📘 Канал "Бытовые Байки" представляет: Заказала дорогущий корейский крем с обещанием вернуть молодость. Он сдержал слово – но не так, как я ожидала...
Баночка надежды
Посылка пришла в дождливый вторник. Людмила Викторовна разворачивала слои пупырчатой плёнки с таким трепетом, будто внутри лежала не баночка крема, а хрустальная туфелька из сказки. Шестнадцать тысяч рублей. За пятьдесят миллилитров корейского чуда с непроизносимым названием и обещанием "вернуть время вспять".
На этикетке красовались иероглифы и мелкий текст на ломаном русском: "экстракт сто трава, молодость кожа, сияние возрат". Людмила усмехнулась – грамматика хромает, зато цена не хромает совсем. Вообще бодро марширует.
— Опять ты на эту ерунду деньги спустила? — Муж Геннадий даже не поднял глаз от газеты. — В прошлом месяце сыворотку с золотом покупала. Помолодела?
— На три года минимум, — парировала Людмила, хотя знала, что врёт. Морщины у глаз никуда не делись, просто научилась их не замечать при определённом освещении.
Первые три дня ничего не происходило. Людмила послушно наносила крем утром и вечером, втирала лёгкими похлопывающими движениями, как велела инструкция. Кожа становилась мягче, приятно пахла чем-то травяным и далёким. Но морщины оставались на месте, как верные спутницы пятидесяти восьми лет жизни.
А потом начались странности.
В субботу утром Людмила проснулась с навязчивой мелодией в голове. "Modern Talking" – "You're My Heart, You're My Soul". Она не слышала эту песню лет двадцать, но сейчас каждая нота звучала так отчётливо, будто кто-то врубил магнитофон прямо у неё в мозгу.
— Тарам-пам-пам, — напевала она, готовя завтрак. — Тарам-пам-пам...
Геннадий вышел из ванной и замер с зубной щёткой во рту.
— Людка, ты это... того?
— Чего – того?
— Песни восьмидесятых поёшь. С утра.
Людмила осеклась. Действительно. Когда это она в последний раз что-то напевала? Да ещё такое бодрое, зажигательное. Обычно по утрам хотелось только тишины и крепкого кофе.
К вечеру того же дня всплыло воспоминание. Яркое, сочное, как будто вчера произошло. Выпускной в институте, 1985 год. Белое платье с воланами – тогда такие носили все. Танцплощадка в парке Горького, разноцветные огоньки гирлянд. Саша Громов, красавец с третьего курса, приглашает её на медленный танец. Она чувствует запах его одеколона "Шипр", видит родинку на его шее, слышит, как он шепчет...
— Люд, ты чего застыла с кастрюлей? — голос мужа вернул её в реальность.
— Да так, вспомнила кое-что.
Но это было не обычное воспоминание. Это было погружение. Полное, абсолютное. Она не просто помнила – она снова там была, в том вечере, в том платье, в тех туфлях, которые жали к концу танцев.
В воскресенье Людмила перерыла антресоли и нашла коробку с кассетами. Вытащила старенький магнитофон, который чудом ещё работал. Включила "Modern Talking", потом "Bad Boys Blue", потом "C.C.Catch". Села на диван и вдруг поняла, что улыбается. Просто так. Без причины.
Геннадий заглянул в комнату, увидел жену в окружении плёночных кассет, покачивающую головой в такт музыке, и тихо прикрыл дверь. На всякий случай.
К среде Людмила уже звонила старым подругам. Лариске, с которой не общалась лет пятнадцать после какой-то дурацкой ссоры. Ирке, уехавшей в Питер и словно растворившейся в другой жизни. Светке, её соседке по общежитию, с которой они когда-то мечтали открыть свой магазин модной одежды.
— Слушай, помнишь, как мы с тобой на "Ласковый май" попасть хотели? — взахлёб говорила Людмила в трубку. — А билетов не достали, и мы ночь под клубом просидели, авось кто-то свой протдаст?
Светка молчала секунд десять.
— Люда? Это правда ты?
— Ну я.
— А что случилось?
— Ничего. Просто вспомнилось.
Но вспоминалось всё больше. Каждый день приносил новые волны воспоминаний, такие живые и подробные, что настоящее казалось каким-то блеклым эскизом. Людмила помнила вкус мороженого "Пломбир" в вафельном стаканчике, которое покупала в киоске у метро. Помнила, как скрипели качели во дворе её детства. Как пахла пыль в библиотеке, где она готовилась к экзаменам. Как звучал голос её бабушки, умершей двадцать лет назад.
И с каждым днём ей всё меньше хотелось смотреть в зеркало на морщины. Потому что внутри она чувствовала себя лет на двадцать пять. Максимум на тридцать.
Диагноз – молодость
— Мам, нам надо поговорить, — дочь Катя явилась в пятницу без предупреждения, с серьёзным лицом и пакетом пирожных. Пирожные – плохой знак. Значит, разговор предстоит тяжёлый.
— Папа звонил. Говорит, ты странно себя ведёшь.
— Я? — Людмила как раз накручивала локоны на плойку. Собиралась на встречу с однокурсницами, организованную после её звонка. — Чем же это странно?
— Ну... — Катя замялась. — Ты диско танцуешь. В гостиной. В одиночестве.
— И что?
— Ты же диско никогда не любила!
— Откуда ты знаешь? — Людмила обернулась, и Катя увидела в её глазах что-то новое. Азарт. Искорки. — Я его обожала! Просто забыла об этом.
— Мам, может, к врачу? — осторожно предложила Катя. — Ну, проверишься...
— К какому врачу? Я прекрасно себя чувствую! Лучше, чем за последние лет десять!
Это была правда. Людмила действительно чувствовала себя... живой. Ей хотелось куда-то идти, что-то делать, с кем-то говорить. Она купила ярко-розовую помаду, от которой раньше отказалась бы – "в моём возрасте неприлично". Достала из шкафа джинсы, пролежавшие там три года с биркой. Записалась на танцы – не классические бальные для пожилых дам, а самые настоящие, зажигательные.
— Твоя мать свихнулась, — констатировал Геннадий, когда Людмила вернулась с первого занятия с раскрасневшимися щеками и горящими глазами. — Это всё твой крем.
— Какой крем?
— Корейский! Тот самый, за шестнадцать тысяч! Ты начала его мазать – и началось.
Людмила задумалась. А ведь правда. Всё началось после крема. Но при чём тут крем? Он же для кожи, а не для...
На следующий день она записалась к косметологу. Принесла с собой заветную баночку.
— Интересная штука, — косметолог Марина Олеговна, женщина лет сорока с подтянутым лицом и скептическим взглядом, вертела баночку в руках. — Дайте я состав посмотрю.
Она долго изучала этикетку, потом достала лупу, потом что-то загуглила в телефоне. Нахмурилась.
— Вот чёрт.
— Что?
— Тут компонент есть один. Экстракт какого-то редкого цветка. Его в ароматерапии используют для... как бы это сказать... для работы с памятью. Стимулирует воспоминания, влияет на эмоциональный фон.
— То есть?
— То есть вы наносите на кожу, он через рецепторы попадает в кровь, оттуда – в мозг, и вуаля – машина времени в баночке, — Марина отставила крем, как радиоактивный материал. — От морщин он, конечно, не спасёт. Зато память разбудит – будь здоров.
Людмила сидела молча. Значит, всё дело в креме. Обман. Химия. Никакой настоящей молодости – просто трюк с памятью и настроением.
— Перестаньте им пользоваться, — посоветовала Марина. — Эффект пройдёт за пару недель. Вернётесь в нормальное состояние.
Дома Людмила долго смотрела на баночку. Почти пустую – осталось на пару раз. Можно выкинуть. Забыть. Вернуться к своей обычной жизни, где по утрам не хочется петь, где воспоминания лежат тихо на полках памяти и не врываются в настоящее цветными вихрями.
Но это же было... хорошо. Правда хорошо.
— Слушай, — она позвонила Светке. — Помнишь, ты спрашивала, что случилось?
— Ну.
— Так вот. Я просто... вспомнила, как это – радоваться жизни. Просто так. Без причины.
Светка помолчала.
— Это из-за крема?
— Да. Он, оказывается, с какой-то хитрой химией. Для памяти и настроения.
— И что теперь?
— Теперь у меня идея.
Через неделю Людмила собрала дома четверых подруг. Принесла корейский крем – остатки раздобыла через знакомых ещё три баночки, пока не сняли с продажи.
— Девочки, — торжественно объявила она. — Это не от морщин. От морщин вообще ничего не помогает, кроме времени и хорошего врача. Но это помогает от другого. От забывчивости. От того, что мы разучились радоваться.
— И ты предлагаешь нам мазаться этой дрянью? — Лариска скептически разглядывала баночку.
— Предлагаю вспомнить, кем мы были. До всех этих – ипотек, кредитов, диабетов, климаксов и страха постареть.
Ирка взяла баночку, понюхала.
— Пахнет детством.
— Он пахнет жизнью, — поправила Людмила. — Той, которую мы куда-то дели по дороге.
Морщины никуда не делись. Людмила всё так же видела их каждое утро в зеркале. Но теперь они казались ей не приговором, а просто... следами. Следами прожитой жизни. А вот разучиться смеяться, танцевать, звонить подругам среди ночи, чтобы обсудить глупость, – это было по-настоящему страшно.
Геннадий зашёл на кухню и застал жену и трёх её подруг, которые под "Modern Talking" учили друг друга каким-то невероятным танцевальным движениям из восьмидесятых.
— Женщины сошли с ума, — объявил он коту, единственному адекватному существу в доме.
Кот зевнул и отвернулся к стенке. Ему тоже было всё равно. Главное, что корм вовремя приносят.
🏠 Морщины – это нормально. А вот разучиться радоваться – это и есть настоящая старость.
Если история понравилась — лайк и подписка станут лучшей наградой! Ну а если есть возможность и хочется подкинуть автору пару монеток для вдохновения на новые рассказы (официальная кнопка поддержки авторов Дзен внизу справа) — буду благодарен! 😉
В Телеграм короткие истории, которые не публикуются в Дзен. Присоединяйтесь.