Переезд случился по необходимости. Андрею предложили работу в другом районе с хорошей зарплатой, но добираться каждый день было нереально. Решили снять квартиру поближе к его новому офису, а свою оставить до лучших времен. Ключи я отдала свекрови, попросила иногда проветривать и следить, чтобы все было в порядке.
— Конечно, Лена, не волнуйся. Буду заглядывать, — заверила она меня тогда, принимая связку ключей. — Квартира будет как новенькая, когда вернетесь.
Первые месяцы я периодически звонила ей, интересовалась, как дела с квартирой. Вера Николаевна отвечала односложно, что все хорошо, что она регулярно там убирается и проветривает. Я была спокойна.
Настораживать начало то, что свекровь вдруг стала какой-то загадочной. Раньше она могла часами рассказывать о своих делах, жаловаться на соседей, обсуждать цены в магазинах. А тут стала сдержанной, отвечала коротко, будто торопилась куда-то.
— Мам, у вас все в порядке? — спросил как-то Андрей во время очередного телефонного разговора.
— Что ты, сынок, все прекрасно. Просто устаю очень. Возраст, знаешь ли.
Андрей поверил, а у меня червячок сомнения начал грызть душу. Что-то было не так, но понять что именно, я не могла.
Озарение пришло совершенно случайно. Моя подруга Ольга листала объявления на сайте, искала квартиру для своей племянницы-студентки.
— Лен, а это не твоя квартира? — показала она мне экран телефона.
Я взглянула и обомлела. На фотографии была моя гостиная, мой диван, мои шторы. Под снимком красовался текст объявления: «Сдается уютная двухкомнатная квартира в центре. Все удобства. Хорошим людям. Звонить Вере Николаевне».
Руки у меня затряслись. Я перечитала объявление несколько раз, словно не веря собственным глазам. Моя квартира сдавалась в аренду, а я об этом даже не подозревала.
— Ты точно уверена, что это твоя квартира? — осторожно спросила Ольга.
— Абсолютно. Вот этот торшер я покупала на распродаже, а картину на стене мне мама подарила на новоселье.
Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я набрала номер из объявления, руки дрожали.
— Алло, это по поводу квартиры? — послышался знакомый голос свекрови.
Я молчала, не зная, что сказать.
— Алло, вы меня слышите? Квартира свободна, можем завтра показать.
Я сбросила звонок. Нужно было все обдумать, прежде чем действовать. Ольга смотрела на меня с сочувствием.
— Что теперь будешь делать?
— Не знаю. Сначала нужно с мужем поговорить.
Домой я ехала как в тумане. Мысли путались, эмоции зашкаливали. С одной стороны, я была в ярости от такой наглости. С другой — не понимала, как подступиться к этой проблеме. Обвинить свекровь напрямую? А вдруг я что-то не так поняла?
Андрей пришел с работы уставший и довольный. У него был хороший день, он получил премию. Видя мое мрачное лицо, он сразу насторожился.
— Что случилось, Лен?
Я молча протянула ему телефон с открытым объявлением. Он долго всматривался в экран, потом поднял глаза на меня.
— Это наша квартира?
— Наша. И ее сдает твоя мама.
Андрей опустился на стул, потер лицо руками.
— Не может быть. Мама не способна на такое.
— Андрей, я сама звонила по номору из объявления. Ответила твоя мама. Предложила завтра показать квартиру.
Несколько минут мы сидели молча. Я видела, как мучительно Андрей переваривает информацию. Для него мать всегда была образцом порядочности, и такой поступок рушил все его представления о ней.
— Может, у нее трудности с деньгами? — наконец произнес он.
— Андрей, даже если и так, она должна была спросить разрешения. Это наша квартира, не ее.
— Я поговорю с ней завтра.
— Нет, поедем к ней сейчас. Я не смогу спать, не выяснив все до конца.
Мы добрались до свекрови через час. Вера Николаевна открыла дверь в халате, явно готовясь ко сну.
— Что случилось? Почему так поздно приехали?
— Мам, нам нужно поговорить, — серьезно сказал Андрей.
Мы прошли в гостиную. Свекровь нервно поправляла халат, чувствуя неладное.
— Мама, зачем ты сдаешь нашу квартиру? — прямо спросил Андрей.
Вера Николаевна резко побледнела, потом покраснела.
— О чем ты говоришь?
— Мы видели объявление на сайте. С фотографиями нашей квартиры и твоим номером телефона.
Повисла тяжелая пауза. Свекровь опустила глаза, потом подняла подбородок с вызывающим видом.
— А что в этом такого? Квартира же пустует. Только пыль собирает. Лучше пусть люди живут и деньги платят.
— Мама, это не твоя квартира, — тихо сказал Андрей.
— Как не моя? Ты мой сын, значит, и квартира моя. Тем более, я же слежу за ней, убираюсь. Имею право получать за это плату.
Я почувствовала, как внутри все закипает.
— Вера Николаевна, вы не имели права без нашего разрешения распоряжаться нашим имуществом. Это называется самоуправство.
— Ишь ты какая грамотная, — огрызнулась свекровь. — А кто вам, молодым, на первоначальный взнос помогал? Кто мебель покупал? Думаете, я забыла?
Это было правдой. Когда мы покупали квартиру, Вера Николаевна действительно дала нам денег на первый взнос. Но это был подарок к свадьбе, а не инвестиция с правом распоряжения недвижимостью.
— Мама, мы тебе за помощь благодарны. Но квартира оформлена на нас с Леной. Ты не имела права сдавать ее без нашего согласия.
— Ну и что теперь? Выгонять жильцов? Деньги возвращать? — сердито спросила Вера Николаевна.
— А сколько вы уже получили денег? — поинтересовалась я.
Свекровь замялась, потом неохотно ответила:
— Четыре месяца по тридцать тысяч. Плюс залог.
Я быстро подсчитала в уме. Получалось больше ста пятидесяти тысяч рублей.
— И где эти деньги?
— А тебе какое дело? Потратила на хозяйство. На твою же квартиру, между прочим. Думаешь, ремонт в ванной сам собой сделался?
Вот тут я не выдержала.
— Какой ремонт? Мы же не разрешали никакого ремонта!
— А кто разрешения спрашивать будет? Кафель отвалился, кран протекал. Сама я что ли должна была ремонт оплачивать?
Андрей тяжело вздохнул.
— Мама, если были проблемы с сантехникой, нужно было нам звонить. Мы бы приехали и все решили.
— Некогда мне было вас ждать. Жильцы съехать грозились из-за протечки.
— Так вот в чем дело, — протянула я. — Значит, жильцы уже тогда были.
— А что такого? Пустая квартира все равно никому не нужна.
Я поняла, что дальше спорить бесполезно. Свекровь явно считала себя правой и не собиралась признавать ошибку.
— Вера Николаевна, завтра же расторгайте договор с арендаторами. И возвращайте ключи.
— Ишь ты какая командирша, — фыркнула свекровь. — А ремонт кто оплатит? Я восемьдесят тысяч потратила.
— Какие восемьдесят тысяч? — изумился Андрей.
— Ванную полностью переделывала. Кафель новый, сантехника импортная. Не благодарностью, а претензиями встречаете.
Мне стало понятно, что свекровь заранее продумала оправдания. Она потратила часть денег от аренды на ремонт, который никто не заказывал, а теперь требует компенсацию.
— Хорошо, — сказала я. — Поедем завтра посмотрим на этот ремонт. А пока найдите договор аренды. Хочу знать, на каких условиях сдавалась наша квартира.
— Какой договор? — удивилась Вера Николаевна. — Мы по-простому договорились.
— То есть договора нет? — уточнил Андрей.
— Зачем он? Люди порядочные, деньги исправно платят.
Я поняла, что ситуация еще сложнее, чем представлялась. Никаких документов нет, все на доверии. А это значит, что выселить арендаторов будет проблематично.
Домой мы ехали молча. Каждый переваривал случившееся по-своему. Андрей выглядел подавленным, а я кипела от возмущения.
— Что теперь делать? — спросил он уже дома.
— Завтра поедем к квартире. Посмотрим, что там происходит. Поговорим с жильцами.
— А если они не захотят съезжать?
— Тогда придется обращаться к юристу. Или в полицию. Это же самоуправство.
— Лен, только давай без крайностей. Все-таки мать.
Я посмотрела на мужа и поняла, что он так и не осознал всю серьезность происходящего. Для него это была досадная семейная ссора, а для меня — предательство доверия.
Утром мы поехали к нашей квартире. У подъезда стояла незнакомая машина. Поднимаясь по лестнице, я услышала детский смех из-за двери нашей квартиры.
— Там живет семья с ребенком, — шепнула я Андрею.
Мы позвонили. Дверь открыла молодая женщина с малышом на руках.
— Простите, а вы кто? — удивилась она, увидев нас.
— Мы хозяева квартиры, — объяснил Андрей. — Можно войти?
Женщина растерянно посторонилась. В прихожей стояли детская коляска и велосипед. Из комнаты доносились голоса.
— Вы сказали, что хозяева? — переспросила арендаторша. — А где же Вера Николаевна?
— Она наша родственница. Сдавала квартиру без нашего ведома.
Лицо женщины вытянулось.
— То есть как без ведома? Она же сказала, что это ее квартира.
— Нет, квартира наша. У вас есть какие-то документы?
— Только расписка в получении денег за аренду.
Андрей прошел в комнаты. Я услышала, как он разговаривает с мужем арендаторши. Тон у него был мягкий, извиняющийся.
Квартира изменилась до неузнаваемости. В ванной действительно был сделан ремонт, но не очень качественный. Кафель лежал неровно, швы были кривые. В гостиной стояла чужая мебель, на окнах висели другие шторы.
— А где наши вещи? — спросила я у женщины.
— Вера Николаевна сказала, что их нужно убрать. Мы все сложили в кладовку.
Я заглянула в кладовку. Там в беспорядке были свалены наши вещи, книги, посуда. Некоторые предметы явно пострадали от небрежного обращения.
— Послушайте, — обратилась ко мне арендаторша, — мы же ни в чем не виноваты. Сняли квартиру честно, деньги платили исправно. У нас маленький ребенок, куда нам теперь деваться?
Я понимала, что люди действительно ни в чем не виноваты. Они стали жертвами самоуправства свекрови, как и мы.
— Мы не будем требовать немедленного выселения, — сказала я. — Но нам нужно решить этот вопрос. Дайте нам месяц на поиск выхода из ситуации.
Арендаторы с облегчением согласились. Мы обменялись телефонами и договорились поддерживать связь.
По дороге домой я думала о том, как же все-таки поступить. Швыряться обвинениями в адрес свекрови было глупо, но и оставлять все как есть тоже нельзя.
— Андрей, твоя мама должна вернуть всю полученную арендную плату, — сказала я.
— А ремонт?
— Какой ремонт? Ты же видел, как он сделан. Такая работа стоит максимум двадцать тысяч, а не восемьдесят.
— Но мама же потратила свои деньги...
— Потратила чужие деньги, которые получила от незаконной сдачи нашей квартиры.
Андрей вздохнул, но спорить не стал.
Вечером мы снова поехали к Вере Николаевне. На этот раз она встретила нас более спокойно, видимо, подготовилась к разговору.
— Ну и что решили? — спросила она.
— Мама, ты должна вернуть все деньги, полученные от аренды, — твердо сказал Андрей.
— Кроме расходов на ремонт, — быстро добавила свекровь.
— Двадцать тысяч за ремонт и все остальное нам, — предложила я.
— Какие двадцать? Я восемьдесят потратила!
— Вера Николаевна, мы видели этот ремонт. Он сделан кое-как и стоит копейки.
— Да вы что! Материалы одни пятьдесят тысяч стоили!
Торговаться с ней было противно, но выбора не было. В конце концов мы сошлись на сорока тысячах за ремонт. Остальные деньги, а это было больше ста тысяч, свекровь обещала вернуть частями в течение трех месяцев.
— И больше никаких самодеятельности, — предупредила я. — Хотите что-то делать с нашей квартирой — спрашивайте разрешения.
— Конечно, конечно, — кивала Вера Николаевна, но в глазах у нее читалось совсем другое.
Деньги она вернула только через полгода, и то после нескольких скандалов. Арендаторы съехали через месяц, найдя другое жилье. Мы вернулись в свою квартиру, но осадок от всей этой истории остался надолго.
Теперь я поняла, что доверять свекрови нельзя ни в чем. Она искренне считала, что имеет право распоряжаться тем, что принадлежит ее сыну, не спрашивая ни его, ни меня. И самое печальное, что Андрей до конца так и не осудил поступок матери, хотя и был расстроен.
Ключи от квартиры я больше никому не даю. Лучше заплатить управляющей компании за присмотр, чем снова попасть в такую ситуацию. Доверие, как известно, вещь хрупкая. Сломать его легко, а восстановить почти невозможно.