Из пяти рассказов «Полный джентльмен», «Аннет Деларбр», «Дом с привидениями», «Дольф Хейлигер» и «Загадочный корабль» (книга «Брейсбридж-холл») лишь первые два являются самостоятельными законченными произведениями; следующие три представляют собой, в сущности, одно произведение, назовем его повестью из-за его объема, все три части которого, каждая под отдельным названием, связаны общим сюжетом и общим героем.
На мой взгляд именно рассказ «Полный джентльмен» – лучший из них. Чем-то напоминает рассказ «Тяжелые дни» Кнута Гамсуна, о котором у нас не так давно шла речь.
Представьте себе, что вы, в силу независящих от вас обстоятельств, вынуждены коротать ноябрьский воскресный день в маленькой гостинице провинциального английского городка; из окна вашей комнаты виден конский двор вместо автомобильной парковки (дело происходит приблизительно в середине первой половины позапрошлого столетия), грязный, мокрый, весь в лужах, так как непрерывно идет противный, холодный, ноябрьский дождь, который все собирается, собирается, да так и не может превратиться в снег; этот двор засыпан почерневшей от дождя гнилой соломой вперемешку с конским навозом и затоптан сапогами конюхов и копытами их подопечных; отпечатки сапог и копыт представляют из себя маленькие, но глубокие водоемы.
Представили? Не получилось? Вот и у меня тоже. А у автора получилось: «Я не знаю ничего более подходящего, чтобы вселить отвращение к этому миру, чем конский двор в дождливую погоду». Личный опыт все-таки большое дело.
Главное действующее лицо – некий постоялец, «полный господин из 13-го номера», как зовут его между собой официанты, горничные, буфетчик и сама хозяйка. Его зычный голос, голос человека, привыкшего отдавать распоряжения, то и дело раздается под скромными сводами гостиницы (у нас такие гостиницы назывались в те времена, кажется, постоялыми дворами), благодаря чему изнывающий от скуки автор и мы вместе с ним узнаем о гастрономических вкусах «полного господина» и его требовательности в вопросах питания; о его политических пристрастиях – он вне всякого сомнения виг, так как потребовал после завтрака «Таймс» или «Кроникл»; о его жизнелюбии, так как румяная свежая горничная, доставившая ему газеты, вскорости с визгом вылетела из его комнаты; и о его миролюбии, так как смазливая вертлявая хозяйка, поднявшаяся к нему в комнату с целью уладить этот небольшой конфликт и вынужденная по этой причине задержаться там на некоторое время, вышла от него порозовевшая, с улыбкой на лице, со сбитым набок чепчиком, и еще с какими-то мелкими беспорядками в туалете, каковые были ликвидированы на ходу ее опытной рукой, – эти признаки определенно указывали, что конфликт благополучно улажен. На вопрос хозяина и супруга, в чем, собственно, дело, она ответила: «Ничего особенного, просто наша дурочка подняла визг из-за пустяков».
Инцидент был, таким образом, полностью исчерпан ко всеобщему удовлетворению: горничной, что отстояла свою честь; хозяйки, что проявила отменные дипломатические способности; полного господина, что получил требуемую сатисфакцию от хозяйки; и хозяина заведения, довольного, что не сделалось никакой истории.
Забавно, что, узнав так много о «полном господине», ни автор, ни мы, так и не смогли его увидеть. Он уехал, и подбежавший к окну страшно заинтригованный «полным господином» автор успел лишь поймать взглядом мощный зад человека, влезающего в дверцы кареты. «Фалды коричневого пальто раздвинулись и позволили мне насладиться зрелищем дородных округлостей в драповых панталонах».
В самом деле, недурной рассказ.
«Аннет Деларбр»(язык сломаешь) – трогательная грустная любовная история с хорошим концом. Более и добавить нечего. Любителей мелодрам милости прошу к столу.
Из трех оставшихся рассказов сборника «Брейсбридж-холл», первый, а именно, «Дом с привидениями», является, в сущности, предисловием к двум последующим, «Дольф Хейлигер» и «Загадочный корабль», которые, как я и сообщал выше, объединены главным героем, давшим свое имя тому рассказу, что посередине.
Этот главный герой, Дольф Хейлигер, представляет из себя почти точную копию Брома Бонса из «Сонной лощины» или, если вам так больше понравится, толстого парубка-гуляки из «Майской ночи». Думаю, к его портрету нечего больше и добавить. Отмечу только, в связи с этим, одну характерную черту творчества Ирвинга: он явно неравнодушен к рослым жизнерадостным ребятам, любителям пошалить. Это явно следует из того, что он, не смотря на их озорство, не всегда безобидное, не только оставляет их проделки безнаказанными, но и более того – награждает их не по заслугам: Брома – красивой и богатой невестой, а Дольфа – красивой и богатой невестой и еще кладом в придачу. Что позволило обоим превратиться из деревенских озорников и лоботрясов в уважаемых членов общества. Богатство, привыкшее творить добро, перевоспитало их каким-то чудесным образом, что никак прежде не удавалось ни родителям, ни общественности.
Занимательно, что к своему кладу, схороненному далеким предком на дне заброшенного колодца, Дольф пришел таким же извилистым и длинным путем, что и юноша Сантьяго из книги Пауло Коэльо «Алхимик»: в обоих случаях героям пришлось пережить множество приключений, проявить волю и характер (справедливости ради отметим, что на долю Сантьяго выпало гораздо больше испытаний), чтобы найти дорогу к сокровищу; в обоих случаях сокровище оказалось поблизости от жилища главного героя.
Вывод – счастье или удача где-то рядом с нами ходят, а мы этого не замечаем, или не предпринимаем достаточно усилий, чтобы добраться до них.
Любители приключений получат удовольствие от разнообразных и рискованных похождений Дольфа Хейлигера; мы же, скромные любители беллетристики, имеем возможность насладиться, во-первых, остроумными житейскими заметами автора; во-вторых, выразительными портретами действующих лиц; и, в-третьих, живописными картинами еще не изуродованной трудолюбивыми человеческими руками американской природы.
Вот вам пример из первых.
«Кто вообще в силах ответить, каким способом женщины добиваются самодержавия? Женатый еще бывает порою хозяином у себя в доме, но доводилось ли кому-нибудь встретить холостяка, который не пребывал бы под башмаком у своей экономки?»
Правильно толкуют наиболее сообразительные из наших народных избранников, что холостяк, по определению являясь существом бессмысленным и бесполезным с точки зрения общественной пользы и демографии, уже за одним этим обязан возместить обществу понесенные на его содержание затраты.
Вот из вторых.
«…На пне у огня сидел широкоплечий плотный мужчина, уже немолодой, но свежий и крепкий. Лицо его, загорелое и обветренное, приобрело почти такой же оттенок, как у индейцев. У него были крупные, свидетельствующие об открытом и веселом нраве черты лица, нос с горбинкой и широкий рот. Одежду его составляли охотничья блуза, индейские гамаши и мокасины; стан перехватывал широкий пояс, украшенный раковинами, на котором висел томагавк».
Ничего не напоминает? Портрет-то прямо из «Следопыта» или «Последнего из могикан».
А вот и из третьих.
«По одну строну тянулись горные кряжи, суровые, уходящие в беспредельную даль, ощетинившиеся у вершин лесами и отражавшиеся в зеркальной воде, что едва слышно плескалась у самого их подножия; по другую – широкие просторы реки, похожей на обширное озеро, ее блистающие на солнце извивы, зеленые-зеленые мысы и где-то в отдалении линия гор – подобие волны, застывшей у ясного горизонта, с вкрапленными в нее кое-где клочковатыми облачками».
Нет, конечно, не Тургенев, немножко шаблонно, не даром сам автор отметил, что любоваться живыми картинами природы и читать о них – это совсем не одно и то же: любоваться никогда не надоедает, а читать бывает скучновато; но в сравнении с упомянутым уже Фенимором Купером – на уровне. Они и творили в одно и то же время.
Продолжение следует.