчала. Общежитие действительно ничего не стоило. Но кто я такая, чтобы указывать взрослому мужчине?
Первые звоночки появились быстро. Сын перестал звучать бодро. Если раньше он рассказывал о работе, делился планами, то теперь чаще жаловался на усталость.
– Ну ты же готовишь иногда? – спросила я однажды.
– Да нет… – он вздохнул. – Лиза очень устаёт в институте. У них сложная программа, они делают проекты по ночам. Поэтому мы чаще заказываем доставку или едим в кафе. А обед я беру из того, что остаётся, или сам готовлю утром что-то простое.
Я слушала, и внутри росло беспокойство. Позже узнала, что Лиза регулярно гуляет с подругами: кино, концерты, шоу, вечеринки. Институт у неё уставал только тогда, когда речь заходила о домашних обязанностях.
Месяц назад Артём позвонил с просьбой занять денег.
– Мам, дай, пожалуйста, двадцать тысяч, до зарплаты.
– Что случилось?
– Лизе нужен новый телефон. Этот глючит, батарея садится… Я решил купить ей хороший, в рассрочку. Но чтобы спокойно дожить до зп, нужны деньги.
Меня будто облили холодной водой. Смартфон за восемьдесят тысяч для первокурсницы? Но он просил впервые за два года. Я дала.
А вчера снова раздался звонок. В голосе сына было что-то тревожное, будто он боялся произнести то, что хотел.
– Мам… Мне нужен совет.
– Говори.
– Лиза просит компьютер. Для учёбы. Очень мощный, игровой почти. Стоит около ста пятидесяти тысяч.
Я села на диван. Сердце неприятно дёрнулось.
– Артём, у тебя есть такие деньги?
– Нет… – он говорил тихо. – Я же ещё за телефон не выплатил. И… она не знает, что я его в рассрочку купил.
– Как это не знает?
– Я не хотел её расстраивать. Она хотела новый телефон, я хотел, чтобы ей было приятно. Я… люблю её, мам.
Слова резанули. Он говорил это таким виноватым голосом, будто совершил преступление.
– Сынок, – попыталась говорить мягко, – скажи ей честно, что пока не можешь купить компьютер. Что это огромные деньги. Что ты и так много на себя взял.
Он тихо вздохнул.
– Я сказал. Она молчит. Уже второй час. Сидит, не отвечает. Сказала только, что думает… нужен ли ей мужчина, который не умеет о ней заботиться.
Мне пришлось встать и пройтись по комнате, чтобы успокоить злость.
– Артём, а ты считаешь это нормальным?
– Не знаю… Может, я и правда жадный? Может, надо было как-то мягче сказать?
Тут у меня внутри что-то надломилось.
– Сын, ты работаешь. Ты обеспечиваешь ей жильё. Ты кормишь её. Ты даже телефон купил. Какой же ты жадный?
– Но она же учится… – он говорил по-детски растерянно. – Ей нужен компьютер.
– Сынок, другие студенты тоже учатся. Ты видел, чтобы все покупали технику за сто пятьдесят тысяч?
На том конце повисла пауза.
– Мам… – он выдохнул. – Я не знаю, что делать. Я её люблю. Я боюсь, что она уйдёт.
И в этот момент я ясно поняла: он готов потратить всё, лишь бы её удержать. А она прекрасно это чувствует.
После разговора я ещё долго сидела в темноте, не включая свет. Ноги немели, руки дрожали. Хотелось позвонить ему снова, встряхнуть, открыть глаза. Но я знала — сейчас это невозможно. Любая попытка критиковать Лизу сделает меня врагом. Он закроется. Отдалится.
Мне оставалось только наблюдать со стороны и надеяться, что однажды он увидит сам. Что поймёт: любовь — это не покупки, не дорогие подарки, не игры на чувство вины. Что настоящая поддержка не измеряется ценником.
И что никакая девушка, которой нужен не человек, а его банковская карта, не стоит того, чтобы ломать себя и загонять в долги.
Я просто молилась, чтобы этот момент прозрения у него наступил раньше, чем он потратит последние сбережения на очередное желание восемнадцатилетней девочки, которой важнее новые гаджеты, чем человек, который рядом.