Это началось в самый обычный вечер вторника. Я просто стояла на кухне, мыла посуду. За окном догорал розовый закат, в комнате пахло ужином – гречкой и тушеной курицей. И вдруг... ничто.
Сначала я не поняла. Просто почувствовала, как в висках застучал чей-то маленький, но очень упрямый молоточек. Тук-тук-тук. Не больно, а навязчиво, как капающая из крана вода. Я продолжила вытирать тарелку, но пальцы стали какими-то ватными, не слушались. А потом поплыл пол. Нет, он не кружился, как при головокружении. Он просто мягко и неотвратимо поплыл у меня под ногами, будто я на палубе корабля.
Я опустилась на стул, стараясь дышать глубже. «Просто устала», – сказала я себе. Но внутренний голос, тот самый, что шепчет о всех наших страхах, прошипел уже иначе: «А давление?»
Тонометр лежал в дальней полке шкафа, за грудой старых лекарств. Я никогда не мерила давление. Оно было у бабушек, у дедушек, у терапевтов в поликлинниках, у беременных в конце концов, но точно не у меня. Мои пальцы скользили по пыльной коробке, и я заметила, как они дрожат. Холодные, негнущиеся.
Первое измерение. Цифры на экране были не цифрами, а приговором. Сначала большая, пугающая. Потом – чуть меньше, но все равно чудовищная. Значительно больше, чем обычно. Сердце в груди забилось чаще, словно пытаясь догнать эти безумные числа.
И тут понеслось. В голову полезли обрывки статей, рассказов «одна знакомая», страшилки из интернета. «Инсульт», – прошелестел тот самый голос, и от этого слова стало физически холодно. Я представила, как что-то лопается у меня в голове. Тоненько, словно веточка. И все – речь, движение, я сама – превращается в хаос.
Я сидела на кухне, вцепившись в столешницу, и слушала свой организм. Каждый шумок, каждый намек на онемение. Щека зачесалась. «Это оно? Начинается?» Нога затекла. «Все. Паралич».
Муж, вернувшись с работы, нашел меня бледной и молчаливой за столом.
«Что случилось?»– спросил он, и в его голосе я услышала обычную, такую далекую сейчас усталость.
«У меня давление»,– выдохнула я.
«И?– он недоуменно пожал плечами. – Выпей таблетку. У мамы полно их».
«Ты не понимаешь!– голос сорвался на крик. – Это может быть... инсульт».
Он посмотрел на меня, и в его глазах я не увидела ни капли той паники, что пожирала меня изнутри. Только усталое недоумение. Для него это была абстракция. Для меня – это хромота и немота, ограничения, инвалидность, конец привычной полноценной самостоятельной жизни, который вот-вот наступит здесь, на кухне, среди запаха гречки.
Я не ум.рла. И даже не ослабела. Не случилось ничего. Таблетка снизила давление, молоточек в висках уснул. Но внутри остался леденящий осадок. Мы так боимся боли, вирусов – всего, что можно пощупать или увидеть. А самый страшный враг живет в тишине нашего тела. Он не кричит, а шепчет. И его шепот слышен только тебе. Мы все живем с этой тихой, ежесекундной угрозой, просто отворачиваемся от нее, пока она не коснется нас влажным пальцем в самый спокойный вечер. Вот такие они, наши Околомедицинские истории – когда главный ужас не в болезни, а в ожидании ее, в одиночестве перед лицом собственной, такой хрупкой, физиологии.
А вы боитесь, что вслед за высоким давлением придет инсульт? Боитесь инвалидности и несамостоятельности?